Медь и серебро (СИ)

– Мне девяносто шесть. Я не молодею. – Услышав смешки правнуков, старуха грозно оглядела молодых шалопаев. – Да не молодею. Пора подумать о наследстве. Но раз оно моё, то я решаю, как с ним поступить. Хочу выбрать достойного наследника, который продолжит моё дело.
Дмитрий Иванович как школьник робко поднял руку.
Серафима Пантелеевна бросила взгляд на старшего сына, выглядевшего одного с ней возраста, впрочем, и средний семидесятивосьмилетний Александр смотрелся не лучше. Не дети, а дряхлые старички, будто ровесники ей. Только третий сын Фёдор радовал глаз моложавостью, высоким ростом и крепкой фигурой и не скажешь, что ему семьдесят пять.
  
– Ну говори уже. Чего ты там мнёшься, – буркнула она.
– Мама, вы уж извините, что перебиваю. Нас трое братьев, у каждого своя семья, не лучше ли наследство разделить по справедливости тоже на три части. А там уж каждый из нас решит, такую долю выделить своим родным.
Серафима Пантелеевна фыркнула.
– Я пробовала по справедливости, но вы чуть не угробили семейное дело. Едва успела спасти от разорения гостевые дома. Или забыли, что натворили? И деток таких же непутёвых произвели на свет. Ладно бы родили по несколько штук, было бы из кого выбирать, а так тьфу, – она сердито сплюнула. – По одному только сыну и расстарались. И эти, – Серафима Пантелеевна ткнула пальцем во внуков, – по вашим следам пошли. Тоже по одному сыну родили. Почти за сто лет семья Елагиных увеличилась лишь на пятнадцать человек. Курам на смех. А эти, – она уставилась на трёх правнуков, – здоровые лбы, двум уже под тридцать, но жениться не собираются. Ладно, Дениске всего двадцать четыре, я его не тороплю, но остальные… Если и дальше так пойдёт, род Елагиных вымрет. В общем, сама выберу, кому оставить наследство. Я должна понаблюдать за вашими семейками. Вы давно живёте отдельно от меня, я уж и позабыла, какие вы. Поэтому каждый сын с семьёй на год переедет ко мне в дом, а по происшествие трёх лет решу, кому оставить денежки и семейное дело.
Александр Иванович хмыкнул.
– Мама, вы сами сказали, что не молодеете. А если умрёте раньше трёх лет? Что тогда? Не лучше ли составить завещание заранее?
Серафима Пантелеевна сморщила нос. Едва сдерживая раздражение, язвительно произнесла:
– За это, сынок, не беспокойся. Я собираюсь жить долго. Значит так, на следующей неделе ты и твоё потомство, – она сделала паузу, – все без исключения: и семья внука, и правнучек перебираетесь ко мне.
Михаил возмутился:
– Бабуль, а я-то тебе зачем нужен? Давно отдельно от родителей живу.
– А вдруг я тебя выберу? – усмехнулась Серафима Пантелеевна. – Отказ переехать – автоматически означает отказ от наследства. Твоё право: можешь не появляться на моём пороге.
С того достопамятного дня и начались мучения Елагиных. Стиснув зубы, все терпели капризы, упрёки, поучения, а иногда и откровенные издевательства Серафимы Пантелеевны. Старушка будто нарочно, впрочем, так оно и было, третировала пожилых сыновей, великовозрастных внуков и немаленьких правнуков, испытывала их терпение, проверяя характеры на прочность. Неизвестно чего она хотела, но добилась одного: члены её семьи перессорились между собой и отдалились друг от друга. Одна ветвь семьи Елагиных подозревала другую в нечестной игре за наследство и лишь себя считала достойной награды за год пыток в родовом доме. Видя, что старая женщина наслаждается моральными мучениями близких, почему-то никому не пришло в голову проверить её у психиатра. Всех словно заворожило будущее богатство. А делить было что. На счету у Серафимы Пантелеевны имелось немало денег и недвижимости. Один трёхэтажный дом неподалёку от моря на тихой пешеходной улице курортной Анапы чего стоил. А ещё были три больших гостевых дома на Пионерском проспекте, там, где располагалось большинство санаториев города, они ежегодно приносили хорошую прибыль. На четвёртый год семье Дмитрия Ивановича снова пришлось заступить на вахту в проклятом всеми доме. Серафима Пантелеевна, как и обещала, собиралась жить долго, но к огромной радости клана Елагиных спустя три месяца скончалась.
 Глава 1(часть2) 
Прибывшие на похороны родственники успели поскандалить в первый же день. Напряжение между членами семьи, можно было, как масло, резать ножом. Александр Иванович подозревал, что брат перед смертью матери мог уговорить её переписать всё на него. Дмитрий Иванович обижался и уверял, что не делал ничего дурного. Фёдор Иванович, пытаясь утихомирить братьев, получил лишь порцию упрёков и от одного, и от другого. Повздорили между собой и женщины. Только правнуки заранее не стали делить шкуру неубитого медведя, молча слушали перебранку старших.
На кладбище искры недоброжелательства и отголоски ругани так и витали в воздухе, гася торжественность прощания с покойницей. Появление чудной девушки удивительным образом очистило их головы от тяжёлых, мрачных, злых мыслей, и немного облагородило души, настроив на нужных лад. Они не связали изменение настроения с незнакомкой, но все ощутили себя так, будто на них внезапно снизошло просветление.
Возвращались Елагины с кладбища умиротворённые, спокойные, рассаживались в машины неспешно и солидно, как и полагается немолодым людям.
Денис, прежде чем сесть за руль своей «Лады», огляделся по сторонам.
– Высматриваешь чокнутую девчонку? – поинтересовался у него двоюродный брат Кирилл. – Не туда смотришь. Байкерша вон там. – Он показал себе за спину.
Денис глянул поверх плеча брата. Надев шлем, Ольга щёлкнула массивной подножкой, ловко уселась на мотоцикл, завела его и через минуту проехала мимо них.
– Нет она не байкерша. Просто ездок. «Бизон» моцик недорогой, лёгкий, простенький, скорость развивает лишь до семидесяти километров, но моторчик «Honda», проверенный, надёжный, а ещё у него автоматическая коробка передач, особых навыков управления не требуется. В общем, машинка для девочек, – поделился своими познаниями Михаил, большой любитель мотоциклов. Почти всё, что он зарабатывал, тратил на тюнинг и новые детали для своих любимых двухколёсных агрегатов.
Молодые Елагины хоть и были двоюродными, имели общие черты: чёрные густые брови, блестящие карие глаза, крупные носы и волевые подбородки. Мужественную внешность парней смягчала глубокая ямочка над верхней губой, из-за чего рисунок губ становился выразительным и чётким, тем самым добавляя рту привлекательность. Каким-то образом одинаковые черты распределялись у ребят так, что они выглядели совершенно по-разному. Этому способствовали и причёски. Денис носил короткую стрижку, у Кирилла была средняя длина волос, а Михаил длинные ниже плеч волосы завязывал в хвост.
– Необычная девочка, – задумчиво проговорил, глядя вслед уехавшей Ольге Кирилл. – Кто-нибудь понял, что она делала на кладбище? А что ещё важнее, кто она вообще такая?
Михаил усмехнулся. Он был самый наблюдательный из братьев и сразу заметил, как на незнакомую ему девушку смотрел Денис.
– Уверен, Дэн знает кто она, хотя… и для него её появление неожиданность. Ладно, садитесь в машину, предки уже укатили. Не хочется пропустить самое интересное – оглашение завещания. Баба Кира несильно заморачивалась – уже пригласила нотариуса.
Денис не стал отвечать брату. Появление одноклассницы взбудоражило, всколыхнуло полузабытые ощущения – больше содержания завещания он жаждал узнать у матери, где она встретила Ольгу? И что о ней знает?
Денис сел за руль, братья забрались на заднее сиденье. Через полчаса «Лада» остановилась у большого дома, больше похожего на графскую усадьбу. Особняк, расположенный неподалёку от городского универмага, окружали высокие роскошные пихты, поднявшие свои макушки выше крыши. В открытые ворота виднелись авто на которых приехали родственники и родители парней. У самого забора сиротливо прислонился мотоцикл.
  
– Ни фига себе! – воскликнул Кирилл. – Девчонка и сюда прибыла. Как думаете зачем? А вдруг она чья-то незаконнорожденная дочка? Так сказать новый наследник Серафимы Пантелеевны, а значит, наш конкурент. Вот это был бы сюрприз!