Я тебе изменил. Прости (СИ)

***
Известие, что я провела в коме четыре дня и забыла последние полтора года своей жизни, стало для меня сенсацией. Давид, переругавшись со всеми врачами и медсестрами, ни на шаг от меня не отходит. Он задаёт уйму вопросов о нашем прошлом, пытаясь выяснить, что еще я могла забыть.
Но, кажется, ничего, кроме последних полутора лет. Я прекрасно помню себя и свою жизнь до окончания Майей восьмого класса. А после этого провал и сразу больница. Давид рассказывает мне, что мы возвращались из командировки в Екатеринбург и попали в сильную аварию. У меня произошел инсульт, я впала в кому. Сейчас середина октября, и Майя в десятом классе.
  
Дочка тоже приходит меня навестить. Это так странно. Майя плачет и держит меня за руку, а я могу думать только о том, что она выросла чуть ли не на полголовы и отрастила волосы до середины спины. Вчера у нее было каре до плеч, а сегодня толстая коса.
Я рада, что Давид отвоевал себе круглосуточное место возле меня в реанимации. Без него мне было бы труднее. Давид говорит, что с моего последнего воспоминания в нашей жизни почти ничего не изменилось. Живем там же, работаем там же. С нашей фирмой все хорошо. Получается, я пропустила только Майин девятый класс. Ну ладно. Дочь убеждает меня, что ничего интересного в школе не произошло.
Из реанимации меня переводят в отделение неврологии. Врачи дают мне какие-то стимуляторы для памяти, но сами говорят, что вряд ли они помогут. В остальном со мной все в порядке, если не считать перелома одного пальца и одного ребра‚ а также нескольких сильных ушибов. У Давида сломана левая рука. Его выписывают из больницы, поэтому больше он не может находиться со мной круглосуточно, как в реанимации. Я провожу в больнице еще десять дней. Затем меня выписывают со строгими предписаниями соблюдать — постельный режим и заниматься с нейропсихологом.
Дома все точно так же, как я помню. Даже постельное белье на кровати то же самое. В шкафу нахожу несколько новых платьев, юбок и блузок. На кухне новая кастрюля и пара новых сковородок. Кружка у меня та же самая.
Пока Давид на работе, а Майя в школе, я брожу по квартире, выискивая изменения. И мне кажется, что изменения есть, только я не понимаю, какие. Это дурацкое ощущение бесит меня. Я словно схожу с ума. Я смотрю на свою квартиру, вижу, что она точно такая же, как почти полтора года назад, но тем не менее понимаю: она другая. Но что изменилось? Я никак не могу понять.
Давид приезжает с работы очень рано. Раньше, чем Майя возвращается из школы. Я так рада видеть мужа. У меня гора с плеч.
— Как ты? — он заходит в спальню и садится рядом со мной на кровать.
— Ощущение, что схожу с ума. Мне кажется, в нашей квартире что-то изменилось, но я никак не могу понять, что именно.
Муж мягко улыбается.
— Обними меня, — прошу тихо.
Давид аккуратно ложится рядом на кровать и обнимает меня здоровой рукой.
— Все будет в порядке, — нежно целует меня в висок.
— Я люблю тебя, — говорю ему.
Чувствую, как Давид слегка напрягается. Он гладит меня по щеке и целует в губы.
— Я тоже тебя люблю, Вера. Сильно люблю.
Я прикрываю глаза, уютно устроившись в объятиях Давида.
— Я купил тебе новый телефон, — говорит после паузы.
— Хорошо‚ но не думаю, что он поможет мне вспомнить хоть что-то. Я сегодня зашла в свои соцсети с компьютера. За полтора года мой пароль не изменился, представляешь? — ухмыляюсь. — Я просто находка для мошенников.
— И что в твоих соцсетях?
— Да ничего. Даже интересных переписок ни с кем нет. Зашла к нескольким друзьям, а за полтора года ни одной новой фотографии ни у кого. Видимо, в возрасте 30+ соцсети больше не нужны.
Давид смеется.
— У меня их вообще нет.
— Ты ничего не теряешь.
Новый телефон ничем мне не помогает. Я никогда не заморачивалась созданием резервных копий в мессенджерах, поэтому переписки начинаются с нуля. Фотографии из старого телефона выгрузились, но тут из интересного только наша с Майей поездка на море этим летом. Мы почему-то ездили без Давида. В телефонной книге нахожу некоторое количество номеров новых людей. Понятия не имею, кто они. Наверное, кто-то по работе.
Давид старается быть со мной по максимуму. Основную часть времени работает из дома на ноутбуке, в офис ездит только по острой необходимости. Ему тоже неудобно работать одной рукой, но Давид не может уйти на полноценный больничный. На самом деле я тоже не могу. Да и хочется уже вернуться к обычной жизни.
Вылезаю из кровати и направляюсь к Давиду. Он отрывает лицо от экрана ноутбука и поднимает на меня.
— Почему ты встала?
— Давид, мне намного лучше, — я подхожу к нему и сажусь на его колени. Обнимаю за шею обеими руками и прижимаю его голову к себе. Как я рада, что Давид рядом со мной. Я бы не справилась со всем этим без него. Чувствовать сквозь сон его объятия — лучшее лекарство. — Я хочу выйти на работу.
— Еще рано.
— Брось, ерунда. Я уже две недели дома лежу. Со мной все в порядке.
— Ты была в коме.
— Давид, все хорошо. Когда тебе снимают гипс?
— Надеюсь, скоро.
Я оглядываю кабинет Давида. Сюда я почти не заходила, это всегда было место исключительно Давида, поэтому его кабинет вряд ли помог бы мне что-нибудь вспомнить. А между тем, здесь абсолютно пустые стеллажи и полки.
— А куда подевались твои книги?
Я задаю вопрос, и в голове словно что-то щелкает. Так вот что изменилось дома! Здесь нет вещей Давида! Ни его одежды, ни любимой кружки, ни книг. Ну, какие-то вещи, конечно, есть, но очень-очень мало. Раньше в гардеробе было полно его костюмов, а сейчас висят только три. В шкафу в спальне тоже почти нет его вещей. Так вот что не давало мне покоя — отсутствие вещей Давида.
— Слушай, а где все твои вещи? — гляжу на мужа изумленно. В груди уже зашевелилось неприятное предчувствие. — Дома почти нет твоих вещей.
Ответом мне служит тяжелый вздох. Он отводит глаза в сторону. А меня же бросает в озноб. Плохое предчувствие усиливается.
— Прости‚ что не сказал тебе сразу. Я хотел, чтобы ты немного восстановилась после комы.
— Давид, в чем дело?
Он снова переводит взгляд на меня.
— Почти полгода назад мы развелись.
Глава 61. Это мой муж
Слова Давида оглушают меня. Я цепенею, схватившись за его плечи.
— Что ты сказал? Развелись?
Я в таком шоке, что не могу поверить. Это не может быть правдой. Давид тяжело сглатывает и крепче держит меня за талию.
— Да, Вера, мы развелись.
Он аккуратно снимает меня со своих колен и ставит на ноги. Поднимается со стула следом и подходит к своему портфелю в кресле. Роется в нем и достает какую-то бумагу. Несет мне.
— Это свидетельство о разводе.
Я беру в руки серую бумагу размера А4 и ничего непонимающим взглядом таращусь на буквы. Свидетельство о расторжении брака... Бергер Давид Сергеевич и Бергер Вера Александровна...
О Господи. Мы с Давидом действительно развелись. Но как такое возможно? Почему? У меня начинают дрожать руки, из глаз заструились слезы. Увидев, что я плачу, Давид хватает меня здоровой рукой и прижимает к груди.
— Боже мой, Давид, что случилось? — сдавленно шепчу.
От слез свело горло, каждый вдох дается с трудом. Я отрываюсь от груди мужа, то есть, бывшего мужа, и смотрю ему в лицо.
— Ты больше не любишь меня?
Меня пронзает страх. Если Давид скажет, что разлюбил меня, моя жизнь будет кончена. Я это не переживу.
— Я люблю тебя, Вера. Всегда любил и всегда буду любить.
— Тогда почему мы развелись!? Мы не могли развестись из-за того, что тебя разлюбила я, потому что это не так. Я люблю тебя так же, как и семнадцать лет назад, когда мы познакомились.
  
Давид снова привлекает меня в свои объятия. Я продолжаю всхлипывать ему в грудь. Я не хочу, чтобы это было правдой. Как я буду жить без Давида? Это невозможно.
— Я люблю тебя, — говорит мне на ухо. — Я так сильно люблю тебя, Вера.