Я тебе изменил. Прости (СИ)

Глава 2. Планерка
Я хочу провалиться сквозь землю. Такого со мной еще не случалось. Айтишник продолжает пялиться. Уже без смеха, а заинтересованно. От позора меня спасает муж. Дверь конференц-зала резко распахивается, и влетает Давид. С появлением супруга тихий гул голосов прекращается, все моментально вытягиваются по струнке. Давид падает в кресло во главе длинного деревянного стола. Мне аж смотреть на мужа страшно. Он чернее тучи.
  
— Итак, я вас всех поздравляю с тем, что мы потеряли одного из крупнейших клиентов.
Все-таки это случилось, думаю с горечью. Банк не продлил с нами контракт. Уж сколько переговоров мы с ними провели, и скидку предлагали. В банке все-таки решили прибегнуть к услугам другой компании по кибербезопасности. Наш последний продукт по отражению хакерских атак их не устроил.
А может, утром Давид с кем-то из банка разговаривал? Странное содержание разговора, конечно. Но я ведь не слышала начало. Возможно, я вообще все не так поняла.
Планерка проходит нервно и на повышенных тонах. Давид спускает три шкуры с начальницы отдела по работе с гостендерами. Затем достается продуктологам за то, что не могут придумать новое решение, которое станет нашим конкурентным преимуществом. И напоследок влетает мне. Чего я никак не ожидаю.
— Почему до сих пор не готов договор для медиахолдинга? Они мне пишут, спрашивают. Оказывается, еще в пятницу мы должны были отправить его их юристам.
Я аж теряюсь на секунду.
— Потому что я была на больничном, — честно отвечаю.
И тебе, Давид, прекрасно известно, как я валялась с температурой тридцать девять.
— И что? — повышает голос. — Мы должны были отправить им черновик договора еще в пятницу. Ты была на больничном, а твои сотрудники чем в это время занимались? Почему они не подготовили договор?
Краем глаза замечаю, как моя юристка испуганно втянула голову в плечи.
— Они подготовили, я не успела посмотреть...
— Надо было успеть! — зло перебивает — Мы не можем разбрасываться клиентами.
Участники планерки переглядываются между собой. Всем ведь известно, что я супруга генерального директора. Чувствую себя унизительно. Давид словно помоями меня облил. Прилюдно. Почему нельзя было высказать мне претензии дома? Почему нельзя было лично спросить про договор для медиахолдинга?
— После планерки я отправлю им на согласование черновик договора, Давид Сергеевич, — цежу сквозь зубы, акцентируясь на имени-отчестве.
— Это нужно было сделать еще в пятницу!
Муж перескакивает с меня на начальницу пресс-службы. Ей достается за то, что в последнее время упало количество упоминаний нашей компании в СМИ. Я опускаю глаза в планшет, чтобы прочитать черновик договора, который подготовили мои девочки, но ничего не вижу. Чувствую себя погано, как никогда. Негатив и злость, исходящие от Давида, пронизывают меня. Еще и странный утренний разговор мужа не дает покоя.
Как только заканчивается планерка, я первой вскакиваю с кресла и несусь в сторону женских туалетов. Там закрываюсь в кабинке и позволяю себе пустить несколько слезинок. Накопилось за утро. Ладно... Давид просто расстроен тем, что мы потеряли контракт с банком. Мы не разоримся из-за этого, но все же уход такого крупного клиента чувствителен для нас.
— Слушай, новый айтишник такой классный! — дверь туалета хлопает, и слышится цокот шпилек. Они останавливаются где-то у раковин.
— Дааа, — соглашается вторая девушка.
Голоса мне знакомы, но не могу вспомнить, кому они принадлежат.
— Я подсела вчера к Тимуру на обеде, мы немного поболтали. Он такой интересный! — восторгается. — Как думаешь, он встречается с кем-нибудь?
— Мне кажется, нет. Я нашла его в соцсетях, ни с кем нет совместных фоток.
— Если Тимур свободен, то чур он мой!
Вторая фыркает:
— Вот еще! Я добавила его в друзья, и мы уже вовсю переписываемся. Возможно, на выходных куда-нибудь сходим.
— Ах ты сучка!
— Ага, крашеная.
Девушки смеются и скрываются в кабинках. Пользуясь моментом, выбегаю из своей и наспех мою руки. На работу пришел молодой, симпатичный, неженатый айтишник, и головы всех девушек теперь заняты мыслями, как его заинтересовать. Мне бы их проблемы!
Кабинет я делю с тремя своими сотрудницами. За компьютером мне удается немного успокоиться. Быстро пробегаюсь по договору, вношу несколько правок и отправляю юристам медиахолдинга. Надеюсь, их все устроит, и мы обойдемся без большого количества замечаний. Хотелось бы уже подписаться. Может, тогда Давид станет чуть мягче?
До конца рабочего дня муж не выходит со мной на связь, хотя подсознательно я жду, что он вызовет меня к себе и извинится за публичное унижение. Но этого не происходит. Ровно в шесть часов я выключаю компьютер и встаю с рабочего места. Не знаю, какие у Давида планы, а я поеду домой. Проведу вечер с дочкой. Майя написала, что сделала все уроки на завтра и ждет меня.
Я выхожу из офиса и останавливаюсь на тротуаре в ожидании такси. Прибудет через одну минуту. Прямо передо мной стоит машина. Водительская дверь распахивается и выходит... новенький. Ступает на мокрый от мартовского дождя тротуар и делает ко мне шаг.
Вот уж кого-кого, а его точно не ожидала увидеть. Ошарашенно оглядываю парня: белоснежные кроссовки, белоснежные джинсы, белоснежная машина. У него все белое? Как он умудряется не пачкаться?
— Привет. Я Тимур, — представляется. — Где ты живешь? Давай подвезу.
Наглость этого парня сражает меня наповал. Я открываю рот, чтобы ответить, но тут же захлопываю, не найдя слов. В голове вдруг возник дурацкий вопрос: а когда последний раз кто-то предлагал куда-то меня подвезти? Наверное, в далекой юности.
— Так где ты живешь? — напирает. — Сейчас дождь пойдет, садись в машину.
Айтишник берет меня за руку, видимо, чтобы проводить до своего автомобиля, и это помогает мне прийти в себя. Резко выдергиваю ладонь.
— Мальчик, тебе сколько лет-то хоть? — оглядываю его со скепсисом.
— Двадцать восемь. И я тебе не мальчик.
О как. Игнорирую последнее заявление.
— А мне тридцать четыре. У меня дочери пятнадцать лет. Зовут меня Вера Александровна, если что. Именно так: по имени-отчеству и на «вы». Тыкать будешь малолеткам из пресс-службы. А еще — я жена твоего босса. Так что не советую тебе куда-то меня подвозить.
Такси подъехало, поэтому я обхожу обнаглевшего айтишника и запрыгиваю в машину. Хотела бы я видеть выражение его лица, но не оборачиваюсь.
Глава 3. Семья
Дома мне удается отвлечься от всего плохого. Забываю и про странный телефонный разговор мужа, и про унижение на планерке. Я готовлю ужин, Майя сидит со мной на кухне и рассказывает о делах в школе. Потом показывает свою новую картину. Наша с Давидом дочь — художница. У нее абсолютный талант к живописи, какого нет ни у меня, ни у мужа. Это так удивительно. Давид до мозга костей технарь, а я гуманитарий. Как наша дочь могла родиться с талантом к рисованию? Но Майя рисует с первого дня, как взяла в руки карандаш примерно в годик. Сначала это были каракули на альбомном листе, затем она стала рисовать предметы: дом, дерево, кукла, машинка. Несмотря на очень ранний возраст, рисунки получались красивыми, аккуратными. Когда Майе было пять лет, вся наша квартира оказалась увешана ее картинами. Не рисунками, а именно картинами. Все свободное время дочь рисовала на мольберте: природу, города, людей. Она написала наш с мужем портрет. Само собой, никогда не стоял вопрос, отдавать ли Майю в художественную школу. Конечно.
  
Сейчас дочери пятнадцать лет, она учится в девятом классе и собирается поступать в Строгановский университет на кафедру академической живописи. Осенью прошла первая выставка работ Майи, на которой она продала несколько картин и заработала на своем таланте собственные деньги.
Да, конечно, мы с Давидом помогли дочке в организации выставки. Арендовать зал в хорошем месте, организовать фуршет, пригласить гостей — немалые затраты. Но родительская помощь нисколько не умаляет одаренность Майи. У нашей дочки большой талант. А я, как родитель, считаю своим долгом помочь ребенку в его реализации.