Возлюбленная кюре

– Конечно, Анни, уже иду.
Ролан Шарваз вышел из дома, стараясь не думать об увиденном. Перед ним возникла серьезная проблема, и он сделал все, что мог, чтобы ее уладить. Но перед домом де Салиньяков к испытываемому им удовлетворению вдруг примешался ужас. «Ее скоро похоронят. Она будет лежать на кладбище у дороги на Мартон, и никто больше не услышит ее жалоб и сплетен обо всех и каждом. Она напала на меня, и я защищался, как мог!» – уговаривал он себя.
Он дважды постучал в дверь бронзовым молоточком. Сюзанна открыла и, поджав губы, спросила:
– Что вам угодно, господин кюре?
– Я желаю видеть своего друга доктора! – последовал надменный ответ.
Матильда была в столовой, когда Шарваз постучал. Она замерла с бьющимся сердцем, но сделала над собой усилие и продолжила складывать в ящик комода свежевыглаженные льняные салфетки. Она напряженно прислушивалась. Легкие шаги горничной, тяжеловатые и размеренные мужа… Интересно, что там такое?
Доктор Колен спустился вниз. О чем шла речь, разобрать она не смогла. Потом – пауза, снова шаги, шепот и щелчок замка на входной двери. Молодая женщина не нашла в себе сил выглянуть в коридор. Охваченная внезапным страхом, она села за накрытый к ужину стол. Пять минут спустя ее супруг вошел в комнату и сел напротив. Вид у него был озабоченный.
– Служанка кюре заболела. У нее желудочные колики, что при избыточном весе и пристрастии к вину вовсе не удивительно. Больше я опасаюсь кровоизлияния в мозг. Не сегодня и не завтра, но это может случиться.
– И что ты ей прописал? – спросила Матильда, поправляя вилку и нож, лежащие по разные стороны тарелки.
– Двадцать пять капель шафранно-опийной настойки, растворенной в небольшом количестве воды. Ты спросишь, почему так много? Из-за полноты. По крайней мере, она не будет мучиться от боли.
Матильда перевела дыхание, стараясь, чтобы муж ничего не заметил. Она умирала от страха, сердце неистово стучало в груди. Это было невыносимо. «Не надо так волноваться! – твердила она про себя. – Долго это не продлится! Через несколько часов нам с Роланом нечего будет бояться. Хотя я думала, что это произойдет быстрее… Она все еще может заговорить и выдать нас!»
Поведение жены несколько озадачило доктора Колена. Вид у Матильды был встревоженный, и сидела она с опущенной головой.
– Тебя что-то беспокоит?
– Я всегда с интересом слушаю, что ты мне рассказываешь о своих пациентах, и мне бы хотелось быть такой же сведущей, как ты, дорогой, чтобы уметь помочь друзьям, если у них что-то заболит. Но в травах я немного разбираюсь, поэтому завтра обязательно приготовлю для Анни отвар из мяты, вербены и бадьяна. Травяные настойки и отвары всегда идут на пользу, особенно если пациент обычно пьет только вино…
Доктор в тысячный раз порадовался тому, какая замечательная у него супруга. Он обожал свою Матильду и, как следствие, ревновал ее. Но чтобы всерьез заподозрить жену в неверности, нужны были серьезные доказательства, которых он не имел. Как человек с рациональным складом ума, он не придавал значения слухам. О таких красивых женщинах, как его жена, злословят из зависти. Пример тому – ситуация, навлекшая неприятности на кюре Биссета, который слишком любил проводить время в обществе своих молодых прихожанок из обеспеченных семей. За десять лет брака Матильда не давала ему повода усомниться в своей чистоте и верности. Он посмотрел на ее лицо с тонкими чертами, выражение которого показалось ему нежным и чуть мечтательным.
– Дорогая, я так тебя люблю! – вздохнул он. – А теперь давай ужинать! Думаю, завтра Жером сможет сесть с нами за стол. Он практически здоров.
– Бедный мальчик! После обеда я прочла две басни Лафонтена, чтобы его развлечь. Ты хорошо справился, Колен. Жером перестал кашлять, и жар прошел.
– Если бы я не мог вылечить собственного сына от простуды, пришлось бы закрыть кабинет! – пошутил он. – Почему Сюзанна так долго возится? Я слышу аромат рагу из дичи, а его все не несут. Мне не терпится оказаться в постели… с тобой, дорогая!
 
Молодая женщина позвонила в медный звоночек, который обычно носила с собой по дому. Колен взял ее свободную руку и поцеловал. Матильда покраснела. Ее супруга позабавило это проявление женской стыдливости после десяти лет брака. Он и представить не мог, что этот румянец вызван отвращением. Исполнение супружеского долга было для Матильды мучением, но по капризу судьбы с тех пор, как у нее и кюре Шарваза началась любовная связь, Колен стал уделять жене больше внимания. Однако сегодня вечером от постельных утех с ним она бы не отказалась ни за что на свете. Супруг, уважаемый всеми доктор, вдруг показался ей надежной защитой от всех опасностей.
В среду 5 декабря 1849 года
Ролан Шарваз вышел из дома на рассвете. Из комнаты служанки доносилось громкое прерывистое дыхание, и, полагая, что агония долго не продлится, он решил отправиться в Мартон. Там он навестит местного кюре, человека хорошо образованного и глубоко верующего. «А когда я вернусь, она наверняка уже будет мертва! – думал он, шагая по дороге. – Долго она все равно не протянет. Я скажу, что оставил ее спящей и думал, что ей стало лучше».
Дул северный ветер, собирался дождь. Шарваз полной грудью вдыхал по-зимнему холодный воздух. Если бы у него хватило дерзости помолиться во время этой прогулки, больше напоминавшей бегство, он мог бы попросить Господа положить конец страданиям Анни.
На вершине холма он остановился, чтобы полюбоваться старым донжоном и церковной колокольней Мартона. «Нужно укрепить дух перед испытанием, которое меня ожидает! Я сделаю так, что все поверят, будто я горюю из-за преждевременной кончины бедной Анни. Это будет несложно, если забыть, что убила ее щепотка белого порошка без вкуса и запаха…»
И кюре продолжил путь, выдумывая себе все новые и новые оправдания. Наконец он предстал перед старым священником из соседнего городка. После обычного приветствия – одна рука на четках, другая прижата к груди на уровне сердца – он тихим голосом поведал собрату по вере, что беспокоится из-за своей служанки.
– У Анни трудный характер, но я очень к ней привязался, почти как сын к матери. И вдруг вчера у нее начались колики! Доктор де Салиньяк говорит, что это от чрезмерного пристрастия к вину. Еще он предупредил, что это может быть чревато кровоизлиянием в мозг.
– Если это всего лишь колики от вина, мой дорогой брат, ваша служанка к вечеру поправится, – заверил его старый священник, сочувственно улыбаясь.
Они долго беседовали о том, как важно для детей изучать Закон Божий и что, невзирая на все усилия епископата, далеко не в каждом сельском приходе есть священник. Будучи талантливым лицедеем, Шарваз прекрасно исполнил свою партию и, прощаясь с коллегой, чувствовал себя смиренным, добрым и преисполненным сострадания – ни больше ни меньше.
* * *
Ближе к полудню Матильда, желая узнать, что происходит в пресбитерии, отправила за новостями служанку. Как она и обещала накануне, в корзинке Сюзанна несла кувшинчик с отваром трав.
Поднявшись по лестнице, служанка де Салиньяков постучала, но никто ей не ответил. Подождав немного, она стукнула в дверь еще пару раз. Тишина… Тогда Сюзанна решила войти в дом.
– Мадам Анни! – позвала она. – Вам до сих пор нездоровится?
Из комнаты служанки послышался хриплый стон. Девушка поставила корзинку на стол и прошла в комнату Анни. Грустное зрелище предстало ее глазам. Несчастная лежала на боку – бледная, растрепанная. Едкий, тошнотворный запах исходил от лохани, стоявшей тут же у кровати.
– Вам совсем плохо, да? Меня прислала мадам де Салиньяк узнать, как вы себя чувствуете.
– Так плохо мне еще никогда не было, – пробормотала Анни. – Живот огнем горит, и меня все время рвет. Если я что-то плохое и съела, внутри оно не задержалось – столько из меня всего вышло! А теперь ужасно хочется пить.
Сюзанна покачала головой. Она не ожидала, что недомогание Анни окажется настолько серьезным.