Самойловы-2. Мне тебя запретили (СИ)

Но общественное внимание давит. Зависть других моделей давит. Я знаю, что они обсуждают меня за спиной: поливают грязью в гримерках, на кастингах. Все это угнетает. Бабушка с дедушкой поддерживают меня, как могут. Родители зовут назад домой. Когда мне становится совсем тяжело, приезжает мама.
— Натали, весь Париж увешан тобой! — восклицает сразу, как переступает порог квартиры.
— Да… Я теперь не могу спокойно выйти на улицу.
Сегодня у меня выходной. Антуан сам отпустил меня во внеплановый отгул, заметив, что я перестала справляться с нагрузкой и общественным вниманием. Мама крепко меня обнимает, и мне так хочется снова стать маленькой девочкой в ее руках, так хочется, чтобы ее теплые объятия закрыли меня от всего зла в этом мире.
Глава 45. Звездочка
НАТАША
Я провожу с мамой весь свой выходной. Лежу головой на ее коленях, а она, как в детстве, перебирает пальцами мои волосы.
— Натали, милая моя, поехали домой.
— Я не могу.
— Тебе точно это все нравится?
— Это единственное, что у меня получается. Хотя съемки очень изнуряют. Они могут длиться десять часов подряд почти без перерыва.
— Ты выглядишь очень несчастной, моя милая. Поехали домой? — повторяет свою просьбу.
Шумно выпускаю из легких воздух.
— Нет, мам, я не поеду, — задумчиво отвечаю. — Мне нравится камера, мне нравится подиум. Но мне не нравятся люди вокруг. Мама, почему люди такие злые? — я чувствую, как начинает щипать в глазах, а в горле тяжелеет ком.
— Потому что все люди — сволочи.
— Я теперь перед тем, как обуться, всегда проверяю нет ли в туфлях булавки. Мне один раз подсунули ее перед кастингом для участия в показе. Я поранила ногу, и пришлось пропустить пробы.
Мамины глаза округляются в ужасе.
— Боже, Натали, а нашли, кто это сделал? Ты пожаловалась?
— Пожаловалась, но не нашли. А директор модельного агентства обвинил во всем меня: сказал, я сама виновата, если не проверяю одежду и обувь перед тем, как надеть.
— Надо написать заявление в полицию!
— Уже поздно, это было месяц назад. И сейчас с ногой все хорошо.
Мама сильно расстраивается, и я решаю больше не пугать ее историями из своих будней, которые уже стали для меня обычным делом. Мне не только засовывали булавки в туфли. Однажды на фотосессии мне насыпали в одежду стекловату. Я разодрала все тело, но продолжила «нести месседж» на камеру. Боялась, что Леруа сильно меня накажет, если я прерву важную съемку из-за такого незначительного факта, как стекловата в платье. Сама ведь виновата, что не проверила его перед тем, как надеть.
— Расскажи мне, как дела дома? — решаю перевести разговор в другое русло.
— Дома все хорошо. Тебя очень не хватает. Мы с папой сильно скучаем. Я бы переехала в Париж к тебе, мне ведь все равно, где книги писать, но папа не может бросить банк.
— И я тоже очень по вам скучаю… — слеза все-таки срывается с ресниц и скатывается по щеке. Шмыгнув носом, быстро смахиваю ее. — Вы не помирились с Самойловыми? — вопрос вырывается сам собой.
— Нет.
— Почему?
Мама пожимает плечами.
— Не знаю. Они не звонят нам. Мы не звоним им. — Мама мягко гладит меня по щеке. — Алексей приезжал на весенние каникулы, видела его в Золотом ручье.
Услышав это имя, я задерживаю дыхание. Новая насыщенная жизнь отвлекает от мыслей о нем, но все равно нет такого дня, чтобы я не подумала о Леше и не перенеслась мыслями на яхту.
— Как он? — выдавливаю из себя.
— Сказал, что нормально. Спрашивал про тебя.
— Что спрашивал?
— Как твои дела. Я сказала, что ты уехала в Париж и работаешь моделью.
— А он что?
— Удивился.
Я сглатываю тяжелый ком и отвожу мокрые глаза от маминого лица к стене. Родительница продолжает аккуратно гладить меня по волосам.
— Не жалеешь, что вот так рассталась с ним?
— Он меня бросил.
— Ты не захотела к нему выйти, — напоминает.
— Я потом написала ему, хотела помириться. Мы встретились, и он сказал, что уезжает в Америку. Он оставил меня.
Я возвращаюсь мыслями в холодный августовский день, и слезы снова бегут по лицу.
 
— Ты не рассказывала об этом, — мама сама аккуратно вытирает ладонью мои щеки.
— Я в тот день хотела умереть.
— Не говори так!
— Я смотрела, как он уходит, и думала, что не хочу без него жить, — всхлипываю. — Мама, он бросил меня и уехал. Он оставил меня одну, а мне так тяжело, мама.
Я захожусь в сильном плаче. Родительница приподнимает меня и облокачивает к себе на грудь, пытаясь успокоить. А через минуту моя кофта на плече мокнет от ее слез.
На следующий день я бескомпромиссно заявляю Антуану, что беру еще один внеплановый выходной. Скрипя душой, он соглашается. Я провожу весь этот день от начала и до конца с мамой. Не снимаю с себя пижаму, не расчесываю волосы и не выхожу даже на балкон. Утром мы печем вместе печенье, потом, лежа в обнимку, смотрим комедию, вечером играем в монополию.
Но наступает новый день, и я отправляюсь на работу, а мама улетает домой. Не успеваю переступить порог агентства, как меня тут же хватает за локоть Антуан.
— Идем, есть разговор, — чуть ли не силой тащит меня в свой кабинет.
Я уже мысленно готовлюсь выслушать от него гневную тираду за то, что посмела требовать дополнительный отгул. Наверняка и санкции какие-нибудь ко мне применит.
Антуан затаскивает меня в кабинет и захлопывает дверь. Два раза поворачивает замок.
— Тебя хочет «Ив Сен Лоран»!
— Что? — не сразу понимаю, о чем он. Вообще-то я жду обвинений и упреков в несоблюдении пунктов контракта.
— «Ив Сен Лоран» хочет, чтобы ты снялась в рекламе их косметики. Съемка для августовского выпуска «Вог» и для рекламы на федеральном телевидении. Без предварительного кастинга!
Я смотрю на Антуана, оторопев, и не знаю ни как реагировать, ни что ответить.
— Натали, ты слышишь меня!? — взвизгивает. — Они хотят тебя даже без кастинга!!!
— Ме-меня? — заикаюсь.
— Да! Тебя!
Сердце начинает громко ухать, когда я наконец-то осознаю услышанное. Мне еще не приходилось сниматься для брендов высокой моды. Ив Сен Лоран, Диор, Шанель, Гермес, Луи Виттон, Баленсиага, Живанши, Кензо… Леруа работает с этими элитными марками, но попасть на их показы и съемки почти нереально. Они сами приглашают манекенщиц, и в основном это уже известные на весь мир топ-модели.
— Ты можешь хоть как-то отреагировать!? Что ты застыла, как памятник!
— Антуан, я… — запинаюсь. — Я просто в шоке… Почему они выбрали меня?
— Потому что ты на каждом столбе Парижа! — он снова треплет меня за щечку в своей излюбленной манере. — Ты — моя новая звездочка! Обожаю тебя, детка! — притягивает к себе в объятия.
Первый раз Антуан проявляет ко мне столько чувств. Я выхожу из его кабинета на деревянных ногах, все еще не веря в услышанное. Даже через неделю мне по-прежнему кажется, что это розыгрыш.
Но в назначенный день и в назначенное время я переступаю порог студии, где меня встречают креативный директор модного дома «Ив Сен Лоран» и главный редактор французского «Вога». С последней я уже знакома.
Глава 46. Высокая мода
НАТАША
— А вот и наша модель, — улыбается Эммануэль, выходя мне навстречу. Неожиданно расцеловывает меня в щеки. — Познакомься, это Энтони Ваккарелло, — указывает на мужчину слегка за 40.
Я, улыбаясь, жму ему руку.
— Приятно познакомиться, — лепечу.
— Взаимно, — он переводит взгляд на мое платье. — Ты носишь «Ив Сен Лоран»! Это для меня комплимент.
Конечно, ношу. Я же должна вжиться в ваш бренд и правильно транслировать месседж на страницы «Вога» и экраны телевизоров.
— Да, мне очень понравилась ваша последняя коллекция.
— Ну что же, тогда приступим. — Он указывает в сторону гримерки. — Там тебя ждут визажисты и костюмеры.
Съемки проходят под Парижем в арендованном замке. Меня одевают в брючный костюм «Ив Сен Лоран», но рекламирую я не его, а консилер для лица и губную помаду. Здесь нет других моделей, кроме меня, только массовка. Сначала меня снимают для «Вога». Фотосессия тяжелая, намного тяжелее, чем мои предыдущие. Мне еще и морально тяжело, поскольку главный редактор журнала стоит за спиной фотографа и внимательно за мной наблюдает.