( Не) Любимая жена (СИ)

Йонда загрустила и посмотрела на мужей. Я сжала её большую руку в поддержку.
- В одном Гантер прав – ты послушала своё сердце и вышла замуж по любви.
- Отличный тост, нужно выпить! – согласилась орчиха.
Через три тоста мы дошли до стадии танцев и потребовали включить нам что-то заводное и весёлое. Ещё через четыре тоста, пьяные, уставшие и взмокшие от танцев, мы перешли на третью стадию – обсуждению мужчин в нашей жизни. Йонде было очень интересно, какие наги в постели. Девается ли куда-то хвост или, может, у них в первоначальном виде вовсе нет гениталий? Тарика краснела, бледнела, заикалась и, глупо хихикая, призналась, что один раз поэкспериментировала с женихами. И хвост у нагов ещё как активно участвует в процессе.
Я же решила тоже вывести на откровенный разговор императрицу и спросила, было ли у неё что-то с Кейденом и не утонул ли он в её «цветке любви». Женщина гоготала от моих эвфемизмов и призналась, что ничего у неё с Кейденом не было. Один раз она пощупала его. И то, что она ТАМ нащупала, её не впечатлило. Кажется, мой смех был слышен даже в Лестерхеме.
После того как знатно отсмеялись, выпили и ещё потанцевали, мы достигли стадии рукоприкладства. Йонде не понравилась шутка старшего мужа с ветвистыми рогами, и она запульнула в него тапком. Я восхитилась её меткостью и попросила в подарок ту дубинку. Повешу её над кроватью. Вдруг Икер решит опять провести воспитательную порку. А я ему раз – и дубинкой по хребту. Женщина пообещала презентовать такую нужную в быту вещь, и мы снова глупо захихикали.
Смех смехом, но мы как-то плавно перетекли в стадию депрессии и начали делиться своим прошлым. Я призналась, что скучаю по брату и завидую Йонде. Императрица же призналась, что не может забеременеть, хотя в браке уже больше семи лет. И мужей у неё целый выводок. Она даже глупо надеялась, что малыш Кей-Кей сможет дать ей потомство. Отчасти поэтому и решилась на брак с ним. Также Йонда благодарила меня, что я не отказалась от Йоргена. За него она очень уж переживала. Тарика тоже решилась на откровение и рассказала о своём любимом, который выбрал не её.
Мужья Йонды, увидев, что мы захандрили, перетащили свой столик и решили нас развлечь. Я, честно сказать, умилилась их заботе. С виду такие здоровые, брутальные и грубые, а по факту вполне себе нормальные мужики оказались. Они развели бурную деятельность, потащили нас танцевать, подкладывали горячее мясо взамен нашим остывшим блюдам и отвешивали грубоватые и немного похабные комплименты.
Тарика наклюкалась, выпив одну бутылку вина, и отключилась. Я ещё держалась, хотя меня шатало, язык заплетался, и я забывала, о чём говорила минуту назад. Одна Йонда сидела весёлая и, пьяно хихикая, приставала к мужьям. Самое главное – я получила удовольствие в компании орчихи и Тарики.
Женихи нагрянули как гром среди ясного неба. Вот мы хихикали в очередной раз от какой-то дурацкой шутки, а вот на Йонду уже рычит Йорген, обещая отстегать её за то, что напоила меня. Я блаженно расплылась в улыбке, увидев мужчин, и полезла целовать их.
- Не пущу её больше к тебе! – рыкнул Йор, подхватывая меня удобнее.
- Да ты посмотри, какая она счастливая, дурень! – пробасила Йонда.
- Я безумно счастлива, - заплетающимся языком призналась, выдохнув перегаром.
- Неси из погреба закрутку! - рыкнул на одного из мужей Йор, поглаживая по спине.
- А это зачем? – заглянула в глаза и нахмурилась.
- Завтра утром спасибо мне скажешь, – буркнул жених и показал на Тарику. - Эта то хоть живая?
- Тарика, просыпайся! Мы идём домой! – я сползла с рук Йоргена и подошла к подруге.
- Уже? – встрепенулась подруга и поднялась. Её придержал Икер и пригрозил мне.
- Кажись, дубинка пригодится сегодня, – пробормотала, посмотрев на императрицу. Йонда рассмеялась и ушла в дом.
Дальнейшие события стёрлись из воспоминаний, но на следующее утро я проснулась с диким похмельем. Раскалывалась голова, виски пульсировали, во рту пустыня Сахара. Каждая мышца ныла, горло болело. Думала: умру. В спальне я была совершенно одна. На соседней подушке лежала дубинка, перевязанная розовым бантом и с открыткой. Разогнула слегка помятую открытку и прочла единственное пожелание: «Пусть в вашей семье царит любовь и взаимопонимание». Ну, с такой дубинкой мы быстро придём к взаимопониманию, – подумалось мне.
 
- Проснулась? – ко мне заглянул Арно. Кивнула и поморщилась. Наг подполз ближе и протянул стакан с зелёной жижей. – Йорген сказал: это поможет.
Подтянулась на руках и, сев, схватила тару. Принюхалась. Пахло травами. Осторожно отпила. На вкус как вода с лаймом. Приятно. Холодненькая. Осушила за три глотка и, выдохнув, упала на подушки. Наг погладил по лицу, убирая волосы, и улыбнулся.
- Не помню, как добралась сюда, – хрипло призналась, слегка покраснев.
- Я тебя занёс. Ты уснула почти сразу же, как оказалась в моих руках, – хмыкнул Арно.
К нам заглянул Йорген. Он принёс вторую порцию вкусного напитка. Молча протянул мне. Осушила и этот стакан и поблагодарила моих заботливых мужчин.
- Полежите со мной, - я пододвинулась к центру, освобождая больше места. Вообще, в день свадьбы невеста и жених не должны видеть друг друга. Женихи уезжают из дома, оставляя невесту в руках родни, и встречают только на самом ритуале. Но было ещё рано, родня не явилась к нам и не выгнала, а мне нужно было немного времени наедине с женихами.
- Как ты себя чувствуешь? – Йор улёгся с одного бока, убирая на тумбочку дубинку.
- Уже намного лучше. Твоя закрутка творит чудеса. Что-то мы вчера совсем распоясались, – улыбнулась орку и разгладила морщинку между бровями. – Не ругайся на Йонду, я отдохнула душой в компании подруг. Мне этого не хватало.
Йорген кивнул и прикрыл глаза, млея от моих ласковых поглаживаний. Арно тоже расслабился и шумно дышал в волосы, разгоняя мурашки. Мы задремали, почти уснули, но внизу хлопнула входная дверь и раздались командирские голоса Амиры и бабушки Икера.
 Глава 37. Ах эта свадьба пела 
На этот раз в поселение кочевников Ашуты я добралась в паланкине. Мне запретили выглядывать, чтобы ни одна живая душа меня не увидела. Всю дорогу громко лилась музыка. Нагини пели ритуальные песни, танцевали, размахивая разноцветными платками, осыпали паланкин бисером и монетами. Женщины и дети кричали и созывали народ. Пока шестеро братьев Арно несли паланкин. Каждый житель Шермана хотел прикоснуться к плотной, усыпанной камнями накидке моего временного убежища. В этом тоже было своего рода нагаатская традиция, как у нас – бросать букет невесты. Родня созывала всех желающих песнями, плясками, криками и раздавала монеты, обсыпая невесту, желая её новой семье достатка и благополучия. Незамужние девушки прикасались к движущемуся паланкину и накидке, могли сорвать каменья или бисер. Тем самым желая поскорее выйти замуж. Замужние же женщины делали это, чтобы удачно женить своих детей.
К обеду мы благополучно добрались до вершины, паланкин поставили впритык к пещере и наги уползли. Стало очень тихо. Я ждала развития событий.
- Выходи! - приказала Ашута и откинула в сторону накидку.
Две нагини подали мне руку и завели в пещеру. Всё повторилось, я искупалась в небольшом священном водоёме, вышла, и меня начали одевать. Казалось, прошло часов пять, не меньше, так как всё делалось не спеша. Девушки-нагини, что прислуживали старейшине, весело щебетали, восхищались невестой и дарами женихов. Желали друг другу встретить своих принцев. В них совсем не было зависти, они были искренни в своих порывах, и это тоже входило в часть обряда.
Меня завернули в платье-сари до самых пят. Поверх платья на пояс повязали расшитый разноцветными узорами платок. Ашута нанесла на открытые участки рук орнаменты. Достала новые драгоценности и украсила меня, как ёлку. По три-четыре кольца на пальцах, несколько браслетов на кистях, цепочки на ступнях, массивные серёжки в ушах, на шее ажурное ожерелье. Мне высушили волосы, заплели в косу и повязали голову белой косынкой. Поверх платка набросили бордово-красную фату с зелёными узорами. И сверху накинули ещё один плотный материал, который волочился позади меня как шлейф. Самое главное – лицо не закрыли, и я видела всё через фату.