Гагарин: дорога на Марс (СИ)

— Вышла бы станция из строя. И что? — генерал решил довести объяснение до логической точки. Трансляция шла в ЦУП, пусть там тоже ломают голову, что делать с диверсантом.
— Без неё вы не соберёте марсианский комплекс. У американцев появится возможность лететь на Марс без вас. Они докажут преимущества «загнивающего» капитализма в космической сфере, в других сферах они и так очевидны. Это — начало конца вашей мракобесной социалистической системе. Рухнет СССР, свобода придёт и в оккупированные европейские страны.
  
Ровно то, о чём рассуждал папа, с холодком на сердце поняла Ксения, получается, без лидерства в космосе Союзу конец. Выходит, Гагарин — единомышленник с инсургентом Пушкашем, пусть находятся в разных идеологических лагерях, но обстановку оценивают сходным образом.
— Понятно, — с неестественным спокойствием согласился Леонов. — Но сейчас ситуация другая. Ты заперся в изолированном отсеке. Воздух в него подаётся от «Бриза» на станции, но запасы воды и пищи, если взял их с собой, ограничены. До падения коммунистической тирании не доживёшь.
— У меня ультиматум, — живо откликнулся космический карбонарий. — Дайте мне один «сапсан». Приведите беспилотно к второму стыковочному модулю отсека. Приземлюсь не в СССР, и до свиданья. Сами стройте свой траханый коммунизм.
— Или?
— Или выпущу водород из баллона, наберётся концентрация — подорву. Да, погибну. Но станция вместе с вами тоже. Живым вашему КГБ я не дамся.
Тот самый, который две минуты назад пафосно заявил: я — не коммунист, потому не убийца. Лишь обычный гуманист.
Леонов колебался секунд десять. Естественно, решение вне пределов его полномочий, надо доложить в ЦУП, пусть согласовывают там. Ксения увидела, как над высоким лбом генерала, переходящим в обширную лысину, выступили капельки пота.
Совещания на Земле — это время. Открутить вентиль водородного баллона и наполнить отсек до взрывоопасной концентрации — дело нескольких минут. Смертельно опасно для людей на станции, за которых Алексей Архипович в ответе.
Хорошо, что внутренняя связь была без видео, и венгр не мог узреть выражение жестокой непоколебимости на лице генерала, когда тот обманчиво мягко произнёс:
— Хорошо. Получишь «сапсан». Вентиляцию твоего отсека выключаю, чтоб ты не напустил нам водород или какую отраву. Часов на двадцать объёма воздуха хватит.
— Поторопитесь!
Леонов отрубил переговорное и повернулся к Масютину.
— Саша! Задание опасное и авантюрное. Возьмёшься?
— Какое, Алексей Архипович?
— Садишься в «сапсан», ведёшь на стыковку с отсеком. Автоматике не доверю, слишком деликатная ситуация. Гад не знает, что мы его обманываем. При сработке замка в стыковочном мы отделяем сцепку с этой стороны, ты оттаскиваешь физический модуль на полсотни метров, расстыковываешься и удираешь. Пока Ференц сориентируется и выпустит водород, у нас минут пять-семь точно имеется до взрыва. Ему нужно опорожнить весь баллон, иначе грохнет только внутри, волна высадит иллюминаторы и прикончит его самого.
— Твою мать… Выходит, я его убью?
— Ничего подобного. Если сдастся и выйдет в космос в скафандре, ну или какой другой знак подаст, что сдаётся, подберём. Да — сдадим в КГБ. Те пусть сами с венграми договариваются.
— Я готов, Алесей, — подгрёб Феоктистов.
— Костя, не лезь. Уверен, каждый подпишется добровольцем и справится, любая из девчушек Гагариной — в том числе. Командирским решением я выбрал Масютина.
Потому что он до сих пор неженатый, единственный такой мужчина на борту, ёкнуло на сердце у Ксении. Четверо девушек тоже не в браке, но Леонов решил их беречь. Американская первая леди разразилась бы отповедью о сексизме… Им же осталось только ждать.
Никто даже не думал приступить к исполнению текущих обязанностей. Леонов разогнал большинство обитателей станции по «сапсанам» на случай, если венгр запаникует и вдруг сыграет в Герострата, отчего понадобится экстренная эвакуация. Внутри отсеков остался сам с Феоктистовым, но ещё позвал Ксению — быть на подхвате.
Ей же поручил короткие диалоги с Ференцем, рассудив, что, слыша женский голос, сложнее принять решение взорвать пояс шахида. У любого нормального мужика имеется встроенное табу — не убивать женщин, к сожалению, далеко не абсолютное. Да и венгра сложно было сейчас называть нормальным.
— Алексей Архипович! — она подплыла к генералу после очередных любезностей с повстанцем. — За Масютина переживаю. А если роботом-манипулятором зацепить и отшвырнуть в космос?
— Константин уже предлагал. Представь, с первого тыка в петли не попасть, наша железная рука будет елозить по отсеку, сукин сын сразу догадается — мы его дурим. А как увидит через иллюминатор приближающийся «сапсан», наоборот, подумает: вот оно, спасение! Ослабит бдительность. Сейчас Костя колдует, чтоб расстыковка со станцией прошла быстро, глушит программу проверки герметичности. Так что, когда начнётся, у люка не стой. Он закрыт, но утечки запросто будут.
На обычно добродушном лице Леонова застыло хищное выражение. Генерал наверняка понимал, что у Ференца мало шансов выйти из передряги живым. А даже если сядет на Землю, и именно на сушу, а не в океан, куда? И что будет делать после двух с лишним месяцев в невесомости? Сил едва хватит, чтоб вывалиться из спускаемого аппарата. В какой-нибудь Африке его запросто сожрут дикие звери до того, как вернёт себе способность ходить.
— Если только он ничего не натаскал заранее, должны сказать спасибо, что гад выбрал лабораторию физических исследований. В химической при желании найдётся всякое посильнее баллона с водородом, — бросил Феоктистов, усиленно мучая терминал бортовой ЭВМ. — Защиту стыковочного узла я снёс.
Вышел на связь ЦУП. Дежурный руководитель полёта, пусть это не заметно на экране, имел бледный вид. По каким-то причинам не смог вызвонить ни Козлова, ни Гагарина, Береговой в отпуске, а генералы из командования ВВС не могут въехать в диспозицию.
— Я не вправе санкционировать операцию! — простонал офицер.
— То есть вы не вправе и отменить моё решение? — перевернул ситуацию Леонов. — Значит, продолжаем действовать по утверждённому мной плану.
Мигнул сигнал вызова от Пушкаша.
— Скоро? — спросил он без предисловий.
— «Сапсан» проходит стандартную предстартовую проверку, люк задраен. Иначе бортовая вычислительная машина его не выпустит. Всё как мы договорились, — невозмутимо соврал генерал.
— Чёрт… Надо было требовать, чтоб отправили со мной кого-то из ваших. Вдруг в корабле что-то не так?
— Как ты сказал, Ференц? — вмешался Феоктистов. — Не коммунист, потому не убийца? У меня тоже нет партбилета. Поверишь на слово, что я не перерезал в корабле ни одного шланга или провода? Чем хочешь поклянусь — «сапсан» в норме и заправлен. Через час сам убедишься.
— Что мне остаётся…
— Уже ничего, — жёстко вставил Леонов. — Мы не плохие или хорошие, а такие как есть. И американцы разные. Но в их глазах ты тоже «плохой парень». В ЦУПе не будут таить от партнёров, что ты здесь натворил. Сядешь в Штатах, твой космос будет ограничен стенками камеры лет на сорок.
— У меня не было выбора…
Ксения уже на сто процентов уверилась, что венгр растерял часть уверенности в правильности своих действий, как ни пытается отрицать очевидное. Открыть люк и сдаться осталось для него самым приемлемым вариантом — пока не совершил ничего необратимо страшного, отделается минимальным наказанием. Но закусивший удила человек не хотел этого понять.
Минут через двадцать «сапсан» отвалил от станции и начал медленно, не быстрее полуметра в секунду, дрейфовать к физическому отсеку. Гагарина включила вызов.
  
— Ференц, корабль приближается. Видишь в иллюминатор?
— Где? Да, вижу. Слава богу.
— Надеюсь, ты ничего не напортил в отсеке? Мне и девочкам на правах молодых придётся разбирать и ремонтировать.
— Гранату Ф-1 на растяжке! — угонщик нервно хохотнул. — Ничего нет. Если вы со мной — честно, то и я тоже.