Хозяйка Мертвой воды. Флакон: Пар, моторное масло и магия (СИ)

— Увы, нет, это лишь искусные статуи, в которые маги Аркрума вдохнули некое подобие жизни и наделили целью — зачищать город.
— То есть они боевые? — трепет Хельги начал смеяться любопытством.
— Конечно, они ведь стражи города. Если, не дай бог, столицу атакуют — мантикоры первыми вступят в бой, и я совсем не завидую тем, на кого падёт их рубиновый взгляд.
Проехав ворота города и ещё не отойдя от произведённого мантикорами впечатления, Хельгу захлестнуло новое чувство. Улицы Рудевиля были вымощены плитками из такого же белого мрамора, как и мантикоры на воротах, и стыки между ними слабо сияли голубым магическим светом, освещая улицы. Дома тоже поражали воображение: высокие каменные здания пастельных тонов с висящими факелами, которые горели магическим, синим огнём. У входа в самые большие и величественные здания стояли големы в виде рыцарей, химер, звероподобных людей с одной или двумя парами рук, в которых были зажаты мечи, сабли и алебарды. Големы изготавливались из разнообразных материалов. У богатых домов — из чёрного абсидианта, оранжевого, как огонь, боксида и красной с черными прожилками яшмы. Богачи гордились своим достатком и выставляли его напоказ.
На фоне прогрессивной магии, пропитавшей улицы Раудвиля, редкие богато украшенные кареты выглядели несколько гротескно. Хельга ожидала, что жители этого города должны передвигаться минимум на коврах-самолетах или левитировать в хрустальных шарах и простые, хоть и в богатой упряжи, лошади несколько диссонировали с окружающим миром.
Осматриваясь по сторонам, она не заметила, как театральный караван подъехал к трёхэтажному круглому зданию, с красным куполом.
Принадлежность этого строения легко угадывалась, что в нашем, что в магическом мире, по его форме — цирк, театр иллюзиониста и зверинец. Хельга поняла это ещё до того, как смогла рассмотреть афиши, висевшие в пролётах между окнами. Фургоны окружили круглое здание, и вся труппа начала активно разгружаться около ангара с широкими воротами. Их встретило ещё трое дворфов. Скорее всего они проживали при цирке постоянно и присматривали за хозяйством.
— Мы приехали? — обратилась Хельга к спасителю, мастеру фокусов и иллюзии.
Фалько, высадился из фургона и теперь стоял в стороне, ровно так, чтобы было видно все повозки. Его ловкие пальцы сжимали навершие трости, украшенное вырезанной из кости головой ворона. Вивена взяла вещи из фургона Агнессы, торжественно подошла к хозяину, встала рядом и смотрела на него как разомлевшая по весне кошка.
Да, приехали, — громко ответил Фалько Хельге. — Посмотри на моё детище — мой Театр иллюзий. Здесь трудятся и живут те, кто проделал этот путь с нами. Ты, как моя гостья, остановишься у меня дома. Скромный коттедж в квартале Часовщиков должен показаться тебе уютнее тесных комнат моего театра.
Услышав такое распоряжение, хрупкая Вивена уронила узел с вещами, стала бледной и молча уставилась на хозяина. В уголках её раскосых глаз заблестели хрусталики слез. Агнесса, спрыгнула с козл своего фургона, подошла к помощнице, толкнула её в бок и проворчала:
— Ты мне теперь ни к чему. Тащи свои вонючие пожитки дальше!
Хельга внимательно всматривалась в лицо иллюзиониста, пытаясь прочитать по его выражению, не задумал ли он какой оказии. Все же перед ней был сорокалетний мужчина с утончёнными, аристократическими чертами лица и черными, как угольки, глазами, в которых угадывался хитрый блеск.
— И не надейся, тебе ничего не обломится, старый извращенец. Я тебе конечно благодарна и всё такое, но будь добр, держи свою «ручную змею» на привязи.
Иллюзионист похоже не ожидал такого.
— Что ты, я и не планировал никаких поползновения в твой адрес. Ты забавная, мне импонирует твоя самоуверенность в собственном превосходстве. Это жест гостеприимства. К тому же, ты моя ассистентка, на время нашего контракта ты несколько больше других должна быть погружена в тайны иллюзий и колдовства. Неужели думаешь, что я, — он указал рукой на собственную персону, — не могу себе позволить любовь и ласку истинных мастериц этого ремесла?
  
Этот спич несколько обескуражил Хельгу. Иллюзионист, только что почти прямым, хотя и завуалированным текстом нагло намекнул девушке, что она далеко не самая красивая и к тому же не в его вкусе. Хельга таких зазнаек не прощала, и при возможности давала сдачи.
— У тебя в комнатах надеюсь есть замки? — Хельга испытующе посмотрела на человека приглашающего её в гости.
— Ты всё ещё сомневаешься в моей порядочности?
— Дай только повод, старикан, и я твои бубенчики на кулак намотаю, — произнесла она и её волосы приобрели лиловый оттенок.
— Бубенчики? Хм, какая интересная аллегория, надо будет запомнить. Садись, — указал он на прибывшую к круглому зданию театра, карету.
Карета оказалась не такой украшенной, как у богачей, да и лошади не одной масти, поэтому целительница решила, что это что-то вроде «аркрумского такси».
— Я на секундочку, нужно отдать ещё пару распоряжений, — с этими словами фокусник отправился к театру, в окнах которого только-только появился тёплый свет.
А Хельга в это время пыталась решить для себя, что для неё лучше, маленькая каморка в этом клоповнике, где её точно никто не тронет, или же, без сомнения, уютный дом, в котором наверняка имелась горячая вода, пуховая перина и тёплый туалет, но с этим странным типом по соседству.
Хотя выбор и был сложным, девушка все же решила принять предложение иллюзиониста. Горячий душ и постель без паразитов, сейчас для неё мечта, ради которой она готова была пойти на риск. Ну, а если какая шальная мысль придёт в голову местного аналога Кашпировского, Хельга без душевных терзаний даст ему по этой голове, тем более тонкий и острый стилет у неё имелся.
Открыв дверь указанной иллюзионистом кареты, Хельга сперва отшатнулась: внутри каким-то образом оказалась Вивена. На её лице отражалось непонимание, отчаянье, она окинула Хельгу взглядом полным презрения.
На несколько минут повисло молчание. К карете подошел илюзионист и с удивлением посмотрел на Вивену.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он девушки.
— Тебя жду, — ответила она, потупив раскосые глаза в пол.
— Насколько я помню, ты живёшь в театре, так что будь добра освободи карету.
По щекам Вивены катились слезы ярости, и что самое главное, она смотрела на чужестранку, так, словно вот-вот вцепится ей в волосы. Хельга сжала кулаки, готовясь отразить возможную атаку, но этого не произошло. Пару секунд девушка помедлила и вышла из кареты, что было сил хлопнув дверью, в которой зазвенели стекла.
Фалько запрыгнул в карету и устроился на том месте, где только что сидел Вивена. Хельга тоже села на сиденье. Хозяин придвинулся ближе. Острое лезвие недорогого ножа коснулось бока иллюзиониста.
— Как все серьёзно, девушка, вы со своим нравом наживёте в столице очень много врагов. Пожалуйста, впредь попробуйте вести себя сдержаннее и желательно прячьте свой взгляд за маской кротости и невинности, — усмехнулся иллюзионист, впрочем, пересев подальше.
Карета тронулась, Хельга придвинулась к небольшому окошку, стараясь рассмотреть ночной город как можно лучше, а иллюзионист вывернул колёсико магической лампы, которая висела рядом на стенке, достал блокнот, в котором начал что-то записывать, прикусив в увлечённости губу. На Хельгу он не бросал даже мимолётных взглядов, видимо она и в самом деле была ему безразлична. И, честно сказать, это немного задевало её самолюбие.