Притягательное зло
Картинно хлопнула себя по лбу:
– Теперь я вспомнила ее, хассаби.
Ладно, польщу, раз второй зам, обойдусь без «ишта».
– Еще бы! – зачарованно следя взглядом за Женевьевой, буркнул Брокар. – Ее невозможно забыть. Как она хороша в «Любовной песне»! Говорят, новая опера, которая ставится на деньги графа Фондео, и вовсе шедевральна. Одни декорации обошлись в пятнадцать тысяч ршанов!
Н-да, деньги девать этому графу некуда! Зато теперь понятно, чьими стараниями зажглась звезда Женевьевы. Она ведь блистает не так давно, от силы пару лет, а до стремительного взлета исполняла рядовые партии. Эх, всем граф Эдмон Фондео хорош, только женат! С другой стороны, когда это певиц останавливало? Она ведь не замуж за него собралась.
Тем временем Сартон пробежался по клавишам рояля и, под дружные аплодисменты публики, исполнил имперский романс.
Зачарованная звуком его голоса, на время забыла, где нахожусь. Все же музыка – великая сила!
Хм, а Женевьева коллегу проигнорировала, даже не обернулась, будто и нет его. Какая кошка между ними пробежала? Надо бы поднять подшивку газет, проверить, не пыталась ли в свое время начинающая певица завести интрижку с мэтром. Других поводов столь открыто демонстрировать свое презрение я не видела. Сартон точно не пытался отбить у нее графа!
Громкие аплодисменты смолкли, и второй зам вновь оседлал любимого конька, то есть продолжил петь оды обожаемой Женевьеве.
– Обязательно сходите на премьеру! Жасмин, – по-дружески обратился он к скучающей оперной диве, – достанешь билеты?
Женевьева медленно обернулась ко мне. Ха, она тоже могла бы работать в моем отделе, всего за минуту просканировала взглядом, определила, я не очередная шлюшка богатого папика.
Губы Женевьевы тронула легкая улыбка.
– Конечно! – приветливо улыбнулась она и специально для меня пояснила: – Женевьева я только по удостоверению личности, друзья зовут меня просто Жасмин. Я даже подумываю сменить ли документы, но это так хлопотно!
Певица продолжала улыбаться, но я не верила ее дружелюбию. Слишком уж оно не вязалось с ее каменным, будто высеченным из мрамора лицом, холодными голубыми глазами. Женевьева играла очередную роль.
– Обратитесь к администратору, он выдаст вам контрамарку. Как вас зовут?
– Магдалена ишт Мазера, – представилась я.
– Магдалена… – задумчиво повторила Женевьева, запоминая. – Завтра утром контрамарка будет вас ждать.
И она уплыла к музыкантам, оставив после себя кисловатое послевкусие вишневого табака.
– Я уговорил Жасмин спеть нам сегодня, – по секрету поведал Брокар. – Она выступит дуэтом с Эдвином ишт Сартаном.
Так вот для кого сцена на открытом воздухе. Второй зам устроил воистину королевский прием!
А с Женевьевой они явно близко знакомы. Интересно, в курсе ли граф, что кто-то еще называет ее Жасмин?
Свои мысли благоразумно оставила при себе. Пусть Брокар крутит романы с кем хочет. Он взрослый мальчик, понимает, чем рискует. Меня волновали собственные проблемы. Точнее, проблема, которая могла почтить вечеринку своим присутствием. Но, очевидно, Эмиль Лотеску счел мероприятие не стоящим внимания, раз среди гостей я его не заметила.
Брокар представил меня руководству Ведомства магии, кое-кому из министерства и отпустил в свободное плаванье. Я не возражала, с бокалом в руках налаживала столь необходимые связи. Первым делом, конечно, поговорила с Огнедом и его супругой. Не забыла похвалить ее брошь, чем заработала пару очков в копилку репутации. Потом, незаметно для себя, включилась в общее обсуждение – словом, влилась в компанию. Подумать только, когда-то я была для подобных людей чужой, приложением к начальнику! А сейчас я практически равная, для некоторых уж точно.
Болтая о том о сем: законах, машинах, громких премьерах и не менее громких скандалах, – совсем забыла об обещании Брокара свести меня со знакомым из прошлого. Зато второй зам о нем помнил. В самый разгар обсуждения наилучшего цвета огнемобиля, он с загадочным видом окликнул меня:
– Взгляните, Магдалена, ваш старый приятель!
В недоумении обернулась, пытаясь понять, когда успела познакомиться с вихрастым, одетым в кожаные брюки и свободную рубашку молодым человеком. Явно желая эпатировать публику, он расстегнул две верхние пуговицы. Я точно с ним не встречалась. И тем более не спала. Да у нас разница в возрасте лет десять, не меньше! Однако было в его лице что-то до боли знакомое. Брюнет, чуть нагловатый взгляд…
– Кэрол, – развеял мои сомнения любитель бросать вызов этикету.
Да что за день сегодня такой, одни Лотеску!
Кэрол – самый младший в семье. И самый непутевый, вечно влипает в сомнительные авантюры. Назвать нас знакомыми можно было с натяжкой. Так, виделись пару раз. В ту пору Кэрол учился на младших курсах, сейчас, наверное, уже работает. Хотя… Не удивлюсь, если его отчислили, и он намертво повис на шее старшего брата. Почему именно его? Так родители далеко, в Нэвиле, а Эмиль, тут, в столице. Слишком уж Кэрол пыжится, брутального мужчину изображает. Мол, посмотрите, какой я сексуальный бунтарь.
Как в воду глядела! Словоохотливый Кэрол без тени смущения поведал, как его исключили за вождение чужого огнемобиля в нетрезвом виде. Прямо мания какая-то – машины! Помнится, в свое время Лотеску знатно отодрал братца за уши за попытку залезть в свой огнемобиль. Вовсе не из жадности или страха, что Кэрол его разобьет, хотя с него сталось бы! Вождение огнемобиля без специальных прав, обычные не подойдут, – серьезный проступок. За него полагалось суровое наказание, вплоть до тюремного заключения. Но когда это останавливало мажоров! Кэролу хотелось покрасоваться перед девчонками, и плевать он хотел на своевольного духа под капотом, который в любой мог устроить аварию. Догадываюсь, как смаковали подробности газеты! Ну да стараниями старшего брата дело замяли, иначе бы Кэрол здесь не стоял. Увы, тут я промахнулась, шалопая спас… Брокар.
– Братец аннулировал карту и заявил, что пара месяцев в камере пойдут мне на пользу, – с обидой припомнил Кэрол. – Зато Давид помог, мы теперь лучшие друзья.
Надейся и верь! Второй зам дружил вовсе не с ним, а с его фамилией. Не вышло подобраться к Эмилю Лотеску напрямую, так он решил действовать через Кэрола. Потом припомнит его шалости, надавит на старшего брата: мол, посодействуйте, а то поделюсь сокровенным в газетах. Репутация, она как стекло – такая же хрупкая и обязана быть кристально чистой. Если Лотеску метит в министры, а он точно метил, план Брокара сработает. Не зря же он возился с непутевым мажором.
– Но я восстановился, меньше месяца назад диплом получил, – продолжал откровенничать словоохотливый собеседник.
Не просто так – с коктейлем в руках. Мне тоже перепало. Кэрол презрительно заявил: шампанское для стариков, и потащил меня в сад, к столику с напитками для молодежи.
А я котируюсь, однако, не вышла в тираж!
Слушала болтовню Кэрола и неспешно потягивала напиток через трубочку.
Вечеринка в самом разгаре. Алкоголь медленно проникал в кровь, повышал градус веселья. Даже чинные гости не удержались, пошли танцевать. Я тоже скоро к ним присоединюсь: не напиваться же пришла!
– А сейчас ты чем занимаешься? – моргнув, переключила внимание на Кэрола.
Тот неопределенно пожал плечами. Ясно, ничем. Ищет себя.
– С братом, наверное, часто видишься? – я таки затронула скользкую тему.
Не последнюю роль в этом сыграл очередной коктейль. Вот зачем их держат в открытом доступе, да еще разносят среди гостей!?
– С которым? С Эмилем?
Взгляд Кэрола переместился с моего лица на грудь, да так там и остался. Опрокинув стакан граппы со льдом и лаймом, он придвинулся ближе. Я, наоборот, отстранилась, но без толку. Пришлось смириться, что мое декольте превратилось в гвоздь программы. А я свой четвертый размер наружу, как некоторые, не вывалила. Хотя при всем желании такое не спрячешь, а мужчины… Мужчины и рады откопать.
– Жаль, Эмиль не на тебе женился, – неожиданно выдал Кэрол. – Ты прикольная, а Амели стерва! Она даже его достала, недаром он с ней не живет.