Понаехали

– Батюшка беспокоится, – сказала Баська, носом шмыгнувши от избытка эмоций.
– Агась, – ответствовала ей Маланька, перехватывая корзину с котятами. Корзина была огромной, но и котят в нее влезла дюжина. Для остальных, впрочем, нашлись и другие корзины.
– Едва поспели, – сказал Фрол Матвеевич с укором. – Оно ж рано еще!
Солнце уже поднялось высоко, но, видать, недостаточно высоко.
  
– И без обеду, – Матвей Фролович головой покачал укоризненно.
– Корабль чужой…
– …будто не родные вовсе…
Купцы замолчали, уставившись на Стасю. И в глазах их виделся немалый укор.
– А…
– У батюшки своя ладья имеется, – поспешила пояснить Баська. – Он и довезет.
– И мой… тоже довезет, – Маланька не собиралась уступать подруге. – Только скажи!
Стася благоразумно промолчала, что две ладьи для одной её многовато.
– От и чудесно, – нарочито бодро произнесла Марьяна Францевна. – Не будет нужды ютиться в тесноте… мага отправим к купцам, а вы, моя дорогая…
– Вместе с ним, – закончила Стася. И улыбнулась. Надеясь, что улыбка получилась в должной мере дружелюбною.
– Вам удобнее будет с нами, – Эльжбета Витольдовна хмуро поглядела на Ежи, чье присутствие явно, по её мнению, было лишним.
– Я сама решу, где мне будет удобнее, – отрезала Стася чересчур, пожалуй, резко.
Но…
…за прошедшую неделю ведьмы достали её неимоверно. И ведь, если посмотреть, ничего-то они не делали, никуда-то они не лезли, просто были рядом. И…
…ведьме надлежит держаться с людьми отстраненно, ибо в противном случае люди имеют привычку забывать, кто есть ведьма.
…дорогая, связи стоит устанавливать с людьми, которые и вправду что-то да значат. Ваша привязанность к этой девочке, безусловно, мила, но к чему тратить свое драгоценное время…
…этот юноша и так получил от вас больше, чем следовало. Пусть будет благодарен, что вовсе жив остался. Ни к чему эти визиты. Вы все равно силу ему не вернете, а надежду дадите.
…послушайте, в провинции, конечно, нравы иные, но жить в одном доме с посторонним мужчиной… этот маг не про вас…
И на все-то у них находились советы. Ненавязчивые, отнюдь.
Но…
Раздражало.
И раздражение крепло день ото дня. Вот и выплеснулось.
Эльжбета Витольдовна губы поджала и отвернулась, сделавши вид, будто совершенно не понимает, чем заслужила подобную отповедь. Пожалуй, будь Стася помоложе, она бы смутилась.
И извинилась бы.
И конечно, сказала, что рада будет сделать все так, как Эльжбете Витольдовне угодно. Но… то ли старше она стала, то ли умнее, то ли все сразу, но Стася промолчала. И услышала тихое:
– Правильно, детонька… не стоит подпускать их близко.
Не стоит.
Но и далеко они не уходят.
– Что ж, – барон Козелкович кивнул купцам, которые в свою очередь барону поклон отвесили. – Так и вправду лучше. До волока дойдем, а там, если получится, по воде и до самого Китежа.
– Лучше дорогой…
– Не стоит, – барон покачал головой. – Три дня дожди шли, тракт старый, наверняка, развезло. Да и дольше получится. А вода на порогах как раз высокая…
– Волок дороже обойдется, – недовольство Верховной ведьмы ощущалось кожей. И Стася не утерпела, поскребла руку.
– Как-нибудь не разорюсь…
– Так, господин барон, там свои людишки… – встрял Фрол Матвеевич. – Чай, не обидят…
– Как есть, не обидят, – Матвей Фролович поддержал сродственника.
– И замечательно…
Эльжбета Францевна так, похоже, не считала, но, глянув на Стасю, мнение свое оставила при себе.
– А… это что? – уточнила Стася, глядя на вереницу людей, потянувшихся к пристани.
– Так ведь… все одно до Китежу пойдем, – слегка смутившись, ответил Фрол Матвеевич. – Вот и возьмем малость…
– Маслице ламповое.
– Деготь.
– Воск.
– Сукно небеленное пару штук…
– Веревки конопляные.
– Наряды…
– Какие? – Стася спросила уже так, порядку ради.
– Так… Басюшкины…
– Маланечкины…
– До Китежа…
– …и без нарядов.
– Батюшка…
Фрол Матвеевич отвернулся, показывая всем видом, что дочь бестолковую еще не простил, однако все ж не столь и гневается, чтоб её, неразумную, вовсе без нарядов оставить.
– С Никанорой поедешь, – ответствовал в сторону и добавил, чуть тише. – Женой моей!
– Батюшка?! – взвизгнула Баська так, что подскочила и Стася, и Маланька с корзиной, и коты в корзине, и ведьмы, и все-то, кроме, пожалуй, Лилечки и свеев, который лишь нахмурились да топоры подняли, готовые оборонить всех и вся от неведомой опасности.
– Цыц! – рявкнул Фрол Матвеевич и кулаком погрозил, правда, как-то невдохновенно, без души. – Давно надо было… а я все тянул, тебя тревожить не желал. Вот и вышло…
Баська насупилась.
И сама от отца отвернулась, встала, вперившись взглядом в ладьи, которые стояли тут же, рядышком. Корабли эти были невелики и Стасе донельзя напоминали деревянных уточек-кадушек, разве что без обычной росписи.
– И все-таки, – Эльжбета Францевна оказалась рядом. И как это у неё получается? Под руку Стасю подхватила. – Вы действительно собираетесь путешествовать с этими вот… простите Боги… людьми.
Она подняла взгляд к небесам, но боги то ли были заняты, то ли в принципе не имели обыкновения показываться местным, и знака не подали.
– Эти девицы… бестолковые пустые люди. Купцы опять же… не самое лучшее окружение. С ними вас никто не воспримет всерьез.
– А надо? – уточнила Стася.
– Если вы желаете составить хорошую партию, то да.
– У меня уже имеется одна, – Стася пошевелила пальцами и посмотрела на запястье, на котором пока еще не было узора.
Но…
Когда он появится?
И как отреагирует на это Радожский, который совершенно точно не желал отпускать обретенную силой судьбы невесту. Вон, держится будто бы в стороне, но со Стаси взгляда не спускает.
– И весьма неплохая, – обрадовалась Эльжбета Витольдовна. – Вы слишком строги к мальчику. Присмотритесь. Он ведь неплохого рода…
И богат.
И собой хорош.
Стася уже слышала. И от повтора только зубы защемило.
– Отстаньте вы уже от меня, – попросила она, межу прочим, вежливо. – Вам что, и вправду, больше нечем заняться?
Наверняка, заняться было чем, но ведьмы почему-то иные занятия, включая все еще спящего – не повредит ли такое количество сна? – княжича Гурцеева, которого уже отнесли на корабль, растерянную Аглаю с ее кошкой и котятами, да и… в принципе.
– Девочка, ты просто не понимаешь, – вздохнула Эльжбета Витольдовна.
И Стася согласилась.
Не понимает.
Категорически.
– …здесь все для тебя непривычно…
Грохотали бочки, катились по сходням. Гудели люди, которых на пристани было, пожалуй, больше, чем Стасе хотелось бы видеть. И Бес, тяжко вздыхая, наблюдал за этой вот суетой с обычною кошачьей снисходительностью.
– …ведьме не выжить средь людей без покровительства.
– Почему? – Стася посмотрела на ведьму, кожей чувствуя, что та… нет, не врет, слишком умна она для прямой лжи, которую ко всему и почуять легко. Но кто сказал, что с правдою нельзя играть?
Можно.
– Потому что мир жесток. И люди… не так давно ведьмам приходилось прятаться. Тебе о том не рассказывали, верно?
Стася повела плечами. Рассказывали… когда бы ей рассказали, если, почитай, с самого начала ей не позволено было оставаться одной хоть на сколь бы продолжительное время. Всегда-то у них вот, что у Эльжбеты Витольдовны, что у Марьяны Францевны, находилось срочное дело, требующее всенепременного Стаси присутствия.
– Что девочек, если в них случалось проснуться дару, просто убивали? Свои же родные. Когда прямо, а когда, если вдруг случалось проснуться жалости, отводили в лес. Мол, ведьме там самое место…
И теперь она тоже не лгала, эта женщина в просторном платье, в складках которого она терялась.
– Что кому посчастливилось выжить, скрывались, сколько могли, только… силу не удержишь. И ползли слухи. Сперва одни, потом другие, третьи… и находились те, которые говорили, что подле людей жить можно, что главное оным людям не вредить. И ведьмы старались. Лечили. Помогали, только…