Обряд (СИ)

Ведара вгляделась в зеркало и улыбнулась своему отражению, которое медленно менялось на Оливию, покойную супругу графа. Там, в зазеркалье они стояли вместе, взявшись за руки, одного роста и примерно одной комплекции. Хотя комиссар была чуть-чуть стройней, что она тут же с удовольствием и отметила. Не зря последние годы она сидела на жестких диетах, хватаясь за морковку.
— Я не понимаю, что ты хочешь мне сказать, — мрачно пробормотала госпожа Вольт, медленно пьянея от силы, которая бродила в ее жилах и требовала выхода.
  
— Но попадешься мне на глаза еще раз, вызову в мир живых, а вы этого не любите.
Она отвернулась, не став смотреть на отчаянное лицо графской жены, которую перекосило при этих словах и начала копаться в вещах, которые ей сунула предусмотрительная Пепе. Ведьма, конечно, может пойти на праздник и обнаженной, это вполне допускается и даже приветствуется, но вдруг ее сегодня снова выберут Верховной? Нельзя ударить в грязь лицом. Придется одевать то, что дала подруга, знавшая, что ее ждет. Порыскав в вещах, Ведара вытащила тонкие шелковые лоскутки и быстро облачилась в них. В обычное время женщина никогда бы не решилась на подобное непотребство, но сейчас был другой случай, и она другая, настоящая, наплевавшая на условности. Сегодня можно не бояться, что-то нарушить, границ нет, хотя их нет и в другое время, но мозг придумывает их неустанно, призывая к дисциплине и навешивая ярлыки, хотя это нужно только мужчинам. Пытаться себя переделать по их правилам, это все равно, что вывернуть природу наизнанку. Может на какое-то время и получится, но естество все равно возьмет свое. Рано или поздно.
Выпрямившись, Ведара гордо блеснув глазами, ощутила, что готова свернуть горы, и даже повернуть реки вспять. Другое дело, что подобная мелочь ее нисколько не интересовала. Шуан прошипела что-то нечеловеческим голосом и на голову Ведаре упала массивная диадема из тусклого, почти черного серебра с ярким изумрудом в центре. Она на глазах сузилась, подбираясь к правильному размеру головы ведьмы, волосы сами по себе переплелись в сложные косы, на концах которых повисли птичьи перья. Высокую грудь прикрыла узкая полоска золотистой переливающейся ткани. Живот полностью обнажен и только на бедрах держатся многочисленные длинные лоскутки, на которых были нашиты мелкие блестящие бусины, а между ними редкие нити с речным жемчугом. Шуан скептически оглядела Ведару, прошипела что-то еще раз. В руках у женщины блеснул посох, вершину которого украшал огромный набалдашник из золота. На нем сплелось множество змей из нефрита и выпуклыми рунами, сложенными из мелких блестящих камешков.
— Ковен вновь признал меня Верховной? — не скрывая торжества и гордости, прошептала Ведара и крепко поцеловала посох, с которым успела сродниться за последние годы.
Значит шабаш начнется с ее танца и сколько силы она отдаст этой ночью, столько света и тепла увидят люди. А в ее сердце, где копилась нерастраченная по сеновалам нежность и медленно просыпалась настоящая любовь, та, которая способна смести на своем пути любую преграду. Сил было много. Ведара — комиссар и Ведара — ведьма, это два разных человека, которые редко пересекаются в обычной жизни. К счастью для очень многих.
Босая, прекрасная диким необузданным нравом, пахнущая ветром и кострами, женщина тряхнула головой и, расхохотавшись, стукнула посохом по мраморному полу. Во все стороны брызнули ярко-синие искры, они змейками заскользили по полу, складываясь в гексаграмму и руны перехода. После чего портал мягко засветился и унес предвкушающую пир и пляску силы ведьму на шабаш.
Поляна была оживлена десятками обнаженных женщин и тех, кто не слишком усердствовал с одеждой: есть пара тряпочек, и хорошо. Несмотря на прохладные ночи, здесь было жарко. Черное небо испещрено длинными лиловыми полосами, они переплетаются с чуть зеленоватыми линиями, образуя причудливый ковер. Ветер трепет темные облака, из-за которых нет-нет да выскользнет и подмигнет желтым боком полная луна. Трава на поляне в свете зажженных костров и бликов от магических шаров, которые творили разошедшиеся ведьмы ради любви к искусству, отливала то оранжевым, то багровым цветом. А окружающие деревья плавно переходили от золотых в пурпурные оттенки.
Тут и там на больших металлических подставках коптили огромные котлы, в них варили особое зелье, позволяющее вернуть молодость и красоту, забыть о мелких хворях. На год пару глотков такого снадобья хватало с лихвой. Ведара обычно таскала маленький флакончик этого варева своей подруге, поэтому та выглядела всегда на восемнадцать, сама же никогда не пила, ей это было не нужно. А сейчас вдруг что-то захотелось, если уж не похорошеть, то скинуть хотя бы несколько лет и она, поприветствовав подруг по колдовству лихим свистом, подлетела к одной из ведьм и припала к предложенному кубку.
Поляна стихла, наблюдая за Верховной Ведьмой: по традиции ей надлежит выпить не как обычно пару глотков, а полный объем предложенной емкости, а на вкус это варево ничем приличным не отдавало. Однако Ведара справилась с задачей как нельзя лучше и, закричав так, что нескольких женщин, стоящих к ней слишком близко, просто сдуло на пару метров. Она швырнула опустевший кубок в один из костров. Ее тут же окружили возбужденные ведьмы, желающие пообщаться с той, кому выпала честь руководить ими в эту благословенную ночь.
Ведара, занятая разговорами и смехом, не видела, как со стороны небольшого пригорка, поросшим мелкими елями, по ближе к поляне крадутся Мердо с Шайенном, а за ними, как на привязи, чуть ли не ползет Латифель. На шабаш ее никто не звал, но постоянно вспоминая слова Ведары, она решилась все же побороться за свое счастье и, услышав, что Шайенн пойдет к богине, отправилась с ним. Вампира ждал сюрприз, потому что всегда послушная и покорная эльфийка, на этот раз стояла насмерть. Она не собиралась оставаться в замке, хотя именно это он и пытался ей приказать. С Мердо было проще, он не решился напрямую подойти к ведьме и попросить взять с собой, это могло бы быть расценено ею как навязывание, поэтому так же узнав, что Шайенн должен был прибыть на поляну с рассветом, уговорил его отправиться пораньше.
— Шайенн, не смотри на поляну, — поджав пухлые губы, негромко потребовала Латифель, хотя сама не могла отвести взгляд от чарующего зрелища.
— Ага, — только и смог выдавить из себя сэр Херефорд и чуть ли не выпал на поляну, за шиворот его успел ухватить Мердо, который боялся смотреть прямо, чтобы не потерять рассудок, но нечаянно бросил взгляд и застыл так же, как и его спутники.
А там женщины, на коже и волосах которых неистовыми бликами горело пламя от многочисленных костров. Они соорудили выше их обычного человеческого роста, потом распределились по поляне и начали приплясывать на месте. При этом ведьмы корчили друг другу забавные рожицы, звонко хохотали и трясли длинными роскошными волосами.
— Ведьмино счастье — не верить фразам, не знать отказа и середин. Ведьмино счастье — забывший разум, упавший назем, еще один…
Послышались глухие удары о барабаны, невидимые глазу простого обывателя. И Ведара, воткнув свой посох в центр земли, встала возле него, раскинув руки.
— Ведьмино счастье — с ветрами слиться, свободу — птицу в себя впустить. А когда догорит закат, взвиться в небо, спуститься в ад, а когда полыхнет рассвет, раствориться в теченье лет…
Первый танец Вальпургиевой ночи должна была открывать Верховная Ведьма, чтобы связать свой мир с другими своей силой. Барабаны начали набирать ритм, и разобщенные женщины вдруг начали повторять все движения за своей предводительницей, сначала медленно, потом все быстрей и быстрей. К хрипловатому тембру Верховной, подтянулись звонкие голоса подруг. С каждым движением, броском и выпадом вокруг тел женщин загоралась огненная спираль, она опоясывала всех танцующих и забирая их энергию, передавала Ведаре, уверенно ведущую их в лето, в жизнь.
  
— И умыться ночной росой, и ступая ногой босой по земле, что впитала кровь, ведьмин танец исполнить вновь!