Обряд (СИ)

Ведьма попыталась скомандовать, чтобы вампир остался внизу в зале, но тот неожиданно твердо заявил:
— Даже не подумаю. Вы за кого меня держите? Тем более что вы одна с ними не справитесь, это чистой воды самоубийство.
— Я не справлюсь, если постоянно буду отвлекаться на вашу защиту!
Шайенн едва не расхохотался, услышав такую очаровательную глупость о себе, как будто он беспомощный мальчик и ткнул пальцем на ножны, которые раньше Ведара у него просто не замечала. У Маккендзи меч был виден издалека, да и она без оружия и не могла представить этого особиста, но, чтобы еще и вампир?
  
— Я вроде нигде не говорил, что беззащитен.
— Первый раз вижу, чтобы нечисть держала в руках оружие, способное оборвать его же бесконечную жизнь. Вы хорошо себя чувствуете, осознавая это, голова не кружиться?
— Не думал, что ведьмы подвержены стереотипам, у вас наоборот должно быть живое мышление открытое всему новому, — уязвленно хмыкнул Шайенн, вытаскивая полуторный меч с тусклым серым клинком, — тем более я же не собираюсь втыкать его в себя, даже не мечтайте.
Ведара чуть было не сказала по привычке «очень жаль», но вовремя сдержала язык за зубами. Тем более в следующий момент стало вообще не до разговоров. Гаки почуяли новые жертвы, добровольно пришедшие к ним в логово. Обладая нечеловеческой силой, эти безумные демоны с легкостью ломали не только деревья средних размеров, но и гнули толстые куски стали. Поэтому, когда один из них, обезумев от запаха теплого человеческого тела взревел и пробил кулаком пол, а потом стал наносить удары поочередно, чтобы расширить дыру, Ведара не удивилась.
Она сгруппировалась, пытаясь оттолкнуть его от себя, но с тем же успехом можно было двигать двухэтажный дом. Мужчина не хотел даже нечаянно повредить женщине, поэтому попытался перехватить ее руки, пока она что-нибудь не натворила, и совсем забыл, что ведьма, это не маг, ей важнее, чтобы рот был свободен, а не пальцы. Мыслей в голове не было, тем более она прекрасно видела, что он не делает ничего плохого и старается обращаться с ней как можно тактичней, а насильники так не поступают.
Внутри начало разгораться любопытство, все-таки не каждый день ей предлагают чуть припустить ворот, явно же Шайенн что-то хочет найти. Но кем она будет, если вот так просто позволит делать с собой все, что ему заблагорассудиться, пусть, даже если ей самой интересно, чем все закончится? Пришлось подчиниться голосу разума и задетой женской чести и прошептать несколько слов. Шайенна подхватило как пушинку и отшвырнуло в сторону, благо падать было не далеко. Только отпускать строптивую ведьму он не спешил и, вцепившись в нее, пролетел все свободное пространство вместе с ней и по закону подлости упал прямо на нее. Из легких Ведары вышибло последние остатки воздуха. От удара в глазах потемнело. Вампир с жалостью отпустил ее и недовольный ее неблагоразумным поведением, покачивал головой:
— Ну что же вы творите, себя совсем не жалко?
— Вообще-то это было рассчитано исключительно на вас, но вместо того, чтобы получить по заслугам, вы вцепились в меня!
— Это называется — не рой другому яму…
На этот раз Шайенн, навалившись на женщину всем телом, благоразумно прикрыл ей рот, только не рукой, а то с нее станется еще и откусить ему ладонь, а полами длинного плаща. Ведара возмущенно застонала: в рот вместе со старой пыльной тканью попала какая-то грязь. Вампир все понял по ее красноречивому взгляду, чертыхнулся, покаянно извинился, и быстро расстегнув еще пару пуговиц на рубашке ведьмы, после чего с тоской вгляделся в бледно-голубые узоры, красиво расцветающие на коже женщины. Витиеватые линии, отдаленно напоминающие цветы, шаловливо закручивались в замысловатые фигуры и спускались ниже, к животу, куда вампир при всем желании лезть не рискнул: он и так увидел больше, чем хотел. Ведара замерла, почувствовав, что ее наконец-то отпустили и больше не держат. Возмущаться и говорить об оскорбленной невинности моментально расхотелось, стоило ей взглянуть в потемневшее лицо Шайенна. В темных глазах вампира застыла такая вселенская звериная тоска, что в податливом женском сердце шевельнулось что-то, отдаленно напоминающее сострадание.
Ведара чуть шевельнулась, пытаясь вылезти из-под застывшего мужчины. Наступая на горло собственной ведьме, которая громко стенала внутри и требовала крови за поруганное достоинство, она тихо спросила:
— Что вы такое увидели, что вас так сильно расстроило и подкосило? Я и сама, конечно, знаю, что не писаная красавица, но чтобы так печалиться…
Назвать женщину каким-то грубым словом у вампира язык не поворачивался, да и она не виновата в его бедах, он сам запутал свою жизнь и как теперь возвращаться в Хемшфир с обретенной alere просто не представлял. Там, в далеком доме среди трех живописных холмов, который он строил на последние деньги почти пятнадцать лет, уже год жила его единственная любовь, которую он привез из последней командировки. Жрица храма богини обещала, что если он будет праведно и всем сердцем служить ей и своему благородному делу, то рожденная из Света и Любви Баст когда-нибудь сжалиться и благословит их союз, наделив ту девушку даром единственной, и позволит пройти Обряд Обретения.
— Сочувствуете мне? — неожиданно жестко усмехнулся Шайенн и взглянул на отшатнувшуюся от огненного взгляда ведьму, — а зря, лучше беспокойтесь о себе. Почему бы сразу все не рассказать, чтобы и у вас голова болела, а не только у меня, как думаете?
Ведара напряглась, мало того, что снаружи ни издавалось ни звука, как будто весь мир рухнул одновременно с сараем, так еще и сэр Херефорд судя по всему окончательно сошел с ума. Всегда подтянутый и с вежливой улыбкой на тонких губах, мужчина выглядел очень разозленным, и она не понимала, почему он связывает свои проблемы именно с ней. В конце концов, она не навязывалась в эту поездку.
— Последнее время я начал подозревать, что вы моя избранная половина, с которой возможно завести детей и познать истинное счастье. Это все красивые слова, не обращайте на них внимание, я просто пересказываю то, что чувствуют счастливчики, встретив свою alere и сразу могу сказать, что я к ним не отношусь! У меня уже есть любимая женщина, которую я хотел видеть на вашем месте, и мне уже почти удалось задобрить Баст! А в итоге из-за вашего появления все рушиться прямо на глазах! Ну что, заболела голова?
Ведьма с отвращением смотрела на разошедшегося мужчину, она терпеть не могла истеричек среди женщин, а уж подобных представителей среди сильного пола вообще на дух не переносила. Снаружи раздались тяжелые шаги, она прислушалась и когда сверху кто-то, поднатужившись, откинул несколько тяжелых досок в сторону, ведьма почти не удивилась, что в образовавшийся проем с любопытством заглянула голова сэра Маккендзи. Шлема на нем уже не было, а на впалой щеке красовалась огромная царапина с набухшей под кожей кровью. Оглядев место борьбы двух временных соратников, его глубоко посаженные глаза увеличились в размере:
— А я думаю, куда вы исчезли, почти всю деревню от демонов уже зачистил, а вас нигде нет. Пошел искать, а по пути встретил босоногую девку, которая меня сюда и привела. Тут же рядом увидел четверых гаков, среди них только один взрослый попался, остальные так, глупый молодняк, соплей перешибить можно.
— Я так и поняла, что вы с ними уже разобрались и местным жителям ничего не грозит, — с неожиданной теплотой отозвалась Ведара и наконец, сумела выдернуть из-под Шайенна ноги.
Он с недовольным шипением отодвинулся от нее, словно она несла одним своим прикосновением смертельное проклятие, тем самым открыв взору Лейврна всю ведьму целиком. Барон удивленно посмотрел на вампира, не понимая, какая муха его укусила и, покосившись на женщину, тут же возмутился:
  
— Ну, теперь мне все понятно! Я тут значит, жизнью рискую, а они поразвлечься решили!
Ведара спохватилась, послав в сторону ехидно ухмыльнувшегося Шайенна, убийственный взгляд и быстро застегнула рубашку на все имеющиеся пуговицы. Кристальная репутация, которую она старательно оберегала, холила и лелеяла, всего от двух минут, проведенных наедине с гнусным представителем разумной нечисти, дала огромную трещину.