Жестокии развод (СИ)

С тех пор как отец рассказал нам про Настю, Артур сильно изменился. Он поддержал его решение, а на мать стал реагировать странно. Огрызался, злился, вот и сейчас. Когда я оборачиваюсь, брат уже лежит на моей кровати. Закинув руки за голову, вроде улыбается, а глаза полыхают от ярости.
Я прищуриваюсь.
– Что?
– Да просто. Как ты ее нашел? Или она тебе сообщила о своих планах?
Каждое его слово сочится неприкрытой агрессией. Серьезно! Какого черта с ним происходит?!
– Нет, не сообщала, – отвечаю аккуратно, продолжаю смотреть на него настороженно, – Ты прекрасно знаешь, что она ни с кем из нас не общается.
– Ну, а вдруг для тебя сделала исключение? Ты в ее гневной тираде не играл особой роли.
Неприятно.
– Слушай, ты чего докопался до меня?!
– Хочу узнать, почему ты в теме? Или это тайна?
– Нет никакой тайны, все банально и просто. Я подслушал разговор отца и Насти, потом сбежал из школы и приехал к офису Верного. Найти, где он находится, несложно. Достаточно уметь пользоваться поисковиком. Все? Допрос окончен?!
– И как же у нее де-ла?
– О боже…- закатываю глаза и снова отворачиваюсь от него, – Это за гранью уже.
– Почему это?
– Да ты себя послушай! Если тебе было интересно, то ты мог бы тоже приехать! Проблема в чем?!
– Ехать?! После того, что она сделала?!
– А что мы сделали, Артур? Это не считается?!
Мы молча смотрим друг другу в глаза. Я знаю, что мой брат может казаться гандоном. Иногда он и есть гандон. Обожает быть в центре внимания, тщеславен и эгоистичен. Такой, знаете? Местный королек-задира, который не дает прохода и запросто может подшутить над своим одноклассником. Иногда жестко. Но! Арт может казаться гандоном, но он не гандон. В глубине души мой брат – хороший человек, который и заступится, если надо будет, и подставится, если того потребуют обстоятельства. Его шутки никогда не бывают жестокими по-настоящему, и нет, я не брежу и не накидываю ему лавров. Это просто факт. Артур всегда сохраняет дистанцию и чувствует границы. Точнее, раньше чувствовал. Артур всегда подшучивал над окружающими, но в последнее время шутки его стали злыми. Тоже. Если ты подумать, все…что касается его, теперь стало злым. Почему? Без понятия. Раньше он мне все рассказывал, но теперь стал закрытым. Я не понимаю.
Наконец, Арт фыркает и переводит взгляд в потолок, чтобы сказать то, что меня возмутит буквально через мгновение.
– Не понимаю, что мы-то сделали. Это их отношения. Они закончены, так бывает.
– Серьезно?!
– Да, твою мать! Я серьезно! – он резко вскакивает и смотрит на меня, как бык на красную тряпку, а потом выплевывает, – Во взрослой жизни так случается, малыш. Мужик перестает хотеть бабу, а хочет другую бабу. Молодую и классную. Кто в этом виноват? Я, что ли? Я эти правила изобрел?!
– Не говори так о маме!
– О! Защитник нарисовался. Когда ты узнал, что-то не сильно сопротивлялся. Почему?! Настя и тебе казалась вполне логичным выходом из этой бесконечной скуки!
– Да что ты несешь?!
– Правду! Ни ты, ни мать этого, похоже, видеть не хотите! Но у меня для тебя новости, дорогой друг: мужика нужно постоянно заинтересовывать, а не скупать барахло на ярмарках, чтобы потом…
– Да заткнись ты, твою мать! Это слушать невозможно! По-твоему, она во всем виновата, да?! Не он! Она! Нормально так…
– А кто еще?! Ей всего-то нужно было быть интересной! Работать? Не надо! Готовить? Тоже! Просто, сука, будь интересной и…
– Я тебе сейчас морду разобью. Заткнись!
– Охо-хо…морду разобьешь? Очень хочу на это посмотреть!
Делаю резкий выпад на него. В башке шумит кровь, по венам бежит адреналин и дикая злость. Я нихрена не понимаю в этой жизни, раз даже не могу допетрить, какого черта происходит с моим собственным братом, который раньше всегда был для меня примером перед глазами, но сейчас…черт возьми! Сейчас мне на это так насрать! Я не хочу разбираться, почему он так реагирует на маму. Не хочу думать. Не хочу ничего анализировать! Заебался! Хватит! Стоп. Он говорит вещи, которые я отказываюсь принимать, потому что это неправда! Наша мама выглядит охренительно, готовит вкусно, и она интересная! Это у отца проблемы. Это все он, а не она!
Артур встает в стойку. Он занимается борьбой, и я знаю, что, скорее всего, не успею даже кулак сжать правильно, как меня уже «положат отдохнуть». Ну и хрен с ним! Никто не будет говорить о маме плохо. И я не уверен, то ли нашел в себе сила и мужества противостоять, то ли это она мне их подарила, когда показала, как надо, но я больше не позволю вертеть собой и манипулировать! Я больше не принимаю. Нет, я не готов мириться с тем, как в этой семье складываются события. Я не готов! А значит, не буду…
Делаю еще один шаг, но не успеваю сделать третий. Дверь резко открывается, и на пороге появляется отец. Хмурый, злой, он оценивает нашу мизансцену и через мгновение грохочет.
– Какого хера вы здесь разорались?!
Это правда. Я сам не заметил, как перешел на повышенный голос, а потом не заметил, как Артур сделал то же самое. Но это факт. Мы разорались и почти разодрались в моей комнате, где все так, как было раньше, но уже не так, как было раньше. Вот так бывает. Что-то незримо надломилось несмотря на все заверения отца, это случилось.
Ничего уже не будет, как прежде. Мамы в этом доме нет, а на ее месте другая. Настя. Я не скажу, что отношусь к ней плохо…хотя нет. Скажу. Я ей не доверяю, и она меня раздражает своими дешевыми попытками купить мое расположение. Гори ты в аду! Я лучше пешком, но домой к маме, а не на машине, но туда, где ее не будет.
Как лох.
Артур издает смешок и опускает руки, а потом смотрит лениво на отца и отмахивается.
– Не обращай внимания. Обсуждали некоторые вопросы.
– Весь дом слышал, что за вопросы вы здесь обсуждаете! Прекратили оба! – отрезает он, – Моя личная жизнь не вашего ума дело, все ясно?!
– Да, отец.
– Артем, я не слышу?
– Да.
Выплевываю и отворачиваюсь, потом срываю футболку и быстро надеваю ее через голову. Хочу, чтобы их здесь не было, а если совсем честно, хочу, чтобы я был не здесь. Этот дом стал холодным и чужим, и дело не в ремонте, а в наполнении. Огромная, зияющая дыра вместо сердца теперь в самой середине места, куда всегда хотелось возвращаться…
– Так, ладно, – отец вздыхает после короткой паузы, – Забыли. О чем вы говорили с мамой?
Артур издает смешок.
– О, отец, это походу дела тайна за семью печатями.
– Не понял?
– Мне он не сказал, но вдруг…тебе повезет больше, м?
Резко оборачиваюсь на брата и снова испытываю непреодолимое желание разбить ему морду. Сука, твою мать! Серьезно?! Неймется?
Пару раз дернув бровями, Артур опускается обратно на постель и откидывается на локтях назад. Он меня провоцирует. Знает, как это делается. Умеет и практикует прямо сейчас, пока отец продолжает смотреть на меня пристально.
Не выдерживаю.
– Что?!
– Почему ты не рассказываешь о матери? Она что…говорила обо мне?
О. Мой. Бог.
К такому бреду меня жизнь уж точно не готовила! Открываю рот, смотрю на него и думаю: серьезно?! Нет, подожди. ТЫ СЕРЬЁЗНО?! Считаешь, что мама стала бы говорить о тебе с сыном, которого не видела почти две недели?! Конечно, да. Разумеется!
– Мы не говорили о тебе, – цежу сквозь зубы, – Мы просто говорили. Обо всем. О чем конкретно – неважно.
Отец щурится.
– Не нравятся мне эти тайны, сынок. В чем дело?
– Да что за допрос?! Я встречался с мамой, а не с врагом государства!
– Я не говорил, что твоя мама – враг государства, но ты же понимаешь. Ей сейчас тяжело, и она может…
Возмущение снова накатывает подобно тошноте. Меня бесит этот тон и его взгляд! Будто бы мама – это какая-то истеричка, которая схоодит с ума от боли по тебе, золотому такому во всех смыслах мужчине! Да хрена с два! Мама еще всем покажет…
– Мама нормально переживает ваше расставание, – бросаю ему вызов и задираю подбородок, а когда отец недоверчиво хмурится, усмехаюсь, – У нее, если тебе интересно, тоже есть своя жизнь.