Жестокии развод (СИ)

Хватит! Боже, Галя, хватит…
Из груди рвется смешок.
– Что-то смешное сказал?
– Просто то же самое, что и Олег.
Я буквально кожей чувствую, как его сердце подпрыгивает. Смотрю на Ивана аккуратно, слава богу, ничего «такого» в нем больше не замечаю, а замечаю другое…
Он чуть вперед подался, будто готов ловить жадно каждое сказанное мною слово. И он завидует. Определенно завидует и тоскует, ведь общение с сыном так близко – только руку протяни. Но у меня оно есть, а у него нет…
Как это печально…
Набираю в грудь побольше воздуха и выдаю правду.
– Мой муж изменил мне с молодой девчонкой, выставил из дома, а дети приняли его сторону. Пусть причина будет очевидной, хорошо? Мне одиноко и страшно, я могу помочь, мама этого хотела, поэтому я это сделаю. Достаточно?
Иван снова молчит, оценивает мои слова. Перекатывает их в своем сознании… только время заканчивается. Вот-вот придется тюремщик, встреча будет закончена…надо пошевелиться. Решение-то уже принято…
– Я посчитала, что должна была с вами познакомиться, прежде чем забрать вашего сына. Не волнуйтесь, я не стану противиться вашему общению. Мы напишем вам письмо сразу, как Олег переедет в мою квартиру, а потом, думаю, я смогу привести его к вам и…
– Нет!
Он так резко подается вперед и рычит, что я вздрагиваю. Дыхание учащается. Да, мне снова страшно…
Иван это снова считывает моментально. Прикрывает глаза на мгновение, плавно откидывается обратно на спинку и хрипло шепчет.
– Не надо вести его сюда. Только не сюда, Галя. Он может казаться каким угодно, но он чувствительный мальчик. Я не хочу, чтобы он видел это место, был здесь и запомнил. Не надо…
Боже…
У меня сердце сжимается моментально. Слезы на глазах наворачиваются, и я не совсем понимаю, как уже тянусь к его руке и слегка сжимаю ее.
Так хочется его поддержать…
Его кожа сухая, но не неприятная. Она теплая и какая-то…с душой, что ли. А еще…господи, дай мне сил, когда наши пальцы соприкасаются, по мне проходит электрический импульс.
Я резко отдергиваюсь, прикусываю губу и опять краснею. Ну ты, конечно, даешь, подруга…
– Кхм…хорошо. Не волнуйтесь, Иван, я не привезу сюда вашего сына, но мы будем писать вам, даю свое слово. И…несмотря на ваше обо мне мнение, я смогу позаботиться о вашем ребенке.
– Это будет непросто, – звучит хриплый шепот.
Мне так хочется заглянуть в его глаза, но я себе запрещаю. Еще не хватало сгореть на месте от стыда. Ага. Конечно.
– Да, я уже поняла. У вашего сына ваш характер, и даже за пару минут нахождения рядом становится ясно, что это будет очень непросто.
Иван издает смешок, но не успевает ничего ответить. Тюремщик открывает дверь и командует:
– Поднимайся, Ревцов.
Он явно не хочет уходить. Конечно, мы на бред потратили слишком много времени – непозволительно много… – но у него нет другого варианта, кроме подчинения.
Иван поднимается, обходит стол и заходит мне за спину. Это хорошо. Я бы хотела, чтобы он сейчас ушел, чтобы начать дышать свободней. Почему-то рядом с ним мне сильно спирает легкие.
Я его все еще боюсь.
Хотя он мне понравился. Конечно же, как отец Олега.
– Не понимаю, – вместе с лязганьем кандалов, я слышу его голос уже из-за двери, и он отдается эхом по пустому, темному коридору.
– Чего?
Смотрю в проем, не сдержав любопытства. А оттуда…все это эхо рвется в меня, как сотня боеголовок.
– Ваш муж – мудак. Я вам доверяю, Галина. Спасибо, что приехали и сообщили это лично. До письма, златовласка.
– Иди уже, романтик гребаный.
Раздается смешок. За ним цык. И несложно догадаться, что и кому принадлежало в этом печальном дуэте.
А я?
А я снова задыхаюсь и снова горю.
Ха! Не хотела? Но получай…
  
14. Верный Галя
 
Я решительно выхожу из заказанного гостиницей такси и поправляю свою шубу. Немного нервничаю, конечно, но это меня едва ли остановит. Да вообще, что меня может остановить? Кажется, даже если сейчас обвалится проход в здание, где располагается офис Верного, я все равно туда попаду. Стену сломаю, по ней полезу, тучи разведу руками, но попаду! И мне это нравится. Внезапно приобретенная решительность – тянет, бьет по нервам и дарит какой-то…давно забытый ток внутри моей души.
Я и правда забыла, что значит – иметь характер. Быть личностью. Решать. Решать даже в мелочах, не оглядываясь ни на кого! А по-крупному? Боже, как штырит возможность решать в своей жизни самой. Плевать, если ты ошибешься. Все ошибаются, а те, кто говорят, что они всегда правы – ошибаются гораздо больше остальных. Нет, я не боюсь упасть. В этом все-таки что-то есть.
За такое короткое время, когда моя жизнь резко перевернулась с ног на голову, я поняла, что трудности делают нас сильнее, а быть сильной – потрясающее чувство, так что…полагаю, все, что ни делается, все к лучшему.
По крайней мере, в моей ситуации, потому что я действительно не помню, когда я в последний раз дышала так свободно.
Гордо расправляю плечи и походкой от бедра иду к огромным, прозрачным дверям. Чувствую, как на меня оборачиваются. И пускай. Я выгляжу потрясающе: на мне белая, соболиная шуба, шпильки и главное – та самая, магическая уверенность в своей правоте. Это раньше я была забитой серой мышью, которая вечно боялась сказать какой-нибудь бред, над которым собственные дети с удовольствием потешаться будут за ужином или обедом.
– Здравствуйте, – кивает молоденькая девушка на ресепе.
Я отвечаю ей тем же.
– Здравствуйте, мне назначена встреча с господином Верным.
– Мгм…
Девушка опускает глаза на клавиатуру и быстро что-то набирает. В этот момент я поворачиваю голову вправо и встречаюсь взглядами с молодым мальчиком. Ну, как? Он не совсем мальчик, если честно. На вид ему лет тридцать пять. Просто для меня он мальчик, и это забавно. Смотреть, как он улыбается мне, пробегаясь взглядом по фигуре.
Бегай, бегай.
Я не против.
Внутри благодаря этому расцветает что-то похожее на цветок. Очень красивый, застенчивый, который тоже уже давненько не распускал своих бутонов… Рядом с мужем это было сложно; Толя уже давно не смотрел на меня так, как смотрит этот мальчишка.
С мужским интересом.
По коже бежит ток, а в ушах стоит хриплый голос Ивана:
– Твой муж – мудак. Красивая.
Я слегка краснею, издаю смешок под нос, а потом встряхиваю головой. Какая глупость. О чем ты думаешь вообще?
– Галина, правильно?
– Правильно.
– Да, вам назначено. Вот, это ваш пропуск. Сейчас пройдете охрану, повернете направо, там будет лифт. Вам нужно на двадцать третий этаж.
Я киваю, стягиваю пропуск и прохожу мимо мальчишки, который, как я чувствую, провожает меня взглядом. Это тоже приятно, если что. Правда. И мне так хочется обернуться, улыбнуться ему еще раз и, может быть, даже подмигнуть.
Боже! Что со мной сегодня? Совсем не понимаю, но…ничего против не имею. Такое ощущение, что я наконец-то…освободилась. Понимаете? А что может быть прекраснее быть свободной от опостылевших отношений?
Вот такое неожиданное осознание бьет меня в лифте, когда я смотрю себе в глаза. Они сияют, как не сияли уже, наверно, пару лет точно.
Вот что это было…вот что за подъем. За одну ночь я как будто бы освободилась от боли. Как будто бы проснулась! И я не знаю, может быть, это какие-то глупости от волнения, а может быть, меня еще немного пошатывает от долгой спячки…время покажет, полагаю. Нападет ли тоска? Буду ли я снова вспоминать о Толе и переживать? Но в данный момент я так рада, что все произошло именно так, а не иначе.
Потому что без него мне лучше.
Дзинь!
Створки лифта расползаются, и я попадаю в приемную, где меня встречает еще одна милая девушка. Рыженькая, взгляд наглый, который она пускает в пляс, как только я выхожу из лифта.
Хах. Понятно.
Замечаю ревность, недовольство. А в голоске явную претензию.