Хроники пилота: Звездолет для бунтаря (СИ)

Ковалёв прикрыл глаза, залегли глубокие тени. Он помолчал, потом тяжело вздохнул.
— Сколько этих особей может быть сейчас на Земле? — каждое слово полковнику давалось с трудом.
— Ну, судя по тому звездолёту, что я видел на мониторе. Там, где мы с Тимуром нашли реактор… Две-три сотни.
— Оху— … — произнес Ковалёв по слогам, поднял брови. — Две-три сотни злобных пришельцев, которых нельзя ничем убить. Почти. Плюс они могут маскироваться под людей. И исчезать, когда им нужно. Я просто голову ломаю, что доложу маршалу. Значит, Рей, им нужен твой звездолёт, чтобы улететь отсюда?
  
— Не думаю. Таких звездолетов, как мой, надо штук двадцать, чтобы их всех вместить. Впрочем, большая часть могла погибнуть. Ну, когда их корабль разбился где-то на Земле. Или на Луне. Убить их можно, только уничтожив дыхательную систему.
— Ну что ж, для меня все абсолютно ясно, — Ковалев закрыл крышку ноутбука, помолчал.
Резко встал и вышел из гримерной. Мы с Дарлин только слышали его шаги, скрип досок на сцене. И затем его голос, сухой, холодный, без каких-либо эмоций, отдавался легким эхом:
— Мы выяснили, кто был убийцей коменданта лагеря и охранников. Поскольку вы были вовлечены в этот бунт мерзавцами, то я властью, которая дана мне, снимаю с вас всех обвинение. В самое ближайшее время будет создана комиссия по пересмотру ваших дел. Все, можете идти.
Глухой шум разом поднимающихся людей с колен, шаги. Потом стало совсем тихо. Ковалев вернулся в таком же мрачном настроении, присел на край стула.
— Мы отправляемся назад, на станцию.Маршал связался со мной. Я передал ему всю информацию. Коля, спасибо тебе, что все выяснил. Будет тебе благодарность. Может срок скостим. Рей, а ты подготовь космолёт к вылету, — бросил исподлобья на меня такой многозначительный взгляд, что вызвало у меня улыбку, которую я старательно скрыл.
Полковник хотел остаться наедине с Дарлин. Но ужасно захотелось узнать, что конкретно тот скажет девушке. Я сделал вид, что вышел, но встал так у двери, чтобы меня не было видно, зато отсюда я мог прекрасно наблюдать в трехстворчатом зеркале эту милую парочку.
Мой нейро-интерфейс передал слова Ковалёва, он говорил очень тихо, смущенно.
— Дарлин, я хотел извиниться за то, что усыпил вас, — полковник мягко положил ладонь на руку девушке, она не отдернула, лишь чуть сузила глаза, и едва заметная улыбка тронула губы. — Я хотел защитить вас. Черт знает что могло случиться. И вмешивать вас я не имел права. Простите. Вы, наверно, хотели мне дать пощечину, когда решили прийти сюда.
— Да, хотела. Но потом мой гнев угас.
Повисло странное молчание, видимо, Ковалёв собирался с мыслями, не мог решиться сказать, подбирал слова. Они мельтешили в его мозгу и составить из этих осколков хоть какую-то внятную фразу мой нейро-интерфейс не мог.
— Я все-таки хотел сказать вам, Дарлин…
Она подняла на него глаза, прикусив губу.
— Я никогда раньше не встречал такую прекрасную девушку, как вы. Я… люблю вас, Дарлин, — после этой фразы полковник закашлялся, словно у него перехватило горло. — Я хотел бы, чтобы вы стали моей женой, — почти выпалил фразу, замолчал и добавил: — Но понимаю, это невозможно.
— Вы мне нравитесь, полковник. Вы такой мужественный, сильный. Мне хотелось бы, чтобы у меня был такой защитник.
— Но вы любите Эдгара? Правда?
— С чего вы это взяли? Я никого не люблю. Я просто хочу быть свободной. Путешествовать по другим мирам. Это очень интересно.
— Ну тогда у меня есть шанс, — голос Ковалёва прозвучал почти весело, хотя усталость и разочарование все равно ощущались сильнее.
Он встал, со скрипом задвинул стул и подал руку Дарлин:
— Идемте, нам надо вернуться на станцию. А потом на Землю. Вы очень нужный нам специалист. Надеюсь, вы не откажитесь поработать с нами?
Мое любопытство я удовлетворил вполне, услышал почти все, что хотел. Спрятавшись в складках занавеса, ждал, когда. Ковалёв с Дарлин пройдут мимо. Пробежал легкий ветерок, шлейф ароматов феромонов Дарлин, слабый запах мускуса ванили и чуть более яркий цветочный. Выглянув из-за шторы, я проверил, что они ушли, зал пуст. Спустился вниз, и когда вышел из здания, насколько позволяла физическая форма, громадными прыжками (невесомость — хорошая вещь) ринулся к космолёту. Надо успеть первым.
Запыхавшись, я бросился в воздушный шлюз, с замиранием сердца дождался, когда откроются створки и выдохнул с облегчением, обнаружив, что никого нет.
Вернее, не вернулась влюбленная парочка. Лишь по всему салону разносился раскатистый смачный храп. Ларри дрых в моем кресле пилота. Из угла рта свесилась струйка слюны. Я толкнул спинку, еще раз. И лишь на третий Ларри встрепенулся, громко зевнув, потянулся в кресле так, что хрустнули кости.
— Это ты, Эдгар?
— Я, Лысый. Ты так и дрых тут все время?
— Ну да. А что?
— Ага, а еще ты жрал, — открыв створку шкафа, я обнаружил там вакуум космоса, лишь на дне лежал кусочек засохшего сыра. — Здесь было спецпакетов еды на восемь человек. На восемь, Лысый. На двое суток. А ты сожрал за один лунный день все. Это как называется? — я стукнул кулаком по спинке кресла, вытряхнув Ларри. Тот беспомощно вывалился, как мешок с песком. Но тут же вскочил на ноги. Взгляд его едва не прожег во мне черную дыру.
Выгнав Ларри, я нашел рычаг, которым полковник включил ручное управление, вернул на место. И о чудо! Все экраны вновь зажглись, закрутились диаграммы, графики, резво побежали строчки символов. Всю информацию легко и непринужденно подхватил мой мозг, аккуратно раскидав по секциям, так что я лишь расслаблено наблюдал, как растет процент проверки чек-листа. Усталость взяла свое, я задремал.
И когда взглянул на часы, обнаружил с нарастающим беспокойством, что прошло уже пара наноциклов. Почему полковник с Дарлин еще не вернулись? Ковалёв решил продемонстрировать свои мужские способности? И где-то сейчас развлекается с девушкой? Но почему я не слышу ни мыслеобразов Ковалева, ни позывных Дарлин?
Беспокойство росло внутри, тяжесть скапливалась в груди, разливалась неприятной дрожью.
Как вдруг я услышал позывной Дарлин и взволнованный, но не испуганный голос:
«Эдгар, тут Ковалёв, его похитил какой-то сумасшедший. И меня с собой захватил…»
В первое мгновение я ощутил невероятное облегчение, что Дарлин наконец-то связалась со мной, что она жива, но тут же понял, что она в страшной опасности. Просто не хочет мне об этом понять.
«Где вы находитесь? Координаты, место?»
«Не могу сказать. Это какое-то техническое помещение. И может быть это завод. Слышны звуки работающих машин…»
«Полковник жив?»
«Жив. Пока. Но этот сумасшедший хочет его убить…»
Динамик нейро-интерфейса взорвал какой-то совершенно безумный ни с чем не сравнимый хохот, будто и не человеческий вовсе. Дрожь пробрала до печенок.
«Ковалёв, я тебя убью, слышишь ты?», — хохот сменился на членораздельную речь, но исходила она от чудовищного психа.
«Убивай, Вайсерман», — баритон полковника звучал совершенно спокойно, будто он находился не в руках психованного маньяка, а сидел где-то в кафе с чашечкой капучино. — «Но отпусти девушку и ребенка. Ты обещал!»
«Да, обещал. Но я передумал, понимаешь, Ковалёв? Я хочу, чтобы они видели, как ты умираешь. И я не буду тебя сразу убивать. Это слишком просто для такой сволочи, как ты. Слишком легко! Я буду убивать тебя медленно. Так, чтобы ты мучился, как и я мучился из-за тебя, подонка!»
«Если тебе нужны зрители, позови своих людей и убивай меня на их глазах. Отпусти девушку, я тебе сказал!»
  
«Или что, полковник?» — динамик вновь взорвался буйным, невообразимо бессмысленным хохотом, похожем на вопли чертей из ада. «А может быть, мне вначале сделать это с твоей девушкой? Какая она милашка, куколка сладкая. Прямо, как моя жена… Такая же нежная, с такой бархатной кожей…»
«Отстань от нее, псих!» — Ковалёв все-таки не выдержал, взорвался.
«А, вот видишь, полковник, как ты переживаешь? А представь, как переживал я, когда ты не дал мне встретиться с моей женой. Она прилетела ко мне, чтобы меня увидеть. Она скучала, и я жутко скучал. И хотел ее. А ты не дал, мерзавец, подонок»