Хроники пилота: Звездолет для бунтаря (СИ)
И тут Тимур вскрикнул, жадно хватанул широко открытым ртом воздух. На замогильно-белом лице начала проступать краска. Он присел и, быстро-быстро моргая, непонимающе взглянул на меня.
— Как себя чувствуешь? — я подал парню руку, помог подняться.
— Нормально. Вроде бы. И что это было? — прохрипел он, откашлялся.
— Что было? Вот и я хотел бы понять, за каким хреном кто-то здесь выращивает фрукты в чудовищно ядовитой среде? У вас на Земле такое кто-то ест?
Тимур отрицательно помотал головой. Бросил опасливо взгляд за прозрачную дверь, отошел подальше.
С Тимуром мы обследовали все уголки этого этажа, спустились ниже. И там я наткнулся на производственный комплекс, который поначалу не вызвал никакого интереса. За прозрачной стеной открывался небольшой округлый зал, где работали роботы. В изогнутой дугой стене были встроены отбрасывающие мягкие блики экраны, с резво бегущими строчками символов. В центре — высокая башня, выкрашенная светло-серой краской, от нее, как лучи звезды отходили чёрные ленты — линии подачи сырья. Роботизированные руки подхватывали подъезжающий ящик с чем-то желто-белым, вываливали, и все эта куча уходила в отверстие башни. Чтобы выехать из другой дыры в виде аккуратных рядов небольших желтых кубиков, роботы укладывали их в плоские контейнеры.
И я уже хотел отвернуться и направиться к следующей нашей цели, как внезапно раздался сухой стук, один из ящиков свалился, из него вывалился… И меня едва не стошнило. Выпал почти целый скелет, человеческий, без черепа. То, что это останки гуманоида у меня не вызвало никакого сомнения.
— Это что такое? — вырвалось у меня. — Вы утилизируете умерших людей? Такой обычай?
По позеленевшему лицу Тимура, округлившимся глазам, я понял, что сейчас парень блеванет. И это стало ответом на мой вопрос.
— Я такое никогда не видел, — выдавил он из себя, кадык на горле дернулся вверх.
Парень, схватившись за живот, наклонился, убежал, и я слышал, как он в углу давится рвотой, тяжело дышит.
Толстый стеклопластик, закрывающий зал, глушил доступ сканеру нейро-интерфейса, не давал возможности проверить башню, в которой происходило это мерзкое действо переработки останков людей. А в той здоровенной хреновине, что возвышалась в центре, злоумышленники вполне могли спрятать приличного размера бомбу. Я толкнул дверь, она легко поддалась. Вошел внутрь. Сделал неглубокий вдох, задержав на миг дыхание. Воздух здесь был почти стерильно чист. Абсолютно без вкуса и запаха. Сканер показал конструкцию башни переработки по отдельным секциям, бомбы там не оказалось, а подробности перемалывания человеческих останков в некий нужный кому-то продукт, меня уже не интересовали, и я направился к выходу.
Оглушительно-резкий вой сирены заставил машинально присесть. Роботы бросили работу, круглые глаза в их шарообразных из чёрно-белого пластика головах зловеще вспыхнули кроваво-красным светом. Роботизированные руки потянулись щупальцами спрута ко мне, схватили за шею, обездвижили ноги, впились в тело. Я лихорадочно попытался высвободиться, но безжалостные металлические руки сдавливали грудь все сильнее, лишая возможности дышать. В глазах стало тускнеть, белый свет пожелтел, окрасился багровым, начал гаснуть, сердце заполнило своим грохотом всю грудную клетку, отдаваясь болью в ушах. Бух-бух-бух. Волны ужаса накатывались с каждым ударом. Сейчас меня превратят в эти желтые кубики. Угасающим сознанием я лишь слышал, как хрустят и ломаются ребра.
И рухнул в бездну тьмы. Но тут же понял, что не потерял сознание, кто-то отключил электричество. А сам я просто распластался на полу. Роботизированные руки замерли, свалились со звоном. Пробежал сквозняк — нараспашку открылась дверь, меня схватили за руку, потащили из этого жуткого зала смерти.
Тимур, а это был, конечно, он, выволок меня наружу. Без сил я опустился на пол, прикрыл глаза, вслушиваясь в ощущения, медпомощь скафандра вколола болеутоляющее, принялось восстанавливать моё тело. Дикая боль постепенно сменилась на легкое приятное покалывание в руках, ногах, мурашки пробежали по телу.
— Зачем вы туда пошли? — Тимур абсолютно справедливо хотел узнать ответ, за каким чёртом я попал в очередную переделку. Но в голосе звучало не осуждение, а скорее жалость.
— Хотел проверить сканером, нет ли в этой здоровенной колонне бомбы. Стена глушит сигнал моего интерфейса. Прости, Тимур, я — идиот. Спасибо, что спас.
Он подал мне руку, помог встать. Улыбнулся хорошо, по-доброму.
— Да, ничего. Тут силовой щит прямо рядом. Успел вырубить.
Когда удалось собрать себя по кусочкам, восстановить достоинство (что для меня было важнее всего), я встал. Вызвал на внешний экран карту всех технических помещений. И с сожалением и досадой понял, что мы обошли всё. Побывали везде, и я все проверил. Нигде никакой бомбы, никаких намёков. Что могло это означать? Что мятежники блефуют или?
— Что скажешь, Тимур? Мы всё обошли, ничего нет. Возвращаемся?
Тимур промолчал, чуть свел светлые брови вместе, дергая себя за подбородок приблизился к карте, что я вывесил, как флаг.
— Странно. Вроде бы здесь должен быть еще один уровень. У вас здесь чего-то недостает. Видите темные провалы? — он ткнул пальцем в один из таких.
Я не сразу понял, что он прав. За пределами всей схемы будто чуть дрожащими контурами вырисовывался еще уровень, но тут же исчезал. Карта словно жила своей жизнью, и хотела что-то показать нам, но тут же кто-то прерывал ее желание.
— Так. Ну если у тебя есть другая схема, представь ее во всех деталях. Я считаю твой мыслеобраз, — предложил я.
Тимур с каким-то удивлением взглянул на меня, осознав, наверно, только сейчас, что я не человек. А пришелец.
— Тимур, я не землянин. Пришелец из галактики Астреус. Понимаешь. Наш звездолёт оказался в вашей планетарной системе. Он поврежден, поэтому я обратился за помощью к землянам. Ну вот вам тоже хочу помочь.
Тимур расплылся в радостной улыбке, закивал головой.
— Да, да, я знаю о вас. Ребята о вас рассказывали. Но я не думал, что вы так далеко ушли от нас. Да, я сейчас представляю.
Он закрыл глаза, лицо приняло сосредоточенное выражение, застыло. И я просто физически ощутил контуры другой карты-схемы. Более четкой, хорошо детализированной. Да, у Тимура башка варила хорошо. Странно, что он только ассистент кого-то там.
Моя схема расплылась на мгновение, распалась на куски. И вновь собралась вместе. Но теперь уже в трехмерном виде, я мог вертеть ее, как хотел. Туда-сюда. И под этажом, где мы находились, проступили ясные очертания еще одного зала, громадного. Чем-то заполненного, но вот чем именно, я понять не смог.
— Как же нам туда попасть? — машинально протянул я.
— Да, очень просто, вот здесь находится грузовой лифт. Мы ездили на пассажирском. Нам достаточно было такого. А грузы с поверхности возят на этом.
Он ткнул в карту, показывая на длинный прямоугольник, который тут же превратился в параллелепипед.
— Замечательно. И что бы, брат, я без тебя делал? Ну пошли.
Люблю умных людей, они всегда восхищают меня. И особенно те, кто умнее меня.
Без Тимура найти этот гребанный грузовой лифт я бы точно не смог. Парень без колебаний, повел меня в конец коридора. В небольшой нише — абсолютно монолитная стена из серо-стальных стеновых панелей, усеянных по краям сферическими заклёпками. Лишь тусклый фонарь наверху. Никакой панели вызова лифта, кнопок. Но Тимур уверенно подошел к краю ниши, наклонился, провел там рукой, нащупал дверцу и рванул небольшой рычаг вверх. И тут же раздалось ровное гудение, лязг и шум, едва заметная вибрация от поднимающегося лифта.
— Я закурю, не возражаете? — Тимур вытащил из кармана халата надорванную картонную пачку без картинки, вытащил сигарету. — Не хотите? — предложил мне.
— Нет, спасибо. Для пилота его здоровье — главное. Берегу. Несмотря ни на что.
— Сейчас табак почти безвреден, особо бояться нечего.
Парень достал плоскую крошечную зажигалку, прикурил сигарету, выпустив вверх тонкую струйку из колечек, каждое красиво разошлось в цветок лотоса. А я как завороженный наблюдал за ним.