Это кто переродился? Книга 4 (СИ)
— Что… что… — бормотала Марьяна, трясясь от холода. — Что происходит?
Сев на портик, парень затащил ее за собой. Только оказавшись на твердом, Марьяна поняла, как сильно продрогла. Зубы отбивали бодрую дробь.К счастью, фонтан сбросил напор и начал постепенно затихать, а до Марьяны наконец дошло, что это никакой не сон.
И что было самое ужасное, тела, лежащие на земле, были ей знакомы. Со всеми ними она когда-то играла в детстве. Всех их она обещала обезглавить.
* * *За балюстрадой.
Золотой глаз Кировой чесался, и она не могла взять в толк, какого черта? Поминутно морая, Магистр пыталась наблюдать за схваткой, решить задачу, в которой любое решение спровоцирует далекоидущие последствия, а также контролировать своих людей. Лаврентий с остальными Инквизиторами уже взял гвардию Гедимина в кольцо и только ждал сигнала, чтобы смять их. Рация на ее бедре еле слышно шипела, а Кирова только морщилась.
— Рано… — бурчала она, бегло ищя в телефоне того, кто мог бы помочь ей разрубить этот гордиев узел.
Как ей поступить? Попытаться связаться лично с Царем? Увы, если это не личная инициатива царевича, то Павел Гедиминович им тут точно не помощник. Попытаться связаться с Дарьей Алексеевной? Смешно, не для того Королева давала Кировой такие полномочия, если во время часа Х, той нужно просить у начальницы совета.
А ведь ситуация была как раз по ее профилю. Где нет решения, но оно должно найтись.
Есть четыре варианта. Первый — смерть царевича от рук Обухова. Это обещает одно — войну с Царством, к которой их страна, обескровленная вторжениями с Изнанки, точно не готова. Так они сохранят лицо и отомстят за убийство своих, но спровоцируют трагедию.
Второй: выживи Гедимин, но уйди с позором — он затаит обиду, а затем точно вернется с войском. Плюс аристократия такого поворота ни Магистру, ни Королеве точно не простят — все же он у всех на глазах лишил жизни аж пятерых молодых наследников и убил главу рода Волгиных. И так эта охота за золотом заставила Кирову танцевать на лезвии ножа. Восстания в преддверии боевых действий им точно не нужно.
И третий вариант. Если взять царевича в плен, судить, а потом обменять на мирный договор, то возникнут вопросы, и у Царя, и у аристократии. Это решение самое непредсказуемое… И очень худое…
И четвертый — отдать ему Марьяну, что означает лечь под Царство. Получить Гедимина как нового Короля. Нет, это смертный приговор и их Королевству, и всем, кого Кирова видит вокруг себя. Ее песенка точно будет спета.
Магистр ухмыльнулась. Ирония в том, что такой исторический выбор сейчас лежит сугубо на ее плечах, и сделать его она должна за те ускользающие минуты, пока сердце Гедимина еще бьется, и вот-вот его пронзит… И кто⁇
Обухов. ОБУХОВ! Какой-то жалкий выскочка, который…
Она мотнула головой. Конечно же, нет. Как может быть жалким выскочкой, тот, кто перебил всех телохранителей лучшего фехтовальщика Царства, а теперь гоняет его вокруг фонтана? Тот, кто выдержал бой с ее лучшим оперативником, и при этом, как говорил Лаврентий, так и не выложился на полную?
Нет, Обухов не выскочка. Он нечто большее. Намного большее.
Как забавно… Магистр призналась себе в этом именно сейчас, когда этот Обухов вот-вот перевернет шахматную доску с ног на голову!
— Доминика Александровна, — бурчала рация голосом Лаврентия. — Нужно действовать сейчас. Взять царевича в плен, иначе…
— Это немыслимо! — кричали аристократы, столпившиеся в первых рядах. — Этот ублюдок убивает наших детей одного за другим, а мы просто смотрим за этим⁈
Но им отвечали:
— Прошу прощения, но мы не имеем право вмешиваться. Это ду…
— Дуэль⁈ Это не дуэль, это резня! Мой мальчик, мой Гриша… — и одна из аристократок снова бросилась в слезы. Ее тут же оттащили прочь.
— Мы понимаем ваше горе, но честь…
— Дайте, дайте мне! К черту честь! — и седой аристократ поспешил вниз по лестнице. — Я убью этого шакала!
На его пути встали гвардейцы. Аристократ рванул на них.
— Дорогу! А то и вас сожгу к черту!
Гвардия Королевы не была бы гвардией Королевы, чтобы не справиться с любым, кто попытается прорваться сквозь них. До тех пор, конечно, пока гости всем скопом не решат обрушиться на них, чтобы отомстить. А судя по доносившимся крикам, до этого всего ничего.
— Дарья Алексеевна! — кинулись аристократы к Королеве. — Что же вы смотрите⁈ Наших бьют! Ладно, ваша внучка сошла с ума, но вы!
Но та повернулась к Кировой.
— Доминика Александровна. Они правы. Мы не можем просто так дать царевичу уйти. После того, что он сделал…
Кирова вздохнула. Как будто она сама этого не понимает.
— А вы что предлагаете, милочка? Отдать сына Павла Гедиминовича на растерзание толпе? А потом его труп отдать отцу с извинениями?
— Но…
И тут Кирова задержала палец, которым все еще крутила контакты. Сунулась в 'черный список", и едва не расхохоталась. У нее аж мурашки выступили на спине.
Вот оно — решение. То самое, о котором она точно сильно пожалеет. Увы, иного исхода ей никто не дал.
Нажав вызов, Магистр прижала телефон к уху. И тут…
— Любовь моя! — взвизгнула Марьяна и, перепрыгнув через балюстраду, кинулась к сражающимся. — Держись!
И как назло в этот же самый момент гвардейцы пытались остановить целых пятерых безутешных родителей. Принцесса прошмыгнула у одного под мышкой и выхватила у него кинжал.
— Назад!
Марьяна бежала к фонтанам, где Обухов уже вот-вот грозился прикончить своего противника. Девушка завывала:
— Не тронь его! Это моя любовь! Гедимин, держись!
— Проклятье! Куда?
Кирова попыталась поймать ее силой, но, как назло, абонент ответил. Ее Хватка схватила лишь воздух, а в трубке раздался хриплый голос:
— Ника?.. Ты ли? Какая приятная неожиданность…
— Привет, дорогой мой, как дела?..
Ее всю разрывало: она вцепилась в барьер, чтобы кинуться хватать эту обезумевшую дуру, которая вот-вот сама расстанется с жизнью, и одновременно пыталась оставаться спокойной, чтобы спасти Королевство от войны.
От чего ей придется отказаться, и вот оно снова — решение за долю секунды. Ее профиль.
Марьяна бежала прямо на Обухова с ножом. Обухов — почти пронзил Гедимину грудь. Аристократы прорывали кольцо гвардии. Они убьют всех.
Один удар, и шахматная доска снова перевернется.
И тут ее спасли — откуда не возьмись выскочил тот странный дружок Обухова. Схватив Марьяну за талию, он толкнул ее прямо в фонтан, а затем повалился вместе с ней.
Аристократы мигом перестали орать и кидаться на гвардию. Задержали дыхание.
Марьяна с Зайцевым пропала в фонтане. Гедимин же ловко ушел от смертельного удара, попытался контратаковать, но под натиском аж трех клинков вновь отступил — рыча, плюясь и безуспешно пытаясь использовать магию, но «умное» кольцо у него на пальце было против: било его разрядом каждый раз, когда он пытался пробудить Дар.
Идиот. Его надолго не хватит.
— Что у вас там за шум? Веселитесь, наверное? — хохотнули в трубке. — И без меня⁈
— Нет, какое уж тут веселье? Одни проблемы. У нас тут…
Но ее прервали:
— Ника! Душа моя! Повелевай! Сделаю все! Сниму луну с неба! Срою гору! Убью самого Царя Павла! — говорили у нее в ухе с сильным южным акцентом. — Только обещай одно… Еще раз взглянуть в твой небесный глазик…
* * *Звяк! — и саблю выбило из руки царевича. Вскрикнув, он повалился на спину и сразу же вскинул подбородок. В него уперлось острие моей сабли. За его спиной зависли два меча Вергилия.
— А ты хорош… — выдохнул царевич. — Даже не ожидал, что такое ничтожество сможет…
Он не знакончил, как мой сапог наступил ему на грудь с двухглавым змеем, державшем в когтях золотую корону.
— Сдаешься, Гедимин? — спросил я, пачкая этот герб подошвой, на которой еще была кровь тех, кого он хладнокровно убил. — Или же…
Но царевич просто плюнул мне в лицо. Плевок пролетел мимо, но мне все равно было неприятно. Плеваться? Не царское это дело.