Это кто переродился? Книга 4 (СИ)

Нахмурившись, Лаврентий поймал взгляд бармена. У него по лбу катились капельки пота, однако на губах была какая-то странная улыбочка.
— Григорий, — терпеливо сказал Инквизитор. — Мне кажется, ты забылся. Мало того, что ты сейчас задаешь неуместные вопросы и претензии своему непосредственному начальнику. Так ты еще, кажется, забыл, кому обязан? Забыл, кто вытащил тебя из трущоб?
  
— Нет, Лаврентий, я не…
— Во-первых, не Лаврентий, а Лаврентий Иоаннович. Во-вторых, когда я говорю, не лезь не в свое дело, это значит НЕ ЛЕЗЬ НИ В СВОЕ ДЕЛО. И если рядом с тобой есть еще несколько у****в, которые думают, что могут выбирать, какие приказы выполнять, а какие нет, то они ошибаются. Обо всем, что нынче происходит вокруг Обухова, Вергилия и «учеников», я буду нести ответ перед Кировой и Королевой. Более, не перед кем. Понимаешь?
В ответ послышалось сопение.
— Понимаешь, Григорий? Не слышу ответа.
— Понимаю… — и он отключился.
Скрипнув зубами, Инквизитор допил остатки пива.
Гриша уже вторую неделю сам не свой. Его можно понять — ведь именно твари Изнанки изуродовали его на всю жизнь, однако… Как бы он не натворил чего-нибудь глупого.
Как бы не сорвался. А ведь он может. Психолог еще год назад подтвердила — крыша у него с дырками.
А раз так, то надо разыскать его, и чем быстрее, тем лучше. Кто знает, ОТКУДА он звонит…
Инквизитор хотел было направиться на выход, но тут телефон снова зазвонил. Вытащив трубку, он удивленно приподнял брови. На экранчике значилось: «Кирова».
Сглотнув, он прижал трубку к уху.
— Да, Доминика Александровна.
— Лаврентий, дорогой — сказали на «проводе», однако совсем не тем голосом, которого он ждал с замиранием сердца. Говорил мужчина с сильным южным акцентом. — Как хорошо, что ты так быстро ответил. А то мы с Никой думали, не занят ли ты? Как дела, дорогой?
— Кто это?
— Слушай, Лаврентий, зачем отвечаешь вопросом на вопрос⁈ Я к тебе со всей душой!
Инквизитор с хрустом сжал кулак. Этот голос он узнал.
— Едигей… Откуда у тебя телефон Доминики? — спросил он, раздумывая как быстрее всего попасть в Орду, чтобы вырвать сердце у этого грязного ублюдка, а потом запихать поглубже в задницу их Великому Хану. Идиот-подчиненный может подождать.
— Как откуда? — спросили обидчивым тоном. — Она мне его и дала, да, родная? Кивает.
И Едигей хохотнул. Затем оттуда раздался громкий чмок.
— Мва! Красавица моя! Хочешь поговорить со своим обожаемым Лаврентием? Нет? Ах, почему? Спать хочешь? Ну, спи-спи, родная. У нас завтра снова тяжелый день…
Он вздохнул, и откуда-то послышались скрипы. А еще голоса — кажется кто-то пел.
— Знаешь, почему она выбрала меня, Лаврентий? — продолжил Едигей более холодным тоном. — Потому что я — человек слова. Сказал ей, что она будет царицей и выполнил свое обещание. А ты? Ты, Лаврентий?.. Что ты ей дал?
Лаврентий не ответил. У него в голове были расписания рейсов. Если он сейчас пошлет его к черту, то в Орде он будет к…
Нет. Если поспешить, то, даже если его не перехватят по дороге, Магистра он точно живой не застанет. Кирова всегда говорила ему — будь холоден и терпелив, Лаврентий. Жди, и тогда рано или поздно твой враг ошибется.
— Молчишь? — фыркнул Едигей. — Все вы такие, на этом вашем севере. Не умеете ценить ни жизни, ни женщин. Ты поди сейчас думаешь, как бы побыстрее добраться до этой шлюхи и задушить ее, да? Не думай так, Лаврентий. Ника — хорошая, покладистая женщина. Она достойна лучшего.
— Что ты хочешь? — холодно спросил Инквизитор.
— Я? Хочу совсем немного. Чтобы Ника была счастлива. Чтобы ходила в шелках и славила Великого Хана, вот чего я хочу! А я еще я хочу блага для Орды. И вот с этим есть небольшая проблема…
— С этим я тебе не помогу.
— Думаешь? А я думаю, ты точно сможешь нам помочь! Кто как не ты, Лаврентий? Ты же сейчас отвечаешь за Инквизицию? Вот-вот. А раз так, то трон от тебя не просто близко, а очень близко, да? Не отвечай, я знаю, что нет никого ближе к принцессе, чем ты и тот сопляк по фамилии Обухов. Хочу сказать тебе, Лаврентий…
И он прокашлялся.
— … Ты мне очень нравишься. Ты хороший, умный человек, Лаврентий. А раз так, то с твоей Кировой ничего не случится. Тебе всего-то нужно выполнять все мои распоряжения и тогда ты снова увидишь ее. Ну как? Лаврентий, ты там?
Он был там. Вставал со стула и шел на выход из бара, где уже давно не было ни души. А всему виной его аура — еще минуту назад она хлынула настолько мощным потоком, что в баре вынесло все стекла и побило всю посуду. Клиентов тоже смело как метлой.
На прощание он бросил бармену пухлую пачку денег. На ремонт, за беспокойство и пиво, конечно же.
— Там, — проговорил Инквизитор, выходя на парковку. В его зубах дымилась сигарета. — Чего ты хочешь?
На «проводе» довольно хмыкнули.
— Все просто, — говорили, пока он садился в машину и заводил мотор. — У трона не может быть двух тигров. Поэтому ты со своими сотрудниками убьешь Обухова, а также всех, кого вы делаете сильнее в своем загородном поместье. Нет, не спрашивай, откуда мы знаем об этом. Это неважно. Просто знай, что темник Едигей знает даже марку пива, которое ты пил в этом баре.
Лаврентий не стал спорить. Он выехал на шоссе и ударил по газам. На «проводе» продолжали болтать:
— Ты убьешь всех, кто изучает Древнюю магию. Только после этого ты увидишь свою Кирову. А ежели попробуешь поспорить, то мы с Никой очень и очень опечалимся… Понял?
Лаврентий сжал руль покрепче, а затем поймал взгляд в зеркале заднего вида. Позади него сидела темная фигура. В руке она сжимала пистолет, направленный ему в затылок.
Он ответил:
— Понял.
— Молодец! Работай, Инквизитор.
  
Глава 14
 
Кто звонит так поздно?
 
Дом и вправду оказался крепостью. Обширной, очень запутанной и мрачной. Чем-то напоминающей мою Башню. И мне здесь сразу понравилось.
Нашу группу немедленно раскидали по комнатам, одели в чистое, а затем пригласили в столовую, где усадили за длинный стол, что буквально ломился от еды. Всех рассадили по краям, а место во главе заняла сама баронесса. Пустовало только два стула, оба с противоположного конца.
— Видимо, мои внуки присоединятся к нам позднее, — со вздохом сказала баронесса и указала она блюда, исходящие паром. — А вы не стесняйтесь, молодые люди.
Несмотря на поздний час, Амалия Тимофеевна наотрез отказалась нас отпускать по кроватям, пока мы не вычистим тарелки дочиста. Мы и чистили, и особенно усердствовал Рэд. Его сердобольная баронесса усадила на детский стульчик.
— Красата! — фыркал он, поглощая один пирожок за другим. — Красата!
— Говорящих питомцев мне еще не приходилось встречать… — заметила баронесса, с интересом поглядывая на Рэда. — И кто же это? Лисичка или ящерица?
— Полагаю, и то, и другое, — сказал я, не сводя глаз с картины за ее спиной.
Еще на входе в столовую мне показалось, будто я спятил. Остальные, судя по удивленным взглядам, тоже, ибо существо на полотне совсем не вписывалось в то, что в Королевстве было принято вешать в столовых.
Амадей тоже заинтересованно приподнял бровь. Пересекшись со мной глазами, он подмигнул мне.
— Нравится? — улыбнулась баронесса, проследив за нашими взглядами. — Его заказал еще мой дедушка, Эдуард Зорин.
Поднявшись с бокалом вина в руке, она подошла к картине и провела ладонью по рамке.
— Почти сто лет назад. Еще при Нем.
— Эмм… А иметь такое в доме не запрещено Инквизицией? — спросила Державина. — Это же…
Она сглотнула.
— Запрещено, конечно, — сказала баронесса, повернувшись к нам. — И, наверное, попади сюда Инквизитор, или кто-нибудь не обделенный «литературным» талантом, мне было бы несдобровать, однако…
  
Она отпила вина.
— Мне все равно. Пусть жалуются, стучат и плюются. Эта картина висела над камином целый век и будет висеть, пока я жива. Ибо Он не дал роду Зориных погибнуть. И я благодарна Ему за это.