Это кто переродился? Книга 4 (СИ)

Верховенские согласились:
— Тут вы правы. А если уж их сторону возьмет Орда… Пиши пропало!
— У нас с ними вечный мир! — подняла палец Марьяна, но Державина лишь отмахнулась:
— Для Хана это всего лишь бумажка, ваше высочество. Он может сговориться с царем в обмен на прощение неуплаты дани поддержать его поход на нас. А всю добычу получит Орда. Почему, думаете, Хан простил Павлу прошлую просрочку? Тот помог ему усмирить восставшие провинции. Опыт у них уже есть.
  
— Нет, нам не нужны проблемы с царем, — вновь поддержал ее Верховенский, а его брат усилил напор: — Понятно, что с вами, Марьяна Васильевна, Гедимин поступил некрасиво, но…
— Что⁈ Некрасиво? Он обманом хотел насильно жениться на мне, чтобы поработать нашу страну!
Первый Верховенский тут же заметил:
— Но если бы вы сразу сказали «да», все условия можно было бы… обговорить…
Взгляд Марьяны стал такой дикий, будто она была готова впиться ему в глотку. Полемика заполыхала с новой силой.
Я целиком и полностью был на стороне той партии, что рьяно желала спустить с Гедимина шкуру. В общем-то мне ничего не мешало сделать это сразу, но, увы… Политика требовала сдержанности.
Устав слушать их крики, я потянулся к кубку с вином. Увы, он был пуст…
— Позвольте мне поухаживать за вами, молодой человек, — улыбнулся сидящий сбоку дедок и наполнил мне кубок до краев. — Это меньшее, что я могу для вас сделать, сир Обухов.
Я удивленно приподнял бровь. Вроде, еще до перерыва рядом сидел совсем другой мужчина — возрастом примерно с Лаврентия, а тут…
— Ох, вижу вы удивлены! — кивнул он, словно прочитав мои мысли. — Я приехал полчаса назад. Пришлось задержаться, и на первом заседании присутствовал мой помощник. Ах, мы же с вами не знакомы? Князь Илья Ильич Орлов, очень приятно.
Я сжал его жилистую руку, и тут вспомнил, где видел эту бородатую орлиную физиономию. Это был тот самый старичок, которого я спас от смертоносной косточки.
Отпив вина, князь качнул кубком в сторону Державиной, которая перечисляла какие убытки может понести казна, если они решат даже пальцем коснуться Гедимина.
— … И это еще не говоря, что Царство обрубит нам газ! Вы чего, этого хотите⁈ Пойти на поводу у Ганзы? Увольте!
— Вот вы, сир Обухов, — шепнул он мне, — отчего думаете, ее милость, так защищает того наглеца, который в тот злополучный вечер разом нарушил все законы гостеприимства, прикрываясь обещанием, данным ему мертвецом?
Я ответил честно:
— Возможно, просто вредничает. Она в тот вечер никак не пострадала.
— Ага! Однако отчего ей так важен Гедимин? Он же ей не родственник и не друг.
Ухмыльнувшись, я предположил:
— Должно быть, сама хотела выдать свою дочурку за него.
Старик хохотнул:
— Отчего ж нет… Не буду томить — нет, дело не в этом. Да и ее дочурка явно родовитостью не вышла, чтобы сойтись с Гедимином. Как вы можете слышать, Державина прикрывается интересами страны, однако одновременно ведет с Царством самую сердечную дружбу в плане торговли. Разрыв отношений и возможный конфликт ударит в первую очередь по их роду — по Державиным!
Он указал на Верховенских, которые поддакивали каждому слову Державиной.
— Это же касается и их. У Коли и Мити тоже важный купеческий род, имеющий кучу интересов и в Царстве, и в Орде, однако с Царством «дружить» куда спокойней.
Затем Орлов указал на графа Илларионова, который наблюдал за спорящими исподлобья.
— А вот, как быть с Илларионовым, сыну которого Гедимин вообще вспорол брюхо… Он выдерживает нейтралитет.
— Тут все просто, — заметил я. — Отец всегда считал сына за слюнтяя.
— Верно. Но так уж вышло, что половина оборота активов рода находится в Царстве… Оттого он побаивается открыто идти против царя.
Я пожал плечами. Удивительного тут было мало. Судя по тому, как его отец пытался заставить сына драться на дуэли, отношения у них были так себе.
— А эти все? — и Орлов обвел кубком сторону «сторонников жестких мер». — Почему они против Гедимина? Они же за справедливость? Однако большинство тем вечером не теряло наследников и вообще никак не конфликтовало с Царством. Тут все просто: они скорее выиграют в случае войны. Все же они связаны с оружейным делом.
И хохотнув, он пропал в кубке.
Я же по новому поглядел на присутствующих и… Не удивился. Люди, чего с них взять? Ладно бы, накопить золота силой и отвагой, а эти… Смотреть противно.
Так-то получается практически единственный здесь, не считая Орлова и Лжедарьи с Марьяной, кто не вызывал у меня отвращения — это Лаврентий.
А он все продолжал и продолжал мучить мою монетку!
— … Тогда ваше высочество, — продолжала действовать всем на нервы Державина. — Если вы хотите мира с Царством и не хотите отпускать Гедимина… Наверное, вам придется сказать ему «да».
Зал опять сковало молчанием.
Вся красная Марьяна встала из-за стола.
— Еще слово, Державина… — прошипела она, и Лжедарья дернула ее за руку, призывая успокоиться, но та продолжила: — И вам будет очень плохо…
Княгиня подобралась.
— Вы мне угрожаете, ваше высочество? Мне? Представительнице древнего рода, который присутствует за этим столом вот уже две сотни лет?
И снова зал начала заполнять темнота, но на этот раз недрогнувшая Державина медленно поднялась из кресла.
— Нас, Державиных, не напугать какими-то фокусами!
Ее глаза зажглись, и тьму начал теснить свет, исходящий от нее. Марьяна же процедила:
— Я не выступаю против ваших прав. Только против вашей наглости и хамства, которые вас недостойны.
Державина ухмыльнулась.
— Я всего лишь защищаю интересы Королевства, ваше высочество. Вы неопытны, и не понимаете, что стоит на кону. Если ваш отец при жизни сделал глупость и пообещал Гедимину вашу руку, то решать этот вопрос придется нам. И уж точно не кровью царевича…
— Его можно решить проще, — вдруг заявил князь Орлов, и все повернулись к нему. — Вы, ваше высочество, скажете «да» другому мужу. И оставите Гедимина с носом. Тогда…
— Его отец все равно будет к нам в претензии, — сказала Державина. — Ваш «вечный» мир, расколется очень быстро. Нет, Марьяне Васильевне, придется сказать «да» Гедимину. Ведь…
Осмотрев всех присутствующих, она повысила голос:
— … Только этот брак спасет Королевство. Смерть Гедимина нас погубит.
Судя по взглядам, ей очень хотели ответить, однако никто не решался. Видимо, аргументов совсем не осталось.
Встал лишь один — и это снова был Орлов.
— Отчего только этот брак? А как же сын Великого Хана — Угедей, который передал принцессе презент? — улыбнулся князь. — Верно ли, ваше высочество, я увидел его жест? Он же подарил вам персик?
Марьяна охнула, и на нее тут же оглянулись. С удивлением, а затем и с ужасом.
— ЧТО⁈ — охнула Державина. — Когда? Что он такое говорит? Угедей⁈
Орлов кивнул.
— Тот самый молодой человек, что пришел вместе темником. Угедей, кто же еще? Кто еще обладает силой, способной уводить мстительные души в Орду? Лишь сам Хан и его старший наследник Угедей. Другие, увы… Подавились косточками еще несколько лет назад.
Князь весело улыбнулся.
— И он? — наседала Державина. — Что он сделал⁈ Какой еще персик?
Готовилась разразиться настоящая буря, а я уже едва сдерживался, чтобы не сжечь тут всех к чертовой матери. От всей этой политики, у меня страшно трещала голова.
Марьяну нужно было срочно спасать, а то ее, кажется, приперли к стенке и вот-вот растерзает стая этих шакалов. Этот ее дурацкий персик и так уже неделю мешался у меня в кармане брюк. Вытащив его, я громко откусил кусочек. Он был уже заветренный, но, признаю, очень сладкий.
  
На меня смотрели, не отрываясь. Все до одного в зале. Даже Марьяна открыла рот от удивления.
— Ваня…
— Что⁈ Вкусно. Хочешь?
Смех раздался совсем рядом — веселился князь Орлов. Остальные не оценили его веселье: их лица все больше темнели.
— То есть, ваше высочество… — проговорила Державина. — Вы сказали «да» Угедею из Орды?