Это кто переродился? Книга 4 (СИ)

Я вздохнул и налил себе вина.
— Нет, и не только оттого, что мне приходится строить из себя придворного…
— А почему?
— Дело в Василие Олафовиче. Я жду его здесь.
— Думаешь, он придет лично?
Я кивнул.
— Конечно. Иначе и быть не может. Мы сорвали все его операции, а значит, рано или поздно, ему придется и самому выйти на сцену. Если наши разнесут базу Крыс, с которыми, я уверен, связано его высочество, то мы лишим его источника золота. А значит, Василию ничего не останется, как заявиться лично…
  
— Хороший план!
В ответ я хлебнул вина и откинулся на спинку.
— Главное, чтобы какой-нибудь Мастер не увел мое золото. А то этот псих опять понесет его в детский сад…
* * *
— Это ничтожество, Обухов, опять разговаривает сам с собой, — прошипел князь Волгин, искоса поглядывая на этого выскочку, который был настолько жалок, что то и дело клал локти на стол. Про то, как пользоваться ножом, он, кажется, и вовсе был не в курсе. — Черт, и что Марьяна Васильевна нашла в нем?..
— Согласна, не понимаю, — ответила княгиня Державина, сидевшая рядом. — Ваш Сашенька и выше, и статней, и просихождение у него безупречное. Они с Марьяной Васильевной могли бы составить прекрасную партию.
В ответ Волгин только хрустнул кулаками. Посмотрев на Илларионова, который тоже явно был не в духе, он покачал головой. Хоть они и были соперники во всем, однако не понять графа было тяжело…
Это же обычная муха! Простолюдин! Хам!
— Почему Королева допустила это?..
— Королева? — ухмыльнулась Державина. — А вы находите, что это Дарья?
— Что⁈ Конечно! А кто же…
— Нет-нет. Вы уверены, что там сидит именно Дарья?
Державина, указала бокалом на королеву, которая болтала о чем-то со своей внучкой. Волгин нахмурился. Он все еще не понимал.
Княгиня же с улыбкой подвинулась к князю.
— Если они думают обмануть этих ослов-простолюдинов, то я знакома с Королевой почти полвека. Смогу отличить фальшивку от оригинала.
Минуту Волгину казалось, что он ослышался.
— Почему?..
— Манеры, мимика, выбор вина. Красное полусухое, серьезно? Дарья всегда пила только белое! А еще… Дарья Алексеевна никогда бы не переступила порог с левой ноги. У нее был бзик на этом. А эта вошла в столовую именно с ней. Дешевая подделка!
И улыбнувшись в лицо ошеломленному Волгину, она выпила свой бокал до дна.
— Думаете, Королева мертва? — спросил Волгин спустя минуту задумчивого молчания.
Его сердце отчего-то начало биться как бешеное. Не верить Державиной было глупо. Уж кто-кто, а она была наблюдательнее всех людей, с кем сводила его жизнь.
Но… Это же…
— Безумие!
— Возможно… Но также очевидно, что настоящая Дарья Алексеевна очень не хотела показывать Марьяну публике, а эта… — и она кивнула в сторону Кировой. — Сделала все быстро. А еще с помпой.
— Вы в самом деле думаете, это…
— Конечно. Все произошло еще две недели назад, в тот самый день, когда Королева впервые пропустила встречу литературного клуба. Судя по отчетам о встречах, она целый век не пропускала ни одного заседания, исключая тех нескольких лет, что провела в Башне, да и тогда писала туда письма. И вот…
И Державина развела руками.
— Нет, вы можете мне не верить, но вы вспомните меня, Владимир, когда в скором времени Марьяну Васильевну венчают. И нет, не с вашим Сашей, и не с Игорем Илларионовым, хоть этот брак меня бы не удовлетворил. А со всей очевидностью с тем юным ублюдком, что, кстати, весьма похож на отпрыска Королевы в молодые годы…
Закрыв рот веером, она захихикала. Волгин был ошеломлен.
— Нет…
— О, да! Тут уж я не могу ничего предполагать, но разве вы не видите? В них много схожего! Он так же мерзко ведет себя за столом!
— А вы знаете, что это за ничтожество рядом с ним? — спросил Державину сидевший рядом еще один князь. — Кажется, это какой-то лакей!
Державина же наклонила голову, всматриваясь во второго парнишку. Ее глаза отчего-то блеснули.
— Это переворот… — бормотал Волгин. — Что же, Домна хочет взять власть⁈
— Не хочет, Владимир Григорьевич. Она уже добилась власти. А этот юнец очевидно ее билет в королевскую опочивальню.
Волгин аж дернулся. И тут на них обратили внимание — одним из заинтересовавшихся резкими движениями князя была Кирова, и на смотрела прямо на их компанию. Почтив ее фальшивой улыбкой, Волгин кивнул. То же самое сделала и Державина.
Взгляд Кировой держался еще пару секунд, а затем она, извинившись, покинула зал. Когда дверь закрылась за ее спиной, Волгин выдохнул.
Жуткая женщина. Красивая, этого у нее не отнять, но от этого она только страшнее.
— … Но ведь нужно что-то делать… — шепнул он Державиной. — Если Инквизиция еще и узурпирует королевскую власть, то…
— Уже-уже, Владимир. Вы что не слышали?..
И снова улыбнувшись, Державина кивнула служанке, чтобы та подлила Волгину немного вина. Схватив бокал, князь выпил его одним махом.
— Нельзя ждать! Нужно остановить эту суку! Дарья дала ей все!
— Конечно, — кивнула Державина снова сделала знак, чтобы бокал Волгина всегда был полон. — А она хочет больше…
И хихикнув в веер, Державина блеснула своими хитрыми глазами.
— Мы, женщины, всегда хотим больше. В этом я нашу Нику понимаю как никто.
* * *
От скуки я был готов лезть на стену, а тут произошло кое-что, что заставило меня заинтересованно взяться за бокал.
Домна ушла, и вот уже минут двадцать не появлялась. Вряд ли она так долго сидит в туалете, а значит…
Есть только один способ проверить!
Улыбнувшись, я прикрыл глаза и тут же увидел какую-то комнату с диваном и полностью занавешенными окнами. Передо мной было хмурое лицо Лаврентия, а по нему — одна пощечина за другой — лупила Кирова. И судя по тому, как быстро он краснел, она была зверски зла.
Нет, просто ЗВЕРСКИ! Наверняка узнала о нашей стычке в саду. Интересно, Григорий уже лежит где-нибудь в луже собственной крови?
— Так ему… Так ему, Домна, продолжай! — хохотнул я, запивая свою победу вином. — За Марьяну! За мою монетку!
Еще один удар, и, кажется, Кирова устала. Лаврентий что-то сказал и тут же снова заработал пощечину. Отвернулся, но продолжил говорить. Кирова же тяжело дышала — ее декольте прямо блестело от пота. Одна капелька за другой, пот скатывался в ложбинку между двух ее грудей.
Закончив, Лаврентий посмотрел прямо на Кирову, а та… Схватила его за ворот, а затем Инквизитор оказался очень и очень близко. Настолько, что…
Я вздохнул. Этого мне видеть точно не хотелось — а ведь, они целовались, и весьма страстно. В следующий миг Кирова принялась стаскивать с Лаврентия одежду, а тот увлеченно занимался ее декольте.
— Гадость какая… — вздохнул я и, открыв глаза, вновь оказался в зале со всеми этими старыми занудами.
Из двух зол я выбрал второе. Все же видеть, как раздевают Лаврентия мне хотелось меньше. В горле запершило, а спасти меня мог только бокал вина. К счастью, в нем недостатка не было.
Иван же продолжал что-то болтать над ухом.
— … Странно, что ты вообще доверил Дарью какому-то серийному убийце-парикмахеру с замашками Робина Гуда…
— Я не доверил. Она сама так захотела.
— Что⁈ Ты же ее даже не видел!
— Не видел, но не родился еще тот, кто смог бы удержать ее против ее воли. А раз она живет у Мастера, значит, сама сделала такой выбор. Поверь, я ее знаю…
— А как же Олаф?
Я поморщился. Лучше бы он не упоминал этого имени.
— Значит, так надо было.
— Как так? Жить с ним СОТНЮ лет!
Скрипнув зубами, я попытался поймать это летучее недоразумение, но он в проворстве не уступал мне в лучшие годы.
  
— Она с ним не жила, идиот! — прошипел я, вызвав оживление придворных. — Не слышал, что они даже спали в разных комнатах!
— Ага-ага, — хихикал Иван, нарезая вокруг меня круги. — А этого Василия ей ветром надуло! Как минимум, один раз…