Маленькая для Шопена (СИ)

- Хорошо...Только мне далеко ехать домой после пар. Так что давай сразу после универа забери меня куда-нибудь, а потом пойдем на твою вечеринку.
- Могу забрать в общагу.
- Крутяк. Никогда не была в общаге. Это типа пельмени, тараканы и игра на гитаре?
- Общественная параша, ржавая душевая и пять человек в комнате. Норм?
- Супер! Зато не скучно.
- Значит заберу тебя после пар.
- Левретов, а ты номер где взял?
- Там, где взял там больше не дают.
Нет, это точно не ботан. Я наьралась наглости и спросила:
- Слушай я если честно не помню ху из ху. Так что скажи мне ты был в очках и в белом свитере?
Замерла в надежде…
- Нет, это Сашка. А я был в черной водолазке, с бородкой!
Есть! Бинго! Значит Димка — это тот красавчик. Ну хоть в чем-то мне везет. Не всегда ж мордой в грязь.
Подумалось о том, что ответить мог и Шопен. Дал бы он мне трубку, позволил бы говорить с Димой? Стало интересно...Скорей всего нет. Я даже была в этом уверена. Назло б не дал и мне ужасно захотелось сделать назло ему самому. Пойти…пропасть на всю ночь, напиться. Вытворить что-то дикое. Потому что внутри все бурлило, переворачивалось, я была наэлектризована как неисправная электростанция.
***
Теперь у меня появился новый гардероб. Спасибо телке. Надо отдать ей должное, она возила меня по крутым магазинам. Брендовый магазинам. У нее был очень неплохой вкус, я бы сказала шикарный, она помогала мне выбирать вещи. Дорогие вещи, настолько дорогие, что когда смотрела на ценник, у меня кружилась голова. Никогда ничего подобного в моей жизни не было раньше. Но я начала привыкать. К хорошему, очень быстро привыкаешь. Мой шкаф ломился от вещей. Платья, спортивные костюмы. Джинсы юбки. Сарафаны. На любой вкус. Но…все эти вещи скорее подходили девочке, куколке, но никак не сексуальной кошке, которой я хотела быть.
Мне впервые захотелось выглядеть как взрослая. Я была взрослой. Даже не так. Мне хотелось выглядеть соблазнительно. Мне хотелось знать насколько сексуальной я могу быть. Порылась в своем шкафу. Ничего, естественно, не нашла такого. Потому что Шопен бы не позволил купить мне такие вещи. Он бдил. Пересматривал все что покупали мы с Таней, а потом выбрасывал или говорил вернуть в магазин то, что считал слишком вычурным.
И впервые после того, как наведалась к ним в последний раз в комнату перевернула там все, я снова туда пришла. Открыла ее шкаф. Разделась наголо в их комнате. Долго смотрела на себя в зеркале. Мне нравилось мое тело. Высокая вздернутая вверх грудь. Плоский живот. Длинные худые ноги. Тонкая миниатюрная талия и крутые бедра. Платья телки оказались на меня очень большими. Толстая корова. Боже, как же я ее ненавидела. Сейчас особенно, глядя на их постель, застеленную шелковым покрывалом. С раскиданными подушками и следами вмятин. Сбоку. Перед тем, как уезжать, кто-то из них сидел на постели. Я думаю это Шопен смотрел как она одевается. Какой он ее видел? Красивой, женственной и сексуальной? Она его привлекала, он ее хотел? Как часто хотел? От одной мысли об этом у меня закружилась голова, сжались руки в кулаки. Я сжала челюсти до скрежета. Мне не хотелось думать о том, как он ее трахает. Не хотелось даже представлять это. Меня трясло от одной только мысли и все же я понимала, что так и есть…трахает. И может быть каждую ночь. Твари! Ненавижу обоих!
Аккуратно повесила вся ее платья на место. Подобрала свой халат. И голая пошла к пианино. Отодвинула стул. Села, взмахнул руками. И начала играть. Сыграю не то, что он любил. Сегодня мне хотелось сыграть другое. То, что, что нравится мне самой. Но это опять был Шопен. Я сама не поняла, что снова играю именно то проклятое Минор.
Ягодицам холодно сидеть на кожаном сидении, из окна слегка дует и мои соски становятся вытянутыми и твердыми.
 
Поворот ключа я услышала издалека, но с места не сдвинулась. Я играла. И не могла остановится. Мне нравилось. Это было ощущение адской свободы. Это был полет в нирвану, когда я принадлежала только себе и играла Шопена не потому, что ОН приказал. Послышались тяжелые шаги по коридору, и я понимала, что сбежать не успею. Как и одеться. Внутри появилось какое-то дикое чувство, дерзкое, бешеное. Я хочу, чтобы ОН увидел меня такую.
Понял, что я не ребенок, что я не мелкая, не маленькая. Я женщина! У меня есть соблазнительное тело, грудь. Я выросла. Я не куколка, черт возьми и не зверушка!
Шаги смолкли за дверью. Какое-то время он стоял, прислушивался, потом распахнул ее и я поняла, что он замер на пороге. Он видит меня сбоку. В профиль. Мои волосы собраны в косу и даже не укутывают мое совершенно голое тело. От одной мысли, что Шопен смотрит на меня, в горле начинает драть и я невольно выпрямляю спину еще сильнее, еще больше. Выпячивая грудь вперед, так что сама вижу свое отражение, свои торчащие груди и острые кончики темно алого цвета. Кажется что сейчас он уйдет. Яростно хлопнет дверь. Но этого не происходит и я понимаю, что Шопен смотрит. Играю быстрее, сильнее вздрагивая всем телом, ощущая нарастающее возбуждение, представляя как он стоит там в своем пальто, в сапогах, с тростью. Как волосы падают ему на лицо и голубые глаза смотрят на меня из-под густых светлых бровей. Я хочу знать какие они … его глаза в этот момент. КАК он смотрит на меня. Дышать становится все труднее, на меня волнами накатывает самое бешеное возбуждение из всех что я когда-либо испытывала в своей жизни. Между ног начинает пульсировать. Как будто там есть некая точка, которая набухла, воспалилась и ее срочно надо сдавить пальцами, а еще лучше вогнать эти пальцы внутрь, во влагалище. И таранить. Сильно, жестко. Таранить и представлять себя, распластанной на крышке пианино...себя под ним. Под Шопеном!
Дверь с бешеным треском закрылась. Содрогнулась вся комната от удара. Послышались быстрые хромые шаги по коридору. И я дернулась всем телом. Одна рука на клавишах, другой скользнула себе между ног, раздвигая пальцами нижние губы, сжимая пульсирующий клитор и содрогаясь всем телом в оргазме. Не первом, всегда о нем…всегда про него. Только теперь уже нагло и осознанно. С пылающими щеками и воспаленным телом. Мне страшно и одновременно кипит адреналин. И я вдруг понимаю, что теперь многое изменится. Потому что если не изменится я наверное натяну петлю себе на шею и повешусь над этим пианино под высоким потолком.
Подняла с пола халат, накинула на вспотевшее голое тело, аккуратно закрыла крышку пианино и пошла к себе в комнату. Внутри саднит разочарование и неудовлетворённость, какое-то ощущение, что я обманула сама себя. Что все это ненастоящее. Настоящим было бы если бы он подошел ко мне и дотронулся, если бы это его длинные пальцы скользнули мне между ног. Захлопнула дверь комнаты и сползла по стене на пол, кутаясь в халат и запрокидывая голову, закрывая глаза. Чувствуя себя полностью опустошенной.
Мне чего-то хочется. Зверски хочется, до ломоты в костях и сумасшедшего сердцебиения. Не чего-то, а кого-то. Я хочу Шопена. Как мужчину. Я хочу, чтобы он занялся со мной сексом.
От одной мысли об этом все внутри сжалось, а потом вспорхнуло и взмыло вверх, и снова вниз. Говорят, что это бабочки. Нет, ни хрена. Я не такая романтичная и никаких бабочек внутри меня нет. Есть похоть, потребность удовлетворить свои желания, звериный голод. Это он терзает мое тело, это голод вздергивает мои соски и снова заставляет набухнуть клитор.