Полуночный охотник

– Вот в такие земли загнали нас духи, – вздохнула Сельга. – И тебя, юная гейда. Впрочем, сейчас у нас на берегу почти спокойно. Мы живем тихо: ставим сети, вялим рыбу, ходим в лес по ягоды, но далеко не забираемся. Переходим с места на место, пока есть пища или пока не прогнали… И тогда, без защиты свыше, мы снова уходим, все дальше на север…
– Мое племя тоже так бродило, – дрогнувшим голосом сказала Кайя.
И замолчала, вспомнив Кэрр.
– И что с ним стало? – спросила старуха. – Оно нашло себе пристанище?
– Да, нашло… Но за это пришлось заплатить.
Все трое старейшин дружно закивали. Кайя поняла, что они уже думали об этом. И вполне готовы платить, лишь бы найти себе покровителя.
– Я была частью этой платы, – мрачно добавила девушка.
И снова – ответные кивки. А Сельга добавила, прищурившись:
– Меня не удивляют твои слова. Я вижу, что ты посвящена духам. Я хоть и не гейда, однако мой брат был шаманом, и я тоже кое-что способна увидеть и понять…
Она повернулась к старейшинам, пошепталась с ними и сказала:
– Мы дадим тебе приют, Кайя. Можешь жить рядом с нами сколько захочешь.
– Но покуда не пройдешь очищение, – буркнул старик, – в селение тебе нельзя. Наверняка за тобой притащилась уйма чужих духов!
– Еду готовь себе сама, – добавила Сельга, – утварь мы тебе дадим.
– Благодарю вас, добрые люди, – склонила голову Кайя.
Она была тронута. Хоть и понимала, чем обязана дружелюбию этих бедолаг – да и тому, что ее боятся пускать под кров.
«Не просто так они меня привечают. У них нет шамана, они уже несколько раз об этом сказали. Наверняка сперва будут присматриваться, а потом предложат стать их гейдой, – подумала девушка. – Все как и предсказывала Сила Моря…»
Кайя пока не решила, надо ей это или нет. Но она не знает, куда идти, а эти изгнанники добры к ней. Ведь не случайно Каврай привел ее именно сюда?
«И это то самое племя, в котором родился Безымянный нойда… Может, мне суждено исправить причиненное им зло?»
– Мы покажем тебе хорошее место, где можно поставить вежу, – сказала Сельга. – Тут неподалеку, за дюнами, есть березовая роща…
За спиной женщины беспокойно зашевелились сидящие подростки. Сельга обернулась, окинула их жестким взглядом.
– Мы покажем нашей гостье место и поможем устроить жилье, – твердо произнесла она. – А сейчас пришло время песен. Младшие, садитесь ближе к огню. Акка Куда!
Подростки расступились, пропуская вперед ветхую, беззубую старуху. И как только ей удалось перейти через море?
– Мы закончили говорить о делах. Прошу, спой нам о севере, который всегда ждет с распахнутой пастью… Да не иссякнет наша память! Да укрепятся наши сердца!
Остаток долгого вечера Кайя запомнила урывками. Ей страшно хотелось спать, но встать и уйти было невежливо. Сквозь дрему она слушала долгие песни старой Куды, и образы из этих песен приходили к ней в сновидениях. Явь сливалась с вымыслом; боги и духи из песен выглядывали из сумерек, всматриваясь в лица живых. Кайя вздрагивала, терла глаза и видела, что никаких духов нет. Только изгнанники рода Лахтака слушают старухины песни, и отблески пламени пляшут на их неподвижных лицах.
Да и было от чего им застыть!
«Право же, такое чувство, что я снова угодила к акке Кэрр», – думала Кайя, слушая пение старой саами…
Путь к северу тянется берегом моря,
Пока не укроется вечными льдами:
Им плыть сквозь туман до скончания мира,
Тепла не узнать, никогда не растаять.
Под ними, во тьме, есть еще одно море,
Покрытое льдом, а под ним еще третье.
Там, в Донной стране, в глубочайших глубинах,
Есть вежа владычицы Нижнего моря.
От смертных людей Ябме-Акка ей имя,
От взора ее все болеет и чахнет,
И алчет она, собирая добычу,
Охотиться шлет сыновей-людоедов.
Владыка Пурги насылает бураны,
Владыка Морской разверзает пучины,
И Черной Морскою Стеною владеет
Тот, что пробуждает великие волны.
Безглазы все трое, но чуют поживу,
И каждый два рта на нее разевает:
Уста на лице, и уста среди брюха,
И все острозубы, и все ненасытны.
Зломерзкого гнуса гудящие тучи,
Мошка́ и комар – вот их младшие сайво,
А стаи косаток, волков океана —
Послушные зову охотничьи своры.
Три брата на промысел ходят ночами
И гонят живых, словно диких оленей.
Погублены жизни, похищены души,
И полнится вежа несметной добычей…
– Наша гостья загрустила, – донеслось до Кайи сквозь дрему. – Уж не съели ли сыновья Алчущей ее радость?
  
– Меня заставили задуматься песни почтенной акки, – сказала Кайя. – Почему бы не спеть что-нибудь… повеселее? О щедрых духах леса и морского берега, о доброй охоте и вкусной рыбе?
– Наши песни – предостережение, – ответила Сельга. – Мы поем их, чтобы всегда помнить, что нас ждет. Для нас, проклятых, нет безопасного места на свете. Мы должны всегда помнить, – обернулась она к подросткам, – что за преступление бывшего родича боги осудили нас на погибель. Зло может прийти откуда угодно. Но даже рыба бьется в сетях, пытаясь отсрочить смерть. Мы должны уметь постоять за себя…
– Если бы я могла снять ваше проклятие! – воскликнула Кайя. – Но я совсем неумелая гейда. Правда, у меня есть…
Она прикусила язык. «Не успела отказаться от Силы Моря – и тут же бежать к ней за помощью? Пусть даже ради благой цели…»
– Оно и видно, что ты неумелая гейда, – проворчал старик. – Такая скорее навредит, чем поможет. Особенно если возьмется за что-то непосильное…
– Мы видим, ты добрая девушка, – поспешно добавила Сельга. – Просто не хотим, чтобы ты чем-то навредила себе… и нам. А проклятие… Боюсь, помочь нам по силам лишь богам… Ты устала, дитя. Ступай спать. Эй, парни, чего расселись? Идите в рощу, возведите для гостьи вежу!
* * *
Березовая роща росла неподалеку от берега, между лесом и морем. На пологом холме среди дюн вразнобой торчало несколько десятков потрескавшихся серых валунов. Одни были выше самой Кайи, другие ей по пояс, третьи по колено. Валуны образовывали неровный круг, в котором прямо из мелкого песка росли скрюченные тундровые березки.
«Березы точно не стали бы расти там, куда добегают волны», – подумала Кайя, глядя, как трепещут треугольные листья на соленом ветру.
Пока подростки под руководством Сельги споро строили летнюю вежу из коры и плавника, Кайя перенесла в рощу поклажу из лодки. А когда те закончили, достала из мешка с едой горсть дорожной пищи и с поклонами раскидала на все стороны света.
– Духи незнакомой земли, я приветствую вас! Примите мое угощение!
Подростки глядели на нее изумленно и испуганно.
– Не всяких духов следует кормить! – робко заметил один из них.
– Я предпочитаю дружить, а не враждовать, – ответила Кайя. – И с людьми, и с духами.
– Дружить можно только с равными, – заметила Сельга, уходя. – Впрочем, тебе виднее, ты – гейда…
Кайя была слишком сонной, чтобы распознать насмешку в ее голосе.