Калейдоскоп ужасов: Захватчик
Пожалуй, в семье Беа были самые странные разговоры в мире. Однако, по крайней мере, у Беа была новая тушь, а это уже хоть что-то.
* * *– Крутые джинсы, – заметила Оливия.
Они с Беа, Кайлой и Мейв снова сидели в кофейне. Беа заметила, что во время обеда девочки из танцевальной группы постоянно паслись в салат-баре, как коровы на лугу. Она же приносила ланчи из дома, сегодня это был сэндвич с миндальным маслом и медом, пара морковок и хумус. Беа очень хотелось попросить у родителей вместо ланча деньги на обед, чтобы она могла перекусить с остальной командой. Но салат-бар был не лучшим аргументом для их убеждения, ведь овощи в здешних салатах наверняка были недостаточно экологически чистыми.
– Спасибо, – ответила Беа. – Надеюсь, я ничего на них не пролью. Извечная проблема белой одежды.
– А мне нравится твоя тушь, – добавила Кайла. – Смотрится мило. Тебе предстоит потренироваться делать наш фирменный макияж для выступлений. Он довольно яркий.
– Ага, – включилась Мейв. – И мы используем лак для волос с блестками. Он тяжело смывается, зато в свете софитов выглядит бомбически.
– Привет.
Беа подняла взгляд и увидела девочку, вставшую перед их столиком. У нее были яркие волосы цвета фуксии, мешковатое черное платье и колготки в черно-белую полоску.
– Я так понимаю, я не прошла отбор в команду?
– Ты все правильно понимаешь, – Оливия улыбнулась так, будто сообщала какую-то хорошую новость.
– Ну и ладно, – сказала незнакомка. – Хотя мне до сих пор кажется, что я могла привнести в вашу команду что-то новое.
– Если говоря «новое», ты имеешь в виду «странное», то да, определенно могла бы, – заметила Оливия.
Кайла и Мейв расхохотались.
– Что ж, ограниченные люди ограничены во всем, в том числе во вкусе, – не осталась в долгу девочка. – Тем не менее я снова собираюсь на отбор в следующем году. В другой раз повезет, не так ли?
– О, везение тебе точно пригодится, – хмыкнула Оливия. – Почему ты вообще разговариваешь с нами? Разве тебе не стоит сейчас тусоваться со своими странными дружками, которые выглядят как какие-то сектанты?
– Это вы настоящая секта, – сказав это, девочка направилась к выходу.
– Секта, для которой ты недостаточно крута, – крикнула Оливия ей вслед.
Кайла и Мейв снова расхохотались, громче прежнего. А Беа задумалась, должна ли она смеяться вместе с ними. А затем спросила:
– Кто она?
– Софи, – ответила Оливия. – Она уже второй год подряд пытается пройти отбор и снова в пролете. Уже давно можно было догадаться, что танцы – это не ее.
– Она танцует модерн, – добавила Кайла. – Это когда выдаешь странные телодвижения босиком за танец.
– К тому же, – присоединилась к разговору Мейв, – она носит мешковатые платья, потому что она жирная. А жир не может быть частью танцевальной команды.
Беа почувствовала легкое покалывание где-то в животе. Софи совсем не показалась ей жирной. Да даже если и так, что с того? Родители Беа всегда учили ее, что все люди выглядят по-разному и в этом нет ничего ужасного. И потом что плохого в стиле модерн? Беа сама брала уроки модерна в прошлом году, и ей понравилось. Этот стиль намного свободнее балета, а танцевать босиком было даже весело.
Но спорить с девочками ей сейчас не хотелось, ведь она только-только вошла одной своей не босой ногой в их команду и, напротив, старалась им понравиться. А вдруг Беа не знала чего-то о Софи, что знали девочки? Может быть, та сделала что-то такое, настолько плохое Оливии, Кайле или Мейв, что теперь они не стесняются так грубо обходиться с ней. Но даже когда Беа подумала об этом, где-то в глубине души ее внутренний голос продолжал тихонько ворчать, спрашивая: «Разве вообще кто-нибудь заслуживает, чтобы с ним так обходились?»
* * *Беа лежала в своей кровати, но спалось плохо. Было что-то в новом доме, что не давало ей покоя. Может быть, дело в том, что в ее комнате всегда было слишком холодно или что странный запах виноградной жевательной резинки никогда не исчезал. Или, может, она просто еще не привыкла считать этот дом своим. Просыпаясь среди ночи, в первое мгновение она не могла сообразить, где находится, и ей все еще приходилось вспоминать дорогу в ванную.
«Ты дома, ты в безопасности. Ты дома, ты в безопасности, – снова и снова повторяла Беа в голове. – Ты дома, ты в безопасности, ты…» – пока в конце концов не погрузилась обратно в сон.
Жуткий грохот со стороны комода разбудил ее.
Беа села на кровати и заметила, что ее шкатулка упала на пол. А рядом со шкатулкой на четвереньках ползала девочка, пытаясь собрать разбросанные украшения.
Беа протерла глаза, затем посмотрела снова, чтобы убедиться, что действительно видит то, что видит. Девочка не исчезла.
– Эм… Извините? – только и смогла сказать Беа, хотя это было глупо. Это не Беа была непрошеной гостьей, а девочка, и сейчас Беа следовало спросить, кто она и что делает в ее комнате. Может, это грабитель? Если и так, то не слишком ли юный? На вид они с девочкой были ровесницами.
Девочка вздрогнула и подняла глаза.
– Ой, мне так жаль! – воскликнула она странно наигранно, учитывая ситуацию. – Я не хотела тебя разбудить. Я случайно опрокинула твою шкатулку для украшений. Я такая, такая растяпа!
Девочка встала. Ее длинные вьющиеся каштановые волосы были уложены в красивую прическу, а на макушке красовался большой розовый бант. Она была одета в пушистую белую кофточку с огромными розовыми горошинами и розовую короткую юбку. Ее розовые туфельки в сочетании с белыми носочками по щиколотку, казалось, были сделаны из блестящего пластика.
– Ты кто? – наконец спросила Беа, собравшись с мыслями. – И что ты делаешь в моей комнате?
Девочка улыбнулась. Ее губы были липкими от розового блеска того же оттенка, что и ее розовые серьги. Если она была грабительницей, то крайне избирательной.
– Я Кимберли, – ответила она. – Но друзья называют меня Кимми. И эта комната была моей задолго до тебя.
– Что-что? Я не понимаю. Я, наверно, сплю?
– Если ты действительно хочешь это узнать, я с удовольствием тебя ущипну. Но должна предупредить: я больно щипаюсь! – Кимми изобразила руками клацающие клешни краба и хихикнула.
– Что ты имела в виду, когда сказала, что эта комната была твоей? – спросила Беа, изо всех сил пытаясь подобрать правильные вопросы, чтобы разобраться в этой странной ситуации.
Кимми присела на край кровати, но матрас не заскрипел и даже не продавился. Как будто на него вообще никто не сел. Запах виноградной жевательной резинки усилился, и Беа заметила, что Кимми что-то активно жует.
– Это мой дом и моя комната, – сказала Кимми. – Я выросла тут. И я все еще здесь и всегда буду, пока я есть. – Она снова захихикала. – Ой, какая забавная рифма вышла! Я всегда здесь, Беа. Просто не всегда позволяю тебе видеть меня.
Замешательство Беа сменилось страхом.
– Ты хочешь сказать, что ты где-то прячешься?
– Хм, думаю, это можно было бы так назвать. Я очень хорошо прячусь, смотри.
Кимми закрыла глаза и вдруг исчезла. В изумлении Беа оглядела теперь уже пустую комнату – или нет?
– Эй, я здесь! – позвал голос Кимми. Она снова появилась, сидя, закинув ногу на ногу, на комоде Беа.
Беа раскрыла рот от изумления. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и заговорить.
– Но ты была здесь, а потом вдруг пропала! А теперь ты там!
– А ты, кажется, весьма наблюдательна. Наверно, хорошо учишься, да?
– Я… да, вроде да, – промямлила Беа, все еще не в силах поверить, что этот разговор происходит на самом деле. – Кимми, так ты… призрак?
Кимми поморщилась.
– Я не очень люблю это слово. Но мне очень нравится, что ты называешь меня Кимми, потому что так меня зовут мои друзья! Мы с тобой теперь друзья, правда?
– П-правда, – сказала Беа, но ответ прозвучал так же неуверенно, какой она себя сейчас чувствовала. Она что, только что согласилась дружить с мертвым? Потому что, если Кимми была призраком, это значило, что она мертва, ведь так? Но спросить ее, умерла ли она, показалось Беа невежливым и грубым. – Но есть один момент. Мне кажется, ты взяла у меня кое-какие вещи и спрятала их в шкафу. А друзья не берут друг у друга ничего, не спросив разрешения.