Приключения рождественского пудинга
– Непонятно, – пробормотал он. – И совершенно неожиданно.
IV
Рождественский обед начался в два часа пополудни, и это был настоящий пир. В громадном камине весело потрескивали гигантские поленья, но этот шум перекрывался шумом большого количества говорящих одновременно людей. Суп из устриц был съеден, на столе появились и исчезли две невероятных размеров индейки, успевшие превратиться в кучу костей. И вот теперь настал главный момент, когда в столовую торжественно внесли рождественский пудинг! Трясущийся от старости восьмидесятилетний Певерелл никому не позволил прикоснуться к нему и внес его сам. Миссис Лэйси сидела, сложив руки в немой молитве. Она чувствовала, что в одно прекрасное Рождество Певерелл просто упадет замертво. Но, вынужденная выбирать между риском его смерти на посту и смертельным оскорблением, которое заставило бы его молить о смерти, выбрала первое. Вынесенный на серебряном блюде, рождественский пудинг предстал перед собравшимися во всей своей красе. Он был большим, как футбольный мяч, в него были воткнуты ветка падуба и английский флаг, и его окутывали языки голубого и красного пламени [17]. Раздались восторженные крики «ООО – ААА!».
Миссис Лэйси преуспела лишь в одном: заставила Певерелла поставить пудинг перед ней, с тем чтобы она могла разрезать его, а не разносить блюдо по всем гостям. Когда пудинг оказался на столе, она с облегчением вздохнула. Тарелки быстро разошлись по кругу; пламя продолжало лизать порции пудинга.
– Желание, месье Пуаро! – крикнула Бриджет. – Загадайте желание до того, как погаснет огонь. Бабулечка, миленькая, побыстрее…
С удовлетворенным видом миссис Лэйси откинулась на спинку стула. Операция «Пудинг» прошла успешно. Перед каждым стояла его порция, окутанная огнем. Над столом повисла тишина – все загадывали желание.
Никто не заметил довольно странного выражения лица месье Пуаро, когда тот рассматривал лакомство на своей тарелке. «Не прикасайтесь к рождественскому пудингу»… Что, ради всего святого, значит это зловещее предупреждение? Между его порцией и всеми остальными не было абсолютно никакой разницы! Тяжело вздохнув, потому что позволил сбить себя с толку – а Эркюль Пуаро не любил признаваться в этом даже самому себе, – сыщик взял в руки ложку с вилкой.
– Соус, месье Пуаро?
Детектив с удовольствием положил себе твердого соуса [18].
– Опять стащили мое лучшее бренди, Эм? – добродушно спросил полковник, сидевший на противоположном конце стола. В ответ старая леди подмигнула ему.
– Дорогой, миссис Росс настаивает, что бренди должно быть самым лучшим, – сказала она. – По ее словам, в этом секрет хорошего пудинга.
– Ну-ну, – промычал мистер Лэйси. – Рождество бывает раз в году, а миссис Росс – великая женщина. Великая женщина и отличный повар.
– Вот именно, – поддержал его Колин. – Этот пудинг – просто нечто! М-м-м-м… – Мальчик поднес очередную ложку к открытому рту.
Осторожно, почти робко, Эркюль Пуаро приступил к своей порции пудинга. Съел ложечку. Пудинг был превосходен! Он съел еще одну. Что-то тихонько звякнуло у него на тарелке. Он подцепил это вилкой. Сидевшая слева от него Бриджет пришла на помощь.
– У вас там что-то есть, месье Пуаро… Интересно, что?
Сыщик очистил небольшой серебряный объект от изюма, налипшего на него.
– Ого! – воскликнула Бриджет. – Это пуговица холостяка. У месье Пуаро пуговица холостяка!
Детектив опустил небольшую серебряную пуговицу в сосуд с водой для мытья рук [19], который стоял рядом с его тарелкой, и прополоскал ее.
– Очень красивая, – заметил он.
– Это значит, что вам суждено быть холостяком, – с готовностью пояснил Колин.
– Этого следовало ожидать, – произнес Пуаро серьезным тоном. – Я – старый холостяк, и мне кажется маловероятным, что мое положение могло сейчас измениться.
– Никогда не говори «никогда», – заметил Майкл. – Недавно я читал в газете, что девяностопятилетний мужчина женился на девушке двадцати двух лет.
– Это меня радует, – сказал Пуаро.
Неожиданно полковник Лэйси вскрикнул. Лицо у него побагровело, он поднес руку ко рту и проревел:
– Проклятие, Эммелин! Почему, черт возьми, ты позволяешь поварихе класть в пудинг стекло?
– Стекло? – воскликнула потрясенная миссис Лэйси.
Полковник извлек мешавший ему предмет изо рта.
– Мог ведь зуб сломать, – проворчал он. – А мог вообще проглотить эту дрянь и заработать аппендицит…
Он бросил кусок стекла в сосуд с водой, прополоскал и поднес к глазам.
– Господи помилуй! – вырвалось у него. – Да это же красный камень из какой-то броши. – Он поднял камень вверх.
– Вы позволите?
Пуаро с отменной ловкостью перегнулся через своего соседа, взял камень из пальцев полковника и внимательно рассмотрел его. Как и сказал сквайр [20], это оказался громадный камень рубинового цвета. Когда сыщик поворачивал его, лучи света отражались от граней. Кто-то за столом резко отодвинул стул, а потом придвинул его назад.
– Ничего себе! – воскликнул Майкл. – Здорово, если б он оказался настоящим.
– А может быть, он и вправду настоящий, – с надеждой в голосе сказала Бриджет.
– Не будь дурой, Бриджет. Рубин таких размеров стоил бы десятки тысяч фунтов. Правда, месье Пуаро?
– Без сомнения, – согласился тот.
– Но я не могу понять, – вмешалась в разговор миссис Лэйси, – как «это» оказалось в пудинге.
– Ой! – воскликнул Колин, который только что съел свою последнюю ложку. – А у меня свинья. Так нечестно.
– А у Колина свинья! – мгновенно начала скандировать Бриджет. – А у Колина свинья! Колин – жадная свинья-обжора!
– А у меня кольцо! – произнесла Диана высоким, чистым голосом.
– Отлично, Диана, ты выйдешь замуж раньше нас всех.
– А у меня наперсток, – взвыла Бриджет.
– Бриджет останется старой девой! – хором прокричали мальчики. – Бриджет останется старой девой!
– А деньги у кого? – задал вопрос Дэвид. – В пудинге должна быть настоящая золотая монета в десять шиллингов. Я знаю. Миссис Росс сама мне рассказала.
– Мне кажется, этот счастливчик – я, – подал голос Дезмонд Ли-Уортли.
Сидевшие по обе стороны от полковника услышали, как тот пробормотал:
– Кто бы сомневался…
– А у меня тоже кольцо, – сказал Дэвид. Он взглянул на Диану. – Интересное совпадение, правда?
Веселье продолжалось. Никто не заметил, как месье Пуаро машинально, как будто думал о чем-то другом, спрятал красный камень в карман.
После пудинга были поданы сладкие пирожки с начинкой из изюма и миндаля и рождественский десерт. А потом взрослые участники обеда удалились, чтобы вздремнуть перед чаем и церемонией зажигания елки. Однако Эркюль Пуаро проигнорировал сиесту – и отправился на громадных размеров старомодную кухню.
– Позволено ли будет мне, – начал он, осматриваясь и лучезарно улыбаясь, – поздравить повара с великолепной едой, которой я только что наслаждался?
Последовала короткая пауза, после которой на сцену величественно выплыла миссис Росс. Она была крупной женщиной – Господь не пожалел на нее материала – и вела себя с достоинством герцогини из какого-то спектакля. Две худые и седые женщины мыли посуду в посудомоечной, а девушка с волосами, как пакля, безостановочно перемещалась между кухней и посудомоечной. Но было ясно, что все это лишь декорация; настоящей королевой кухни была миссис Росс.
– Рада, что вам понравилось, – благосклонно произнесла она.
– Понравилось?! – воскликнул Эркюль Пуаро. Экстравагантным жестом иностранца он поднес кончики пальцев к губам, поцеловал их, а потом послал этот поцелуй в потолок. – Да вы просто гений, миссис Росс! Гений! Никогда еще я не ел так вкусно. Устричный суп… – тут он издал выразительный звук губами, – и ваша начинка. Начинка из каштанов в индейке – никогда в жизни я не пробовал ничего подобного.