Мезозой. Дилогия (СИ)

Трескался и раскалывался асфальт, обнажая неприглядное дымящееся нутро разгромленных городских коммуникаций, валились здания, бежали люди, выпучив глаза и ожидая, что их через долю секунды испепелит «атом». Атома, кстати, так и не было. Инфраструктуру отработали точечными ударами, а спустя несколько часов в город вошли польские танки. В них не было никакой нужды, область, лишившаяся всего, что способно стрелять, и так не могла себя защитить. Но новенькая натовская техника, загодя переброшенная в Варминско-Мазурское воеводство в рамках учений, наводила на и без того сломленных жителей настоящий ужас своими массивными бортами и гусеницами, сминающими все на своем пути. Все рухнуло.
  
Руководство области бросилось в ноги победителям, те милостиво приняли ее в свой состав, и уже через полгода возобновилась вполне нормальная жизнь. Люди ходили на работу, новые хозяева взялись ремонтировать то, что порушили и даже больше, словом, для рядовых граждан изменилось мало. Это потом начались языковые комиссии, перенятые у прибалтийских братьев, это потом вскрылись вопиющие случаи стерилизации женщин и мужчин против их воли (жертв даже не ставили в известность). Мать Кирилла, кстати, тоже пострадала от этого и долго лечилась всеми возможными средствами, пока, наконец, не родила его, долгожданного. Но о втором ребенке пришлось забыть раз и навсегда — организм был слишком сильно отравлен и истрепан ядом «лекарей», переступивших клятву Гиппократа как грязную лужу.
Ей было тридцать, и их с отцом жизнь на удивление налаживалась. Мама давно ушла из зоопарка в администрацию дома культуры, а отец так и работал с животными, но заработок его ощутимо возрос. Слава о Георгии, тихом мужчине с кроткими глазами и волевым подбородком, поползла по всему городу и дальше, люди приезжали даже из-за границы.
Все дело было в удивительном чутье и понимании животных. Георгий умел по-настоящему общаться с четвероногими, что удавалось немногим, и за годы работы в столь непрестижном, но интересном месте, он многое узнал и превратился из талантливого самоучки в признанного эксперта. Он определял, в чем проблема с тем или иным животным, лишь бегло осмотрев его, и первое время лечил без лицензии. Начальство закрывало глаза, пока сверху не погрозили пальчиком. Однако и тогда руководители не бросили талантливого работника и продавили его на краткий курс ветеринарии, а потом и на экзамен. Слышались возмущенные возгласы, но когда Егор исцелил отравившуюся ядом от тараканов таксу, любимую собаку одной большой шишки, недовольные как по команде захлопнули рты и начали искать несправедливость в другом месте.
С лицензией дело пошло на лад, и к рождению Кирилла у родителей уже была неплохая квартира. Это потом, после внезапной и трагичной смерти кормильца, все покатилось под откос, а тогда Кирилл проводил с отцом очень много времени, а семья ни в чем не нуждалось.
Они часто гуляли, по выходным нередко выбирались на природу, прихватывая с собой приятелей Кирилла — и русских, и поляков, и всех прочих, друзей было много. Отец часто рассказывал Кириллу интересные вещи, захватывающие истории, он всегда умел удивить и увлечь.
Казалось, Георгий знал все сказки и притчи всех народов мира и разбирался во всем, что будило в нем хоть какой-то интерес, но сознательно отвел себе скромную роль в этом огромном мире, где на любом этаже выше первого начинается не просто конкуренция, но битва насмерть. Его не интересовало все это, больше всего он ценил размеренное течение жизни и покой. Даже деньги Георгий зарабатывал без особого удовольствия, просто понимая, что однажды его не станет, а Кириллу как-то нужно будет жить. Но никто и подумать не мог, что смерть постучится так рано. Отцу было всего сорок шесть.
И сейчас, досматривая сны в преддверие первой смены в охране, Кирилла осенило. Он прекрасно помнил, как выглядит Георгий. Он помнил, как тот ходил, что любил делать, как говорил. Он помнил мимику и жесты. Помнил все, кроме голоса. Но теперь, в короткий миг прозрачной предутренней ясности, вспомнил и его. Это он звучал в его голове. С ним говорил отец.
  
66
 
Начальник охраны стоял, широко расставив закованные в ботинки ноги и заложив руки за спину. Он задумчиво глазел на небо, чуть выпятив массивную челюсть и прищурив глаза.
И все же не вышел Расим ростом — переодень начохраны в джинсы и рубашку, запусти на прогулку по центру Крулевца и наблюдай. Никому и в голову не придет, что коренастый, чуть туговатый на вид сорокалетний мужчина не просто активно занимается спортом, но и вполне может задать неплохую трепку целой компании задир.
Расим оторвался от созерцания чистейшего неба и шагнул навстречу.
— Привет, — он протянул руку, Кирилл пожал ее. — Привыкай, твой рабочий день будет начинаться отсюда. Охрана базируется в административном здании автопарка, там у нас раздевалка, а ниже склад с обмундированием. Все дело в том, что у нас в основном выездная работа, поэтому логично бросить якорь поближе к машинам, понимаешь?
— Так точно, — кивнул Кирилл — он был весь взволнован.
— У нас нет воинской дисциплины, но такой ответ мне нравится, — каменное лицо Расима рассекла трещина сухой полуулыбки. — А еще синяки у тебя классные, достойное мужское украшение… Топай по наружной лестнице наверх и попадешь в раздевалку. Твой ящик седьмой, открывается от личной карты, ничего сложного. Там три комплекта формы, каждый носится два дня, если не было форс-мажора. После двухдневной носки сдаешь в прачечную на первый этаж и получаешь взамен другой. Если что-то не подойдет по размеру — дуешь на склад, он тоже на первом этаже, за той же дверью, что и прачечная, только слева.
Сегодня времени на экскурсию нет, но в подвале у нас нечто вроде полицейского участка — если кто-то дебоширит, мы его перевозим туда, где хулиган гостит до ближайшего челнока. Внизу нет ничего интересного, это просто для информации.
— И часто туда попадают?
— Не-е, — засмеялся Расим. — За все время было двое, из первой партии. Но там вина кадровиков, проглядели умело запрятанное криминальное прошлое. Все, топай. Жду тебя здесь через десять минут, поедем учиться жизни. Да, и рюкзачок из шкафчика прихвати.
Не теряя времени, Кирилл резво поднялся по лестнице и дернул дверь на себя. Та распахнулась, и он нос к носу столкнулся с Ионом. Ион уже напялил крутую экипировку охранников и смотрел на Кирилла с вызовом, плохо сочетающимся с опухшим лицом. Синяки на лице румына давали фору Кирилловым, и тот прекрасно знал это, но непомерный гонор и патологическая неспособность признать собственное поражение заставляли его хорохориться до последнего.
Кирилл отошел в сторону и пропустил бывшего оппонента, ожидая при выходе толчка в плечо или какой мелкой пакости. Но тот прошел мимо, пронеся могучий корпус в считанных сантиметрах от Кирилла.
«— Не понял юмора. Чего он тут делает? Я что, зря старался, зря нос мне поломали и ногу чуть до колена не отхватили?!» — волнение быстро уступило место гневу, и Кирилл, проводив ненавидящим взглядом спину Иона, ворвался внутрь.
Там, в светлой просторной комнате, вовсю переодевались другие бойцы. Он кивнул им и получил в ответ такие же кивки, только более солидные и сосредоточенные. Все они видели его в деле на ринге и, кажется, сразу зауважали, но еще не определились до конца со своим отношением к новичку. Тому все же требовалось как-то проявить себя именно в службе, так уж заведено.
Шкафчики охранников оказались больше, чем ожидал Кирилл. Он-то думал увидеть узкий вертикально стоящий гробик, как в раздевалках бассейнов, но на деле ящик выглядел, по меньшей мере, втрое шире и раза в полтора выше. Кирилл провел картой перед сканером, дождался щелчка замка и отворил дверцу.
  
Он увидел три большие секции, разделенные полками. На нижней темнели комплекты формы, затянутые в безукоризненно гладкий и приятно пахнущий новизной полиэтилен, а рядом висели на креплениях два одинаковых серых шлема. Средняя секция пестрела оружием — имелся тазер, инфразвуковая пушка, нож из темного матового композита, связка маленьких, с мандарин размером гранат, компактный пистолет-пулемет и, наконец, навороченная винтовка, как у постовых.