Мезозой. Дилогия (СИ)
Все пятеро приведенных Кириллом динозавров испустили дух, но он каким-то чудом продолжал наблюдать за космодромом, находясь при этом как бы немного в стороне, на южной границе леса. Не понимая, почему так происходит, Кирилл и не пытался найти ответ.
Там и сям лежали неподвижные тела людей и животных, испустивших дух в борьбе за жестокий, но родной мир. Не меньше десятка охранников отдало свои жизни, а вместе с ними и пятеро солдат шейха. Все-таки это были бойцы аль-Хаккани, власти США никогда не позволили бы Флинну держать таких существ. Нет, Флинн однозначно довольствовался прекрасно обученными специалистами, рожденными естественным способом. Даже для Гроско существовали какие-то рамки, нарушать которые было чревато. По крайней мере, пока.
Выстрелы сотрясали верхний уровень челнока, но они стихли почти одновременно с битвой на космодроме. Пятеро выживших мутантов обводили все вокруг настороженным взглядом, будто ожидали еще динозавров. Наконец, один пробубнил что-то в крохотный микрофон и, не дождавшись ответа в наушниках, коротко кивнул своим в сторону челнока. Они поняли, что на борту что-то случилось, и синхронно развернулись к пандусу, когда ударил Вит (или Марья?).
Кириллу показалось, что он успел ухватить зрением стремительный полет пули с управляемой траекторией, вырвавшейся со стороны Черроу и превратившей спину клона в кровавое месиво. От навороченного бронежилета толку не вышло, боец умер еще до падения на бетон. Мертвое тело несколько раз неуклюже кувыркнулось от мощного удара, и невидимка выстрелил снова, а потом еще раз.
Все это происходило стремительно, заняв не больше пары мгновений. До входа в челнок добежал только один солдат, но это не спасло его — в завершении своего броска он получил такую же разрывную пулю, но уже в грудь. Из-за маленького расстояния (выстрел совершался почти в упор) и невероятной убойной силы все, что находилось выше пояса, разлетелось на рваные разноразмерные ошметки, усеявшие и пандус, и площадку, и изуродованные трупы уже подбитых молодцев. В грудь? Значит, стреляли из челнока! Ай да Вит, ай да Марья, ловко! Пока гермодверь была открыта, кто-то из них просочился внутрь незамеченным, втихую поднялся к целям и исполнил их, а потом, как ни в не бывало, вышел на улицу, походя свалив мутанта.
На космодроме стало тихо. Элвин и жалкие остатки его людей стояли посреди туш динозавров и людских тел, обагривших кровью, наверное, каждый квадратный фут взлетно-посадочной площадки. Они со смесью досады и даже какого-то усталого, раздраженного равнодушия ждали своей участи, больше не пытаясь что-то предпринять и маяча всей толпой в десятке метров от челнока. Некоторые и вовсе красноречиво опустили оружие стволами вниз, что в этих условиях было равносильно демонстрации белого флага.
— Мы приносим вам свои извинения, — усиленный голос Вита раскатился по окрестностям, исходя, без сомнений, из леса. Значит, на борту челнока все же была Марья. — Наша миссия выполнена. Люди, причастные к величайшим преступлениям нашего века, убиты. Мы не тронули экипаж челнока, он доставит вас и ваших друзей на орбиту, где ожидает корабль. Нас можете больше не бояться, мы не причиним вам зла. Советуем незамедлительно эвакуировать всех жителей Гросвилля — задействуйте для этого транспорт, его у вас осталось много. Хищники не помешают, все опасные особи уже здесь, лежат без движения возле ваших ног. Всего доброго.
45
Возвращение в собственное тело еще никогда не было сопряжено с такой болью. Кирилл будто не мог уместиться в нем, врезаясь то в ребра, то в темя, то почему-то в колени — те болели больше всего. Суставы гнулись, скрипели, грозя вывихнуться.
Все это время никак не получалось вдохнуть, рот словно намертво заклеили, и только сердце колотилось, как угорелое.
В ушах поднялся нездоровой шум, на глаза начала наползать темная пелена — и Кирилл, наконец, очнулся. Воздух ворвался в горло, как в пылесос, и заскользил дальше, наполняя легкие. Кирилл закашлялся, сплюнул вязкую горькую слюну и задышал.
Тело повело влево, но Сеня с Миланом, кряхтя, поддержали его. Взгляд Кирилла сфокусировался и встретился с полными ужаса глазами Юли.
— Привет, — он выдавил слабую улыбку.
Юля несмело приблизилась к Кириллу, хотела обнять, но передумала, медленно опустила уже поднятые руки — тощий Сеня и тщедушный Милан изрядно напрягались, держа ее возлюбленного. Тот и сам не заметил, как обмяк и возложил весь свой немалый вес на товарищей.
— Вы меня посадите, — спохватился Кирилл. Он не узнавал ни своего голоса, ни дикции — говорил как пьяный, с заплетающимся языком и немного шепелявя. — Сажайте уже, задохлики.
Покряхтывая, Сеня с Миланом аккуратно, словно фарфоровую вазу династии Цин, опустили Кирилла. Стыковка пятой точки с землей прошла мягко и почти бесследно. Спиной Кирилл сразу ощутил прохладную, еще не нагретую восходящим солнцем дверь джипа и с удовольствием навалился на нее.
По логике вещей, друзья должны были накинуться на него с расспросами, но они отчего-то не спешили этого делать. Только встали полукругом, сделали озабоченные лица и не сводили с Кирилла глаз.
— Я в порядке, — заверил их он, прикрыл глаза, выдохнул и шепотом добавил. — В полном порядке…
Кирилл не мог сказать точно, сколько времени прошло. Он периодически проваливался куда-то, уходя из мира и почти сразу возвращался, поняв, что задремал. Подкрадывающийся сон казался Кириллу пугающе крепким и вязким, как болото, откуда так просто не выбраться. Он держался из последних сил, чтобы не заснуть. Что-то тонко пискнуло, подсказывая Кириллу, что его работа еще не закончена.
Стоило задержать на этой мысли фокус внимания, как он вовратился в лесные потемки.
Откуда-то снизу он смотрел прямо перед собой, на чуть колышущуюся стену лесного хвоща. Хозяин сознания, куда занесло Кирилла, совершенно точно не был крупным животным.
«— Аристозух, наверное», — подумал Кирилл.
Картинка начала меркнуть и тускнеть, теряя свои натуральные цвета и оттенки, но усилием воли Кирилл вернул себя в реальность. Вколотое Марьей лекарство теряло свой эффект, вот-вот придется отдавать должок с процентами.
Торвозавр видел неважно — поле зрения было узким, цвета смазывались, а качество «картинки» оставляло желать лучшего. У цератозавра и конкавенатора дело обстояло иначе. В отличие от торвозавра им часто приходилось охотиться на мелкую юркую добычу, и потому зрение этих ящеров отличалось хорошей резкостью и четкостью. О сципиониксе и говорить нечего — маленький хищник прекрасно видел и днем, и ночью. Куда острее человека. Наконец, последний таинственный наблюдатель имел монокулярное зрение — аккурат по центру все было размытым, нечетким, а по краям — наоборот.
Но существо, чьими глазами Кирилл видел мир в данный момент, казалось ему человеком, лежащим на животе в засаде. Он вообще не заметил никакой разницы между зрением неизвестного животного и своим, человеческим видением.
Животное было встревожено и недовольно. Оно проснулось от грохота выстрелов и воплей хищных динозавров, один звук которых заставлял леденеть в жилах кровь. Однако такое большое скопление разномастных хищников в одном месте сбивало существо с толку, пробуждая любопытство. В конце концов, если здесь затеяли такую суматоху, значит, стряслось что-то важное и до мелкой живности никому не будет дела.
Зверь отважился оставить выводковую нору лишь спустя минуту-другую после того, как все стихло. Самка осталась с тоненько, чуть слышно пищащими малышами, теплыми комьями льнущими к матери и пьющими молоко прямо с ее шерсти, где оно скапливается в особых углублениях-бороздках…
«— Рамфодон!» — с удивлением догадался Кирилл.
Самец был вынужден выйти из своего укрытия. Если к ним приближается опасность, способная навредить норе, животным придется бежать, бросив недавно вылупившуюся тройню на произвол судьбы.
Мимо бесшумно прошелестели два легконогих человека. Рамфодон видел только одного, но по звукам понимал, что их двое.