Мезозой. Дилогия (СИ)
— Есть, сэр! — Элвин ликовал.
— Элвин! — прикрикнул Фэнлоу.
— Слушаю? — растерянно спросил тот.
— Никаких потерь.
— Помню.
Едва Фэнлоу завершил разговор, вернул КПК в карман и вновь улегся — разговаривал он всегда сидя — как его опять побеспокоили.
— Рахмет, чего тебе?
— Сэр, плохие новости, — угрюмо возвестил Рахмет. — Мы нашли неопознанное устройство в жилом корпусе. Оно издавало странное пощелкивание. Похоже на бомбу.
Сердце Фэнлоу ухнуло в желудок, откуда шустро скатилось куда-то в район правой пятки.
— К-как бомба? Че-е-е-рт!!!
— Вот и я о том же.
— Какие меры вы приняли? — кровь в ушах Фэнлоу забарабанила так сильно, что даже самого себя он слышал нечетко, а через слог.
— Вызвали компьютерщика и техника с автобазы. Других спецов-то у нас нет, откуда здесь саперы? Если эти не помогут — тогда беда.
— Открывайте убежище, весь жилой корпус выводите туда. Немедленно! — прорычал Фэнлоу. — Сам лично оставайся на месте и ждите технарей. Будем надеяться, что они хоть что-то сделают.
— Есть, сэр.
Дед Трэвиса Фэнлоу, простой вермонтский фермер, любил заковыристо ругаться, при этом почти полностью избегая слова «fuck» и его производных. Одну витиеватую фразу Фэнлоу запомнил на всю жизнь, и сейчас, на всех парах несясь назад в городок, повторял ее себе под нос, словно мантру.
Он сам не понимал, куда так спешит. Пожалуй, ему нужно подойти к убежищу и успокоить людей. Увидев первое лицо городка перед собой, они, возможно, хоть немного придут в себя. Остается лишь надеяться, что эвакуация пройдет гладко. Рвани общежитие сейчас — конец, все пропало.
В тот момент Фэнлоу напрочь позабыл и о Елисееве, и о подписавшей себе смертный приговор литовке. Все мысли были направлены лишь на заминированное здание общежития, только бы успеть, только бы…
Очередной звонок. Вне себя от ужаса и гнева, Фэнлоу прямо на бегу ответил.
— Да!!!
— Сэр, это Гудридж. Мы все расшифровали. Получилось быстрее — нам удалось убедить коллег поделиться вычислительной мощностью, и…
— Отлично, доктор. Простите, у нас сейчас ЧП. Жду вас у себя через часик, хорошо?
— Опять ЧП? Хорошо…
— Всего доброго.
Фэнлоу запыхался, дыхание из-за разговора напрочь сбилось, и он вынужденно перешел на быстрый шаг. Он представлял себя со стороны и не знал, плакать или смеяться. В пропитанной потом белой футболке, гавайских шортах, старенькой бейсболке и потасканных кедах, красный как рак куратор из последних сил тащил свою тощую тушку к убежищу. То, разумеется, находилось прямиком под административным корпусом, чтобы руководству не пришлось далеко бежать.
И почему они заминировали общежитие? В чем смысл губить простых работяг? Жертвы ради жертв — как-то странно, сомнительно, Елисеев и эта девка не похожи на террористов…
Уже на самом подходе к нужно строению, отражавшего панорамными стеклами последние краски заката, Фэнлоу с облегчением выдохнул. Десятки рабочих под четким, уверенным руководством нескольких бойцов входили в растворенные ворота, ведущие также и на подземный паркинг — там у Фэнлоу имелись два собственных внедорожника. С парковки до непосредственно убежища можно было добраться на двух десятиместных лифтах. Все хорошо, все отлично.
В кармане забултыхался КПК. Снова звонил Рахмет.
— Сэр, получилось! — воскликнул он. — Парни обезвредили бомбу! Это галимый самопал, весьма слабый, кстати. Гарри вон говорит, что мощность взрывчатки не превышает четырех килограммов в каком-то там эквиваленте. Говорит, сам в молодости такую видел и даже делал, забавы ради, конечно…
— Понял тебя. Пока не будем возвращать народ обратно, пусть посидят в убежище, оно у нас удобное, сделано с учетом демографических перспектив, так сказать… Обыщите здание, может, еще что найдете. И еще — скажи своим, пусть срочно найдут всех друзей Марьи Варнене. Всех, кто с ней регулярно общался.
— Марья Варнене? — повторил Рахмет.
— Да, она самая.
— Есть, сэр.
Люди в потоке слушали каждое слово Фэнлоу, внимательно глядя на него. В их взглядах читался страх, они и представить себе не могли, что в столь удаленном от Земли месте может начаться такая заварушка. Да и на самой Земле, говоря начистоту, это вызвало бы шок — больше тридцати пяти лет прошло с последнего теракта, вот так-то. Америка подарила родной планете безопасность всех и вся, а здесь, в Гросвилле, не смогла уберечь несколько сотен населения от пары чокнутых террористов.
— Прошу вас сохранять спокойствие! — Фэнлоу начал, наконец, свое обращение к работникам. — Взрывное устройство в общежитии обезврежено, вашей жизни ничего не угрожает…
По плавно двигающимся к подземной парковке рядам прокатились вздохи и возгласы облегчения.
— Пока просим вас разместиться в нашем убежище. Бойцы скоординируют вас, помогут обустроиться. Сегодня ночью, через несколько часов сюда прилетят высокопоставленные руководители и чиновники в сопровождении личной охраны, прекрасно вооруженной и готовой дать отпор любому врагу. Мы произведем крупномасштабную зачистку и обезвредим диверсантов.
Огромное спасибо вам за ваше мужество и терпение, за то, что не поддались панике. У меня нет никаких сомнений, что уже через два или три дня нормальная жизнь Гросвилля возобновится, — говорить публично Фэнлоу умел и любил. Он успел напрочь забыть о своем неподобающем внешнем виде, забыли о нем и окружающие, зачарованные харизмой своего мэра. — В убежище имеется достаточно воды, продуктов питания, средств гигиены — словом, всего, что вам может потребоваться. Оно рассчитано на тысячу двести человек, мы строили его с заделом на будущее. Все будет…
Земля выскользнула из-под ног на долю секунды раньше, чем до ушей долетел грохот взрыва. Фэнлоу нелепо раскинул руки, не понимая, куда их деть, и со всего маху встретил затылком огромный плоский камень. Мелькнула последняя мысль — «и какой идиот придумал выложить этими булыжниками тропинки», следом за которой последовала неуютная холодная тьма.
34
От усталости и боли в ногах им приходилось делать перерывы все чаще. Один раз Кирилл, не заметив под ногами ветвистый корень, здорово навернулся и скатился бы кубарем в овражек, не схвати Марья за руку. Проскользнув на напрягшихся, упершихся в землю ногах под весом Кирилла, девушка с усилием предотвратила падение.
После этого они около часа отдыхали возле широкого и неглубокого ручейка, съев по еще одной лепешке — последние запасы Марьи — и вдоволь напившись. Девушка сделалась ворчливой и снова сетовала на то, что запахом пота Кирилл вот-вот соберет вокруг них всю хищную живность.
— А ты сама искупаться не желаешь? — Кирилл кивнул на ручей.
— Не желаю, — буркнула девушка и добавила. — Я, вообще-то, в этой одежке могу две недели бегать и прыгать без перерыва и все равно пахнуть розами. Не то, что ты. Ну и дерьмо вам выдали в охране, просто ужас.
Пока Кирилл отдыхал, привалившись спиной к косой сосенке, Марья занялась КПК. Она специально откладывала это до последнего, надеясь скопить побольше энергии.
— Два процента, — с досадой выдохнула она. — Что ж, лучше, чем ничего. Намного лучше.
Кирилл прикрыл глаза. Ему было скучно — смотреть на экран Марья не позволяла, да и ему как-то не особо хотелось. Чтобы как-то разбавить уныние и отвлечься от горящих огнем коленей, Кирилл позвал орнитохейруса. Найти ящера было легко, достаточно было лишь вернуть его образ перед глазами и хорошенько настроиться на него.
Птерозавр парил на высоте в несколько сот метров, собирая последние крохи дневной жары. Сумерки становились все гуще, на востоке уже зажглись первые звезды, а большой зеленый спутник — Гектор — сегодня так ярко светился изумрудным, что маленький Парис стал неразличим в этом сиянии.
Следуя привычному, давно наработанному маршруту, орнитохейрус летел над рекой Черроу на северо-запад, где горы встречаются с океаном. Там его ждали сородичи, такие же огромные крылатые рептилии, размером не уступающие маленькому самолету.