ЧВК "Пересвет". Книга третья (СИ)

Сбоку мелькает длинная тень.
«Это „дядюшка“. Его цель — обезвредить заряды на оборудовании.»
Третий из отряда получает очередь прямо в подмышку. Оставшиеся патроны я разряжаю в спину «дядюшке» прямо на ходу.
Он разворачивается и в этот момент на его грудной броне возникает вмятина. От удара он пошатывается.
80 секунд.
— У десетак! — раздается в шлемофоне голос Демьяна. — Прикрываю, ваша светлость!
  
— Со здоровяком я разберусь сам. Снимай стрелков, — мой голос спокоен, а дыхание даже не сбилось.
— Принято. У меня есть чем их порадовать!
67 секунд.
Подскакиваю к «дядюшке». Он бьет наотмашь, я с легкостью это угадываю и уклоняюсь. Удар под мышку, туда, где сочленение элементов брони. Затем заход за спину, удар по тыльной стороне колена.
64 секунды.
Он падает на одно колено, и я обрушиваю на него град ударов, целясь в голову.
«Все равно, что колотить по бочке,»
59 секунд.
По моей броне чиркают пули, затем боковое зрение замечает едва заметное движение. Где-то за спиной происходит взрыв, и огневое давление пропадает. «Дядюшка» неожиданно делает бросок назад, врезаясь в меня всей своей массой.
54 секунды.
Удар сильный, но я остаюсь на ногах. «Дядюшка» перегруппировывается с неожиданной для своих габаритов скоростью и бьет меня в корпус. Но Броня выдержала.
«Словно удар отбойным молотком. Его новое тело невероятно сильное,» — спокойно отмечаю я, пока меня по инерции отбрасывает назад.
50 секунд.
«Дядюшка» не собирается продолжать схватку, его первоочередная задача — разминировать оборудование. В два прыжка он достигает цели.
Я кидаюсь за ним и тотчас получаю заряд из подствольного гранатомёта.
— Дамьян, прикрывай.
Краем глаза вижу стрелка и через секунду его голова разлетается на куски.
— Мало закаснио, ваша светлость! Птичку трясёт.
35 секунд.
«Дядюшка» вырывает с установки часть обшивки, вместе с первым из трех зарядов, и швыряет ее в котловину.
Мой взгляд натыкается на манипулятор с клинком, который я вырвал у робота-жука. Несколько секунд и он у меня в руках.
25 секунд.
За борт летит второй кусок обшивки с зарядом пластиковой взрывчатки. Вражеский огонь почти иссяк — я лишь подмечаю, что бойцы «Затмения» падают на палубу под аккомпанемент из фонтанов крови и оторванных частей тела. Дамьян свое дело знает и калибр у его снайперской винтовки знатный.
20 секунд.
Когда «дядюшка» взялся за третий заряд, я уже был рядом. Мой мозг искал наиболее уязвимый участок в его броне.
«Защита шеи под подбородком обеспечит летальный исход.»
Но найти самое уязвимое место оказалось сложнее, чем попасть в него. Я использовал оторванный манипулятор как короткое копье. Удары получались стремительными, но у противника получалось защищаться — лезвие чикало по пластинам брони его экзоскелета.
10 секунд.
Лист обшивки со взрывчаткой был оторван уже наполовину. Мне оставалось продержаться совсем немного.
«Броня защитит меня от взрывной волны», — отрешенно подумал я.
Внезапный и мощный удар ноги по корпусу отшвырнул меня назад. Но контроль над собственным телом позволил мне остаться на ногах.
«Дядюшка» воспользовался моментом и схватился за лист обшивки.
3 секунды.
Мгновение и взрывчатка уже у него в руке. Он замахивается, намереваясь отшвырнуть ее подальше и поворачивается ко мне спиной.
В момент замаха его броня в районе лопатки чуть смещается.
1 секунда.
Клинок вонзается в уязвимое место ровно в тот момент, когда пальцы «дядюшки» уже готовы отпустить взрывчатку в полет.
0 секунд.
Взрывная волна отбрасывает нас двоих на палубу. Одновременно с этим под днищем баржи детонируют заряды, брошенные за борт. Волна подбрасывает корму вверх на несколько метров. Длинные тени от предметов пускаются в безумную пляску. Я слышу, как лопаются звенья цепей, которые ведут к якорям
Наибольший удар принимает на себя мой противник. Я падаю на спину, он сверху на меня, и мы кубарем катаемся под уклон, затем обратно, когда корабль с металлическим стоном ухает вниз.
Первым начинает шевелиться «дядюшка». Он с трудом встаёт, ошарашенно оглядывается по сторонам, затем смотрит на свою правую руку…
Вместо руки у него культя. Все что ниже плеча оторвано — видны кости, разорванные сухожилия, из кровеносных сосудов толчками выходит густая кровь. Из-под искорёженных взрывом пластин брони выглядывают синтетические мышцы, тонкая оплетка из проводов.
Он переводит на меня взгляд, полный ненависти.
— Вот же сученыш, — шипит он сквозь сжатые зубы, а потом падает. Ржавая палуба отзывается гулким эхом.
Я лежу на спине, раскинув руки, и чувствую, как силы начинают покидать меня.
— Ваша светлость! Ответь! — слышу я голос Дамьяна. — Ответь!
«Вот же прицепился», — подумал я, но в слух сказал. — Жив я, жив.
— Ранения?
— Ничего нового, но я принял озверин.
— Берсерк? — протянул Дамьян. — Давно?
— Да уж три минуты как. Теперь, походу, начинает отпускать…
— У вас совсем немного времени, — голос серба взволнован. — Корабль стоит по течению. Два носовых якоря еще держат его. Необходимо сбросить их и тогда я вас вытащу с этой посудины!
— Я понял тебя, Дамьян. Сделаю.
Подняться на ноги, к моему удивлению, не составило особого труда. Мысли снова обрели чёткость, вернулся контроль над телом. Но что-то мне подсказывает, что это лебединая песня моего организма.
«Быстрее на нос баржи, пока еще действует озверин».
Баржу все еще качало на волнах, но это никак не мешало моему движению к цели.
С первым носовым якорем проблем не возникло — я просто выбил стопор, и натянутая цепь с лязгом устремилась вниз через якорный клюз. Не дожидаясь, пока цепь уйдёт полностью, я бросился ко противоположному борту баржи.
А вот со вторым якорем возникли проблемы. Я так же, сходу, попытался выбить стопор, но он не поддался. Несколько ударов, но усилия оказались тщетными — толи механизм заржавел, толи его просто переклинило во время подводного взрыва.
Неподалёку лежал мертвый боец ЧВК «Затмение».
«У него должны быть ручные гранаты», — спокойно подумал я, направляясь к нему.
Перевернув его носком бронированной ступни, я обнаружил, что покойника отсутствует половина головы. Но это волновало сейчас меньше всего, главное, что на поясе у него было закреплено пара гранат.
Мне оставалось только закрепить их на якорном стопоре и выдернуть чеки.
Пока я прилаживал гранаты, вертушка Дамьяна наворачивала круги вокруг баржи.
— Есть движение! — рявкнул серб по радиосвязи. — Одна из пришвартованных лодок начала движение!
— Забей!
— Грохнуть? — переспросил Дамьян.
— Нет, это не приоритет.
— Принято, ваша светлость.
Я выдернул чеки из гранат и быстро отошел в сторону, отвернулся. Грохотнуло, по броне застучали осколки, а потом, к моему удовлетворению, лязгнула якорная цепь.
— Есть движение!
— Я же сказал…
— Тот здоровяк, которому руку оторвало, поднимается на ноги!
Я бросился в направлении кормы, обогнул носовую надстройку и увидел силуэт однорукого здоровяка — он столкнул установку за борт.
— Огонь! Огонь на поражение! — заорал я в радиоэфир и бросился к «дядюшке».
Дамьян бил по нему из винтовки, пули высекали искры, оставляли вмятины на броне и палубе, но ни одно из попаданий не нанесло видимого ущерба.
Тот на мгновение обернулся, смерил меня взглядом, и последовал за установкой.
— Вот же живучий сукин сын! — воскликнул я, подбегая к борту. В луже крови лежал пустой тюбик из-под «жижи».
Десантный катер стремительно удалялся от баржи, увозя прочь оборудование для открытия прорывов между измерениями и моего однорукого «дядю».
  
— Могу начать преследование, но баки почти сухие, — прорычал Дамьян.
— Есть вариант для горячего прощания? — спросил я без особой надежды.
Баржу уносило течением от прорыва между измерением и светового потока, обрамлявшего его.