ЧВК "Пересвет". Книга третья (СИ)

Ключ вошёл в скважину, поворот — щелчок, поворот — щелчок…
— Прошу, ваша светлость! — Вадим Сергеевич распахнул двери.
Я стоял перед чернотой дверного провала, за которой была нужная мне информация и неизвестность.
— Входите, не стесняйтесь, — улыбнулся Вадим Сергеевич. — Выключатель по правую руку.
Один шаг и я оказался по ту сторону двери, в кромешной тьме. Белое ничто не давало света — оно было само по себе и не смешивалось с чернотой, ожидавшей меня. Рука пошарила по стене, оказавшийся шершавой. Наконец пальцы нащупали выключатель. Клавиша громко щёлкнула и в помещении загорелся электрический свет.
    
Глава 9
 
Длинные стеллажи с бумажными папками. Бумажные пылинки, которые возможно рассмотреть только при прямом освещении. Звук шагов, почти без эха, ведь кругом множество предметов, поглощающих звук. Всё почти точь-в-точь, как в моём представлении архива. Но в том то и дело, что почти точь-в-точь!
— Полагаю, что вашу светлость тревожит чувство дежавю, хотя вы никогда не посещали архива Специального отдела, — полюбопытствовал Вадим Сергеевич, шедший чуть позади меня. — Верно?
— Как вы догадались? — ответил я после некоторого молчания.
— На то есть несколько причин, — ответил мой сопровождающий. В его голосе проскальзывали менторские нотки, словно он читал лекцию. — Перво-наперво, это технологии. Устройства виртуальности считывают базовые представления о том, как пользователь представляет себе тот или иной объект.
— Но это ещё не всё? — уточнил я, хотя об ответе уже догадывался.
— Естественно, ваша светлость, — продолжил Вадим Сергеевич. — Подавляющее большинство представляет архив точно так же, ка и вы. Стеллажи и куча бумаг.
— Это что-то вроде адаптивной технологии, так?
— Совершенно, верно, ваша светлость.
Неудивительно. Подобная технология всего лишь способ представить необходимую информацию наиболее удобным для пользователя способом. Если бы я представил себе архив в виде серверов, находящихся в хорошо вентилируемых помещениях, то видел бы сейчас не стеллажи и папки, а электронику и пучки проводов. Эти размышления натолкнули меня на закономерный вопрос.
— Вадим Сергеевич, а как видите виртуальность вы?
— По-разному, ваша светлость. Но, по большому счёту, мне без разницы.
— Вполне логично, — кивнул я.
Вскоре мы пришли в читальный зал. Передо мой предстал зал, почти точь-в-точь повторяющий зал в Новосибирской государственной технической библиотеки, но не после реконструкции, а времен моей юности.
— Весь зал в вашем распоряжении, ваша светлость.
Я устроился за ближайшим столом.
— Меня интересует информация об экспедиции профессора Марьясова.
Из кармана брюк Вадима Сергеевича появился блокнот и карандаш.
— Что-то конкретное?
— Меня интересует абсолютно всё.
— Запрос принят, ваш светлость, — мой сопровождающий сделал запись в блокноте. — Что-то ещё?
— Ах, да! — вспомнил я про второй запрос Софии. — Ещё меня интересует устройство, под названием «Проект Икар».
Карандаш снова забегал по бумаге.
— Ожидайте, ваша светлость, — Вадим Сергеевич поклонился и скрылся в проходе между архивными стеллажами.
Я откинулся на спинку кресла. Оно было жестким и неудобным, прямо как во времена моих посещений библиотеки. В какой-то момент мне даже стало интересно, сколько времени мне придётся ждать? Сессия имела ограничение по времени в час и значительную часть времени я уже потратил. Но не прошло и минуты, как Вадим Сергеевич появился с тележкой, причём совершенно из другого ряда стеллажей.
В моих представлениях, на тележке должно было быть с десяток толстых папок с нужной мне информацией… Но их оказалось всего две — одна полупустая, вторая — совсем тощая.
— Информация по запросу, ваша светлость, — отчеканил Вадим Сергеевич.
— Это всё? — я скептически посмотрел на «улов».
— Абсолютно точно. Всё, что проходит по вашему запросу, находится здесь, — он слегка хлопнул по верхней папке.
— Ну, спасибо… — я переложил обе папки на стол перед собой.
Я ожидал, что меня оставят одного, наедине с документами, но всё произошло несколько иначе. Точнее, совершенно иначе. Вместо того, чтобы скрыться в одном из рядов со стеллажами, Вадим Сергеевич устроился за соседним читальным столиком, откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. Но его глаза внимательно следили за каждым моим движением.
— Напомнить вам правила? — поинтересовался он.
«Правила? В этом режимном заведении есть ещё правила⁈» — подумал я, а вслух сказал, — Конечно.
— Нельзя читать вслух, ваша светлость.
— Это всё? — удивился я.
— Да.
— Хорошо…
Странное правило… Ну да и ладно. Я взялся за папку, которая была потолще. Её содержимое было посвящено экспедиции профессора Марьясова.
— Посмотрим, посмотрим… — пробормотал я, открывая папку.
— Ваша светлость! — сопровождающий тотчас одёрнул меня.
— Молчу, молчу! — мои ладони поднялись в примирительном жесте. Хотя я еще не успел ничего прочитать.
На первой странице оказалась смета. Смета строительства подводной лодки. Причём довольно крупной подводной лодки с атомным реактором на борту. Неужели всё сводилось к банальной гонке вооружений? Нет, это бред.
Вскоре я нашёл подтверждение своим домыслам. Схематичное изображение судна с перечнем всех основных узлов. Данная подводная лодка имела только торпедный аппарат. Ни слова о размещении ракетного отсека… А какой смысл в современной высокотехнологичной подлодке, и без крылатых ракет? Но вместо отсека для ракет было предусмотрено место для специального оборудования…
Листаем дальше…
Подводная лодка была изготовлена на верфи в Охотском море и приписана к адмиралтейству Владивостока. Так… Кому принадлежат верфи?
Мне очень хотелось увидеть название, относящееся к Дому Басмановых-Астафьевых, но действительность оказалась намного суровее — верфи в Охотском море принадлежали не моему дому, а конкурентам.
— Чёрт возьми! — вскричал я невольно, прочитав название владельцев.
Ими оказались конкуренты — Дом Фадеевых. Их ЧВК «Ладога» сопровождала учёных во время миссии в Варшавской котловине. И именно их мы вытащили из-под атаки польских контрабандистов.
Но да ладно. Сейчас меня интересовал маршрут, по которому прошла эта экспедиция. Пролистав несколько страниц со всякими техническими данными подлодки, я наткнулся на свёрнутую вчетверо карту. С замиранием сердца я развернул её, надеясь увидеть цель экспедиции, которая располагалась где-то в Южной Америке, но вместо этого передо мной оказался план кругосветного маршрута!
Я расстелил карту на столе и принялся изучать её, надеясь найти хоть какую-то подсказку.
Судя по увиденному, экспедиция профессора Марьясова стартовала из Владивостока к берегам Аляски, оттуда брала курс на юг, вдоль побережья Северной, а потом и Юной Америк, не достигая мыса Горн. После чего круто сворачивала к Новой Зеландии, затем на север, через Филиппины, в воды, омывающие южную часть Азии. Оттуда маршрут пролегал к Аравийскому полуострову и снова на Юг, вдоль Африканского побережья, затем вилял к Мадагаскару. Обогнув Чёрный континент, возвращался, к Южной Америке, но теперь с восточной стороны. Поднявшись на Север, вдоль обеих Америк, сворачивал к Исландии. Конечной точкой, после огибания Европы и прохода по Средиземноморью, становилось Чёрное море, порт Новороссийска.
Никаких стоянок, портов и прочей логистической информации. Ничего! Просто целое, мать его, кругосветное путешествие! Но у меня хотя бы была наводка — Южная Америка. Всего-то почти восемнадцать миллионов квадратных километров, если мне не изменяет память. Любые поиски — сущие пустяки! Ещё бы знать, что именно нужно искать…
  
Так! А что у нас во второй папочке? Посмотрим…
Я взял в руки тощую папку, намереваясь быстренько прочитать её содержимое. Но, к моему удивлению, попытка оказалась тщетной — почти каждая строка в папке «Око Марьясова» была замазана чёрной полоской, из-за которой буквы были абсолютно нечитаемые.