Разведенка. Беременна в 46 (СИ)

– Варвара Леонидовна, у вас проблемы? Эти люди досаждают вам?
Леонид Винокуров. Вспоминаю я имя бывшего коллеги и киваю ему с облегчением. Марк отпускает меня, глянув, кто подошел, но смотрит на меня предупреждающим взглядом. Вот только я не собираюсь идти у него на поводу и бояться. Слишком многое на кону. Мой ребенок.
– Да, эти люди мне угрожают, – киваю я и сжимаю у бедра сумку. В ней телефон, где я предварительно включила диктофон. Знала, что пригодится.
    
Глава 27
 
Когда к нам подходит полиция, Марк затихает и сжимает зубы, явно сдерживая себя, чтобы не сказать ничего лишнего, а вот Аня наоборот из молчуньи превращается в наглую тетку, которую я совершенно не узнаю.
Она всегда казалось мне дамой воспитанной, из интеллигентной семьи, но теперь, когда я вижу, в каком тоне и с каким презрением она общается с обычными полицейскими, до меня доходит, что я никогда не видела, как она ведет себя с простыми людьми, которые не обладают должной властью.
Она окружает себя людьми состоятельными, с которыми говорит на равных, а мы с ней хоть и значились подругами, но виделись нечасто.
Становится горько и неприятно от того, что я, выходит, совершенно не знала ее, как человека, но в этот момент у меня кружится голова, и я прислоняюсь туловищем к стене, чтобы не упасть на пол. Прикрываю глаза, особо не вслушиваясь в перепалку, а затем вдруг чувствую, как кто-то берет меня на руки, слегка подбрасывая вверх.
– Что ты за балаган тут устроила, Аня?!
Знакомый рык. Кажется, это голос Тихона.
– Тихон Авдеевич, – уважительно здоровается с ним Леня Винокуров.
Он, конечно, не работал под его руководством у нас, так как Пахомов только недавно стал нашим прокурором, но город у нас хоть и большой, а структуры тесные. Многие нет-нет да пересекались друг с другом в той или иной области.
– Так ты знаешь моего брата? Тем лучше, поменьше пустословить будешь и знать свое место, – надменно хмыкает Аня и явно задирает подбородок. Пусть я никогда и не видела ее грубой с людьми, но во взгляде всегда читалось превосходство. Я старалась не обращать на это внимания, так как на нашем общении это никак не сказывалось, а за последние недели мне буквально открывается истина. Неужели я стала, как Влад? Окружила себя лицемерными людьми и стала такой же?
– Анна! Следи за своим языком! – рыкнул Тихон, явно недовольный ее тоном, а затем перехватил меня поудобнее, направляясь в сторону палаты.
– Не… – сиплю я, так как не хочу снова оказаться взаперти, откуда нет выхода.
– Вызовите быстро врача, а потом разбираться будем. Варь, ты меня слышишь?
Его тон, когда он обращается ко мне, меняется и теряет гневные интонации, и я слегка успокаиваюсь.
Не знаю, как Тихону это удается, но после его появления наступает долгожданная тишина. Я всё это время прижимаю одну ладонь к животу, чтобы ощущать своего малыша. Это как желание держать руку на пульсе. Ты веришь, что если будешь всё контролировать, то ничего плохого не случится.
В голове проясняется еще до прихода врача. В животе слегка урчит, и я понимаю, что ослабела из-за голода, вот только особо его не ощущала. Слишком нервничала из-за произошедшего и боялась за ребенка. Слышала ведь разговор Ани и Марка, так что знаю, что мне готовят операционную и ждут врача.
– Не уходи, – шепчу я Тихону и хватаю его за руку, когда он кладет меня на кровать и уже хочет снова вернуться в коридор, чтобы разобраться с родственниками и полицией.
В этот момент вдруг четко понимаю, что мои страхи были всего лишь страхами и ничем больше. Пусть я знаю Тихона недолго, но уверена, что он не станет идти на преступление и покрывать родственника, если тот замарал руки в крови.
– Я буду тут, Варя.
Пахомов кивает и садится на стул, оглядываясь в сторону коридора, откуда уже слышится приближение нескольких врачей. От звуков их шагов мне становится тревожно, когда я понимаю, что они торопятся.
Когда в палату входят двое врачей и медсестра, на их лицах мрачное выражение, отчего я нервничаю сильнее и пытаюсь подняться, не желая лежать, но вскоре мои тревоги развеиваются.
– С плодом всё в порядке, Варвара Леонидовна, но вам стоит остаться в больнице для наблюдения, – выдает вердикт главврач, неожиданно оказавшийся в этой тройке. Он заходит последним и закрывает дверь, отрезая обзор чете Алёхиных, которые явно не прочь подслушать, о чем пойдет речь.
За дверью сначала раздаются крики, а затем они стихают. Судя по всему, полицейские увели Анну и Марка подальше, чтобы не грели уши.
– Точно в порядке? А операция? Разве ее не будет? – спрашиваю я в легкой панике, но чувствую при этом облегчение. Вижу, что врачи не пытаются меня обмануть, а говорят всё, как есть.
– Операция? – с недоумением переглядываются медработники.
– Да, я слышала, что вы вызвали самого Шаповалова, чтобы провести мне операцию. Но если с ребенком всё хорошо, и ему ничего не угрожает, то дело во мне? Но я отлично себя чувствую, просто закружилась голова.
За себя я, конечно, тоже боюсь, но не так сильно, как за малыша, но раньше я никогда не думала о том, что со мной может случиться что-то плохое. Что я могу и не увидеть своего ребенка, не стать ему матерью, как мечтала. А теперь, когда страх снова обволакивает мои внутренности, задаюсь вдруг вопросом, что будет с малышом, если меня не станет. На Влада ведь можно не надеяться. У него новая жизнь, ребенок ему не нужен, так что воспитывать нашу дочь он не станет. Сдаст в детдом и женится на Марьяне, позабыв о том, что это его родная плоть и кровь.
– Так ваши друзья неправильно, видимо, поняли суету. Вам и плоду ничего не угрожает, операция намечается у другой пациентки, вы к этому не имеете никакого отношения. Вам повезло, что наш врач оказался рядом и спас вас от падения, иначе последствия могли быть не радужными.
– У Вари сотрясение, доктор, – вдруг вмешивается в разговор Тихон. Его грубоватый баритон звучит жестко, не терпит споров, но вот главврачу палец в рот не клади, он смотрит на прокурора холодно, хоть и явно знает, кто стоит перед ним.
Между ними происходит борьба взглядов, и они явно молчаливо о чем-то переговариваются. В палате всё это время стоит тишина, никто не заговаривает, словно так и задумано, а затем главврач вдруг кивает.
– Алексей Игоревич, назначьте Варваре Леонидовне МРТ. Подтвердим диагноз.
Я не сразу понимаю, что происходит, но я была бы не я, если не догадалась. Насчет Пахомова я все-таки не ошиблась, он явно зол на свою племянницу за содеянное.
Если бы врачи диагностировали, что у меня нет никаких повреждений, то и никакого дела завести на Марьяну не удалось бы. А так удастся привлечь ее к ответственности за умышленное причинение легкого вреда здоровью.
Ей могут назначить обязательные работы по суду, на которые она обязана будет приходить. Что-то мне подсказывает, что именно этот вердикт выдаст суд.
  
Глава 28
 
Когда наступает понедельник, я вместе с Гиреевым иду на встречу с адвокатами Влада с каким-то воодушевлением. Сегодня хочу покончить с этим браком раз и навсегда.
– Вы уверены насчет компании? – спрашивает меня адвокат перед входом в здание офиса.
– Уверена. Уговор таков, я не стану претендовать на акции, а он отдаст всё имущество, движимое и недвижимое, нажитое в браке.
В больнице мне оформили больничный, так что всю эту неделю я смогу заниматься бракоразводным процессом, не отвлекаясь на работу. Благодаря глупости Влада, который своровал флешку с компроматом, но забыл при этом о старых квитанциях и договорах купли-продажи всего нашего имущества, у меня теперь есть доказательства, что его махинации с квартирами – жалкая попытка оставить меня без гроша в кармане.
  
Другая на моем месте, может, и нацелилась бы на юридическую фирму, но зная Влада, не удивлюсь, если в конце концов он ее развалит, приобретет дурную репутацию, и связываться с ним в будущем мне не хочется.