Тайная связь

– На Дашу заказали покушение. Мы должны были втроем ехать к моим родителям. Не доехали.
Эльман говорил обрывисто, запивая тоску бокалами крепкого алкоголя. А мне не наливал больше. Мне запивать эту боль было нечем.
– Ну, а дочка? – спрашиваю тихо, кусая губы. – За что ее?
– Я убежден, что целью была одна Даша. По траектории потом выяснил, что сверток с ребенком задели нецеленаправленно. Дашу что-то отвлекло, и она прижала дочь выше к груди, к сердцу. Но на спусковой крючок уже нажали. Пулю было не вернуть.
  
Эльман с грохотом ставит бокал на столик, потирает лицо, спешит подняться – будто это утолит хоть каплю его неизлечимой, вечной болезни.
Но я не позволяю.
Поднимаюсь из кресла, ступаю носками по мягкому ковру и опускаюсь рядом с ним. Эльман не отталкивает, и я позволяю себе сесть ему на колени.
– Поэтому ты носишь исключительно черные цвета?
– Она говорила, у нас черно-белая любовь. Белая умерла. Осталась черная.
Я прижимаюсь к Эльману, коротко дышу ему в шею и опускаю ладошку на грудь. Там сильно бьется сердце, и чем крепче я жмусь к нему, тем быстрее оно колотится.
– Ты нашел убийцу?
Сцепленные челюсти служат мне ответом.
Не нашел. Не нашел. Черт.
Я чуть приподнимаюсь, упираясь ладонями в его грудь, и встречаю темный-темный взгляд.
– Со мной опасно, Ясмин, – предупреждает.
– Знаю.
Падаю на его тело и прикасаюсь своими губами к его. Они пахнут алкоголем, и я слизываю остатки влаги с теплой кожи, а затем неуверенно толкаюсь языком ему в рот. Поцелуй длится недолго, и я не успеваю им напиться.
– Они все говорят мне забыть, Ясмин.
– Пошли их всех, – советую искренне ему в губы. – Поступи так, как будет лучше для тебя.
Наверное, другая бы сказала иначе. Советовала бы забыть и жить дальше. И желательно жить с ней: и душой и телом.
Но я занимать его сердце не планирую. Без любви и без чувств – таков наш уговор.
Эльман хватает меня за бедра и крепко сжимает. В его глазах загорается знакомое пожарище, и ощущение, что скоро я стану женщиной, неумолимо разжигает во мне ответный огонь.
– Я сделаю все, чтобы защитить тебя, – обещает Эльман серьезно.
Я качаю головой, целуя жесткую щетину и уголки его губ.
– Мне нечего бояться. Я не претендую на роль жены и матери твоих детей.
– Даже не попытаешься? – усмехается холодно, скользя взглядом по моему лицу.
– У тебя очередь желающих. Чего стоит одна дочка Батуриных. Молодая, послушная…
– Покладистая и глупая, скучнее ничего не слышал, – парирует, хватая меня за бедра и вжимая их в свой пах.
Я улыбаюсь, вовлекаясь в эту игру. Эльман задирает юбку, усаживает бедрами на свои и за шею притягивает меня к себе – жестко, неласково, с жаждой.
– Не будешь жениться на ней? – спрашиваю из любопытства.
– Чтобы умереть от тоски?
– Но отцу не отказал, – напоминаю ему.
– Я же сказал, буду защищать тебя любым путем.
Алкоголь выветривается из головы, когда Эльман поднимается, не выпуская меня из рук, и уносит нас прочь – от кабинета, от фотографий, от прошлого. Мы минуем гостиную, и я с опаской смотрю на бежевые шторы, о которых Эльман, кажется, напрочь забыл.
В спальне Эльмана, несмотря на любопытство, я оказываюсь впервые. Холодные простыни вызывают табун мурашек по всему телу, а крепкие руки, блуждающие по телу, сжимаются все крепче и крепче, лишая надежды на любое право остановить это безумие.
– Будет больно, Ясмин.
– Этой ночью или вообще?
Я задерживаю дыхание, когда его рука скользит по внутренней стороне бедра. Эльман не отвечает, но между ног становится настолько влажно, что мне уже все равно, когда будет больно – сейчас, завтра или всю жизнь.
 
Глава 11
 
В ванной шумела вода. Очень быстро, почти так же быстро билось мое сердце. Сильно-сильно. Эльман оставил меня на несколько минут, отправившись принять душ.
Решив не тратить время зря, я вернулась в свою комнату и достала из чемодана чистое белье. Самое красивое. Я любила такое – нежное, кружевное и непременно соблазнительное. Хотя последнее Эльману было не нужно – он и без того был сильно голоден по мне.
Я выбрала молочного цвета сорочку и в тон нижнее белье. Не знаю, для чего я так заморачивалась, ведь ясно же было – Эльману любую меня надо. И в красивом белье, и в самом что ни на есть обычном. Мама с детства прививала мне вкус в одежде, только уже во взрослой жизни мне пришлось самой разбираться, какое белье считается привлекательным, а какое не очень.
Я быстро ополоснулась в душе, но еще несколько минут все равно стояла под горячей водой. Возможно, что зря, потому что вместе с паром из организма улетучивался алкоголь.
И появлялись вопросы.
Куда ты влипла, Ясмин? Большой дом омрачен тайнами, а душа его хозяина – отравлена трагедией. Хватит ли твоего света, чтобы вывезти все это? Не потонешь вместе с ним, не захлебнешься? Вопросы как по накатанной сводили с ума, ведь я выбрала совсем не простого мужчину.
– О, боже, – с шумом выдыхаю.
Выбравшись из душа, обтираю тело полотенцем и успеваю надеть лишь сорочку, как дверь с бешеным стуком – распахивается.
Я задерживаю дыхание, встречая темный-темный взгляд Эльмана. Его тело обнажено по пояс, с волос стекают капельки воды, а брови нахмурены. Когда он подходит ко мне, я делаю над собой большое усилие, чтобы не отступить. Не по-взрослому это, Ясмин. Назад нельзя. Это не тот мужчина, с которым можно играть – то хочу, то не хочу.
– Я принимала душ, – оправдываюсь скорее, чем он спрашивает.
Когда Эльман протягивает ладонь, я не противлюсь и иду следом за ним, а уже в его спальне прошу поцеловать меня. Крепко-крепко, чтобы вновь опьянеть и сгорать от желания дотла.
– Знаешь, я сейчас поймала себя на мысли, словно все против, чтобы это случилось…
– Не выдумывай, Ясмин.
Шепот. Чужая страна. Чужой мужчина. Со мной рядом нет никого, кто бы посоветовал остановить это безумие. Эльман пристально смотрит мне в глаза, словно чувствует мои сомнения. И они ему ой как не нравятся.
Легкие прикосновения к моему телу становятся все тяжелее, а дыхание – горячее. Его загорелые руки стягивают с моих плеч молочного цвета лямки, и тщательно подобранная сорочка падает к его ногам, оголяя грудь, живот и бедра. Оставляя меня уязвимой перед взглядом голодного мужчины.
Его пальцы скользят от загорелой ключицы к груди и сжимает ее, срывая с моих губ протяжный вздох.
– Красивая. Ты безумно красивая девочка, Ясмин, – хвалит он.
Я не отвечаю, стыдливо утыкаясь полыхающим лицом ему в шею. Эльман ласкал грудь, нарочно задевая твердые соски, трогая живот и спускаясь ниже – туда, где сейчас было очень-очень влажно.
Зря я так долго выбирала, в чем провести свою первую ночь с мужчиной., ведь на сорочку у моих босых ног Эльман даже не смотрел – смотрел на мое раскрасневшееся лицо и на податливое, отзывающееся ему тело.
– Посмотри на меня.
Эльман обхватывает ладонью мое лицо, приближая к себе и заставляя поднять на него полыхающий взгляд. Я упираюсь ладошками в его грудь и понимаю, что температура его тела выше на несколько градусов. Не знала только почему – то ли из-за алкоголя, то ли из—за крепкого желания, что упирается в мое бедро.
– Целовать будешь? – повторяю свою просьбу.
– Целовать буду. Насиловать не буду. Куда делась смелая Ясмин?
– Я не сопротивляюсь.
– Ты сжимаешься. Боишься меня. Если будешь напряжена как сейчас, член войдет с большим трудом, – говорит прямо.
О, боже.
Между ног волнительно запульсировало, едва мне стоило подумать об этом. Эльман чуть сжимает пальцы на моих щеках и выжидающе смотрит.
  
– Поэтому можешь уйти к себе, я разрешаю.
– Не выдумывай, Эльман, – парирую его же фразой.
Пропустив короткий вдох, пытаюсь расслабиться и собрать мысли воедино.
А затем, отрезая пути к отступлению, хватаюсь за резинку мужских штанов и медленно опускаю ладошку ниже, к члену.