Королевский порок
– Да, милорд, немного. Ровно столько, чтобы он вернул самые срочные долги.
– Вы чересчур мягкосердечны, Джордж. Этих денег вам не видать как своих ушей.
«Милкот не просто мягкосердечен, – отметил я. – Этот человек до такой степени наивен, что поверил проходимцу вроде Эдварда Олдерли».
– Олдерли сказал мне, что хочет стать респектабельным человеком и поступить на службу, – продолжил Милкот. – Я обещал помочь ему найти место. Я бы обратился к вам, но я понимал, что вы даже слышать о нем не захотите.
– Значит, вы не совсем уж безнадежный олух. – Кларендон не улыбался, однако его голос зазвучал теплее. – И как же Олдерли попал сюда? Что он делал в павильоне?
– Не знаю.
– Милорд. – Я начал терять терпение. – Мне сказали, что единственный человек, кроме нас, кому известно о гибели Олдерли, – тот самый слуга, который сегодня утром отпер павильон и нашел тело.
Кларендон строго поглядел на меня. Он не жаловал тех, кто заговаривал с ним прежде, чем он сам к ним обращался.
– Для начала обсудим главные вопросы. Обещаете ли вы, что будете хранить эту историю в секрете? В такое сложное время я не могу позволить себе быть замешанным в скандале.
– Да, милорд.
– Если поползут слухи, я буду точно знать, кто виноват. – Лорд Кларендон не сводил с меня глаз. – Вам не нужен такой враг, как я.
Я решил, что не позволю ему меня запугать. У меня есть ордер от самого короля.
– Разрешите побеседовать с тем самым слугой.
– Разумеется. – Кларендон взглянул на Милкота. – Кто нашел тело?
– Горс, милорд.
– Не знаю такого. Велите, чтобы этого человека привели ко мне.
– К сожалению, его сейчас нет, – ответил Милкот и вполголоса прибавил, будто напоминая лорду Кларендону: – Траурные кольца.
– Возможно, вам известно, что месяц назад скончалась моя жена, – произнес Кларендон ровным, абсолютно бесстрастным тоном.
– Сегодня Горс раздает траурные кольца в память о ее светлости, – объяснил мне Милкот. – В основном ее бывшим протеже и знакомым. Ему предстоит объехать весь город. Думаю, раньше обеда его ждать не стоит. Точнее сказать не могу.
– Вы уверены, что этот Горс – надежный человек? – уточнил Кларендон.
– Полагаю, что да, милорд. Я знал его, когда он еще служил на прежнем месте. Это я рекомендовал Горса нашему мажордому.
– Хотелось бы разрешить эту загадку, – проговорил лорд Кларендон, по-прежнему не сводя с меня глаз. – Вы меня понимаете? И ради короля, и ради моего личного блага. В моем доме можете проводить любые изыскания, какие сочтете нужным, однако только в сопровождении Милкота – и внутри, и снаружи.
Я кивнул:
– Как вам будет угодно, милорд.
– Моя покойная супруга любила этот павильон, – уже мягче прибавил лорд Кларендон. – В прежние времена там располагался банкетный зал, с которым у нее были связаны теплые воспоминания о юности. Я хотел снести павильон и выстроить на его месте новый, в том же стиле, что и особняк. Но жена умоляла меня не трогать павильон, и в конце концов я согласился его сохранить – во всяком случае, частично. Однако я настоял на том, чтобы павильон реконструировали: он ведь должен сочетаться с домом и садом. – Лорд Кларендон выдержал паузу, пристально глядя на меня. – Вы женаты, господин Марвуд?
Я покачал головой.
– Нет? Если когда-нибудь вступите в брак, то сами убедитесь, что семейная жизнь требует постоянных компромиссов.
Лорд Кларендон умолк, повернул голову и устремил взгляд в окно.
– Тело Олдерли обнаружили в колодце, милорд, – заметил я. – Он был частью старого здания?
– Да. – Лорд Кларендон снова повернулся ко мне. Отчего-то его глаза заблестели ярче. – Леди Кларендон питала особую слабость к здешней воде. Говорила, что даже в самый жаркий день она остается студеной, а ключ, питающий наш колодец, отличается исключительной чистотой. – Тон лорда Кларендона изменился, и я, сам не зная как, понял, что он взбешен. – Труп отравил колодец моей жены, Марвуд. Загрязнил чистый ключ. Передайте королю, что ради моей супруги я хочу избавиться от этой скверны.
Глава 11
И вот пришло время для худшей из моих обязанностей. Этого момента я боялся с самого начала. Мы с Милкотом вернулись в павильон, чтобы внимательно осмотреть тело. Я как мог откладывал эту малоприятную работу. Для начала я остановился у калитки в дальней стене сада. Она была частью временного частокола, установленного на месте, где позже будут садовые ворота. Калитка оказалась заперта на замок и на засов. Милкот сказал, что ею почти не пользуются, садовники и строители ходят здесь лишь изредка.
Затем я поднялся на второй этаж, чтобы осмотреть главный зал павильона. Здесь работы продвинулись дальше, чем внизу. Застекленные окна оказались заперты. Вверху лестницы я заметил дверь, ведущую на смотровую площадку. Она тоже была заперта на замок и засов.
Наконец стало ясно, что нельзя и дальше откладывать неизбежное. В подвале мы с Милкотом сняли с Эдварда Олдерли верхнюю одежду. Даже вдвоем ворочать труп оказалось непросто. Олдерли был крупным мужчиной, отличавшимся избыточной полнотой, а с тех пор как я видел его в последний раз, он раздался вширь еще больше.
После событий прошедшего года доскональный осмотр трупов и близкое соприкосновение со смертью и ее последствиями должны были бы даваться мне легче. Но привычка еще не помогла мне зачерстветь и побороть брезгливость. Возможно, этого не произойдет никогда.
– Как Горс догадался, что в колодце человек? – спросил я, когда мы вытаскивали руки Олдерли из рукавов.
– Крышка была убрана, – ответил Милкот. – А еще Горс споткнулся о шляпу Олдерли – она валялась на полу. Тогда он и сообразил заглянуть в колодец.
– Что ваш слуга делал в павильоне в столь ранний час? Он всегда приходит сюда в это время?
– Нет. Однако с утра должны были привезти известь, а господин Хэксби не мог прийти так рано. Я поручил Горсу принять доставку. Он вошел со стороны сада, отпер дверь и спустился в подвал, чтобы открыть окна. В павильоне сыро, и мы следим, чтобы помещение регулярно проветривалось. Внизу было еще темно, и Горс нес в руке фонарь.
Ноги трупа упали на каменный пол, и из утробы с длинным, протяжным звуком вырвались газы.
– Боже правый! – произнес Милкот. – Ну и работа! Неужели к подобным вещам можно привыкнуть?
– По всей вероятности, нет, – сердито бросил я.
Он что же, полагает, будто я с утра до вечера покойников ворочаю?
Я отметил, что стадия окоченения, через которую проходят все трупы, еще не наступила. Возможно, ее отсрочило пребывание в студеной колодезной воде. Если бы мы умели точно измерять временны́е этапы разложения, мы смогли бы определить, когда утонул Олдерли, – во всяком случае, приблизительно. Однако единственное, что нам известно: он утонул после того, как в субботу вечером Хэксби ушел вместе со строителями и запер павильон, и до того, как сегодня утром Мэтью Горс пришел отпереть павильон, чтобы туда занесли известь.
Я отогнал неприятную мысль о том, что есть и другой вариант: в субботу Кэт пришла сюда вместе с Хэксби, и Олдерли утонул прежде, чем они отправились домой.
Сапоги с трупа нам удалось снять только вдвоем: кожа набухла от воды. Даже тяжелый физический труд не помог мне согреться. Казалось, в подвале становилось все холоднее и холоднее. От колодезной воды стыли руки, вся моя одежда была забрызгана.
– У кого есть ключ? – выговорил я, отдуваясь, когда мы наконец обнажили ступни с нестрижеными ногтями, напоминавшими бледные когти.
Милкот зашвырнул сапог в угол.
– У господина Хэксби. У меня – я распоряжаюсь всеми ключами в хозяйстве. У его светлости, но он им не пользуется, он лежит под замком в его кабинете. И у мажордома – Горс наверняка взял ключ именно у него.
– А ключи от дома и сада?
– Они спрятаны за семью замками. После беспорядков вокруг дома мы соблюдаем предельную осторожность. Ночью по саду бродят мастифы, а сторожа каждый час устраивают обход. В доме глаз не смыкают два лакея, а в переднем дворе всю ночь горят фонари.