Его маленькое искушение (СИ)

— Что сегодня приготовить?
Похоже, Арс не ожидал подобного вопроса.
— Хм… Я как-то не думал. Сделай на свой вкус.
— Борщ, пампушки с чесноком и рагу с мясом — пойдет?
Мужчина откладывает вилку и откидывается на спинку стула. Кажется, я слышу жалобный треск древесины. Скрестив руки на могучей груди, Арс смотрит на меня с явным интересом.
— Кулинарные курсы оканчивала?
— Нет. Мама учила. Мне всегда нравилось готовить.
— Твоя мать умерла?
А теперь теряюсь уже я. Бестактно, ничего не скажешь. Застарелая сердечная боль колет ржавой иголкой, но я давно научилась с ней мириться.
— Умерла. Мне семнадцать было.
— А потом отец прошмандовку с сыночкой-корзиночкой в квартиру притащил.
Какое точное определение!
— Да. Елизавета зовут.
— Понятно.
Мужчина встает и, подхватив пустую тарелку, относит ее на мойку. Но вместо того, чтобы оставить, начинает мыть. Сам!
Обалдело таращусь на широкую спину. Такое вообще бывает? Это вроде бы моя обязанность. Хотя бы в качестве благодарности. Но Арс, похоже, решил иначе.
— Скоро позвонит следователь, — бросает, не оборачиваясь. — Будь готова, что начнут давить. Попытаются замять дело.
Тяжело сглатываю.
Об утренней неловкости уже и мысли нет, все мое внимание сосредотачивается на текущем моменте.
— А у них может это получиться?
Очень хочется услышать несколько ободряющих слов, но, домыв тарелку, Арс разворачивается и опирается на мойку бедрами.
Смотрит внимательно. В глазах — холодная сталь, как будто скальпелем душу препарирует.
От этого пристального взгляда не по себе. Ерзаю, стараясь унять беспокойство, но выходит откровенно паршиво.
— Ублюдок со связями и при бабле, — выдает, наконец. — Единственный сын у папаши…
Сглатываю подступившую тошноту. Нет, определённо, мне нужно было уезжать раньше. И не в Питер, а какой-нибудь городок поменьше, где не найдут.
— … Но его отец — известная личность. Скандал ему не нужен — карьера пострадать может. Поэтому и говорю, что дело попытаются замять. Деньгами, например.
И опять смотрит испытывающее.
Это что, намек какой-то?
— Не нужны мне его деньги, — хмурюсь, отодвигая тарелку с оладьями. — Пусть засунет их себе в… — запинаюсь, и отвожу глаза. — Я… я просто боюсь. Но как-нибудь это переживу, — добавляю торопливо.
Краем глаза вижу мелькнувшую рядом тень, а потом на плечо падает тяжелая и очень теплая ладонь.
Почему-то краснею. И сердце вскачь пускается, как умалишенное.
— Расслабься, — хмыкает Арс. — Все будет пучком.
Да уж… Мне бы очень хотелось верить. Забыть обо всем хотя бы на день или два. Но уже к вечеру звонит следователь.
***
Арс
Мелкой слишком долго нет.
Развалившись на скамейке, гипнотизирую взглядом участок, а внутри раздолбанной струной дрожит поганое предчувствие.
Леся не из тех, кто может за себя постоять. Бесхитростная, по-детски пугливая и наивная, она быстро сломается, вздумай следак немного надавить.
А в том, то он или кто-то другой будут пытаться это делать, я практически не сомневаюсь.
Дверь распахивается, и, цокая каблучками, по ступенькам сбегают девочки-курсантки. Обе поворачиваются в мою сторону, многозначительно переглядываются, но так и не решаются подойти — уходят.
Одна из них очень даже ничего, но именно сейчас мне глубоко плевать на внимание противоположного пола.
Мысли заняты Мелкой… С силой тру лоб. Черт… На что я подписался?
Не было в жизни проблем…
А в памяти, будто назло, прокручиваются кадры вчерашней побудки.
Таких глаз, как у Леси, я ни у одной девушки не видел. Один взгляд — и пропал. Потерялся в водовороте эмоций, переполнявших серые омуты. Чего там только не было! Смущение, испуг, удивление… и интерес.
Спорить готов, она никогда не видела мужчину так, кхм, подробно.
И это странным образом цепляло.
Хрен его знает, почему. Не мастак я разбираться в тонких душевных материях, всегда избегал самокопания, а сейчас остановиться не мог.
Румянец у мелкой такой горячий был, что на подкорке отпечаталось. Как у нее это получается вообще? Даже шея и та покраснела. Интересно, а в постели она такая же робкая будет?
 
Воображение тут же подбросило пикантную картинку: Леся передо мной с широко разведенными ногами и румянцем на бархатных щечках. Смотрит сквозь вуаль ресниц, выгибается навстречу, постанывает. А я, подхватив под упругую задницу, вколачиваюсь в насквозь мокрую от смазки щелку.
Или можно взять ее сзади, перед этим уложив грудью на покрывало, чтобы как следует насладиться разностью наших размеров.
Она такая хрупкая рядом со мной. Нежная. Как куколка фарфоровая. Прикоснуться страшно. И от того лишь сильнее хочется.
Встряхиваюсь.
Да сколько можно?!
Я без пяти минут безработный, у девчонки куча проблем, а в голове одна похабщина.
Совершенно ненормальная реакция. Леся не в моем вкусе! Но член считал иначе. А по-другому я не знал, как объяснить это чертово влечение.
На крыльце появляется причина моих терзаний. И вид у нее такой себе.
Матерюсь сквозь стиснутые зубы и, незаметно поправив штаны, встаю навстречу.
Задницей чую — ничего хорошего мне не расскажут.
  
Глава 9
 
На улицу вываливаюсь, как чумная. Голова болит, перед глазами звезды скачут, а в ушах до сих пор бьётся последняя фраза мужчины, перехватившего меня, когда я вышла от следователя.
«С вами хотят поговорить. Наедине».
Кто хочет — уточнять не стали. Вместо этого, больно перехватив за локоть, затолкали в карман визитку.
А потом велели «не выпендриваться». Срок раздумий — до конца недели.
На последнем издыхании ковыляю к Арсу и, послав все к черту, обнимаю его, утыкаясь носом куда-то в район солнечного сплетения.
Мне сейчас это очень нужно. Нет — чертовски необходимо. Больше, чем глоток воды умирающему от жажды… Стискиваю пальцы. В легкие проникает терпкий аромат мужского тела, лишь немного оттенённый парфюмом. Мышцы под ладонью твердые и горячие, как нагретый на солнце камень. И руки у него тоже горячие… сильные. Арс осторожно обнимает меня за плечи. Прижимает крепче.
Вдоль позвоночника несется волна расслабляющего тепла и мягко бьет под колени. Обмякаю, как пьяная.
— Пойдем сядем… Ты на ногах не стоишь.
Хриплый голос будоражит нервы. Проникает глубоко в нутро и рассыпается по костям вибрирующим эхом.
Даю себя увести к скамейкам. Арс усаживает меня на одну, а сам, разомкнув объятья, устраивается передо мной на корточках.
Разочарованно вздыхаю. Без его рук сразу становится холодно и неуютно.
— Прости, — давлю из себя улыбку. — Я…
— Перенервничала.
Кошусь на Арса и вздрагиваю. Какие глаза! Зрачок широкий, оттеснил радужку к самому краю. Почему так? Ох… У него же Таня есть. А тут какая-то девица под бок лезет. Неприятно, наверное.
— Да, перенервничала.
Отворачиваюсь и до боли прикусываю губу. Только разреветься не хватало! Меня вообще не должно трогать, кто там у Арса — Тани или Мани. Хотя если бы у меня был такой парень, то… Со стоном хватаюсь за голову. Дурацкие мысли!
— Что такое? Эй, мелк… кхм, Леся… Тебе плохо?
Отлично, я для него еще и мелкая! Предательская слезинка все-таки катится по щеке. Смахиваю ее ладонью и достаю из кармана смятую визитку.
— Мне вот что дали, — протягиваю Арсу. — Мужик незнакомый подкараулил около кабинета.
Арс подхватывает кусочек пластика. На мгновение наши пальцы соприкасается, и меня кидает в жар. Становится трудно дышать.
Мужчина резко отдергивает руку. А лучше бы ударил! Это было бы не так обидно.
Обхватываю себя за плечи и вновь смотрю в сторону. Знаю, что моя близость неприятна Арсу. Но никак не могу сладить с дурацкой реакцией тела. Только ее мне и не хватало до полного счастья…
— Сиди здесь, — вклинивается в сознание голос Арса.
Все еще хрипловатый, он заставлял прятать взгляд в надежде, что мужчина не захочет разбираться в причинах внезапного румянца.