В постели с бактериями. История, наука и секреты микроскопических существ, о которых не принято гово

Если бы вы знали, что у вас на работе появится тип со старомодной прической и станет говорить, что вы могли заразиться венерической болезнью, вы бы наверняка попытались избежать встречи с ним, и в этой ситуации эффект неожиданности был Поттерету на руку: никто не знал о его визите до тех пор, пока он не приходил. Если возможность поговорить наедине была, он сначала представлялся, произносил стандартную речь, упоминая свои полномочия и то, что человеку гарантирована конфиденциальность, и только потом с осторожностью сообщал: «Вы могли заразиться сифилисом. Я хочу пригласить вас в нашу клинику, где вы сможете сдать анализы и пройти лечение». Иногда такие новости шокировали людей, они злились; бывало, что перед носом Поттерета хлопали дверью, но СИЗ обезоруживал их своей настойчивостью, и в итоге ему удавалось разговорить практически любого.
  
Одной из главных составляющих успеха в этом деле было сочувствие – люди проникались им и открывались Поттерету, рассказывали не только о своей половой жизни, но и о других проблемах – насилии, вредных привычках, проблемах с деньгами. Речь Поттерета всегда была простой, он не использовал жаргон. «С семилетним ребенком я говорю так же, как с папой римским». Чем бы человек ни занимался, к какой бы расе и какому классу он ни относился: «Я всегда видел перед собой человека. И люди это чувствовали».
А еще Поттерет знал, на какие рычаги надавить, чтобы получить нужную информацию. Если выяснялось, что центром заражения гонореей являются местные проститутки, СИЗ сначала отправлялся к сутенерам. Однажды сутенер решил еще до разговора присмотреться к Поттерету и предложил: «Эй, белый, в пул играешь?» (Поттерет играл, но плохо.) Сутенер положил на стол 20-долларовую банкноту и сказал: «Я могу надрать тебе зад». Поттерет положил свою двадцатку рядом, зная, что проиграет деньги, «но играть все равно согласился».
И он их действительно проиграл, зато заслужил уважение сутенера и в итоге получил имена и телефоны женщин, которые на него работали. Поттерет убедил их прийти в вендиспансер, сдать анализы и пройти лечение. Молва о том, что Поттерет – нормальный парень, вскоре обеспечила ему доверие и проституток, и сутенеров. СИЗ знал, что у представительниц древнейшей профессии рабочий день ненормированный, поэтому часто давал свой домашний номер телефона (дело было до появления сотовых телефонов). Дети Поттерета выросли, принимая звонки от проституток и их сутенеров по вечерам и в выходные.
Другой группой с высоким риском распространения ИППП были местные банды мотоциклистов. Для байкеров сексуальный параллелизм – обычное дело, мужчины и их подруги часто меняют партнеров, инфекции внутри таких сетей распространяются очень быстро.
За многие годы Поттерет сдружился с теми байкерами, которые были «постоянными клиентами» вендиспансера. Однажды Майк, лидер одной из местных банд, пришел в таком состоянии, которое требовало незамедлительного врачебного внимания. «Не хочу торчать тут с этим сбродом, – сказал он. – У меня дела».
Администратор позвала Хелен Циммерман, младшую медсестру диспансера, которая «справится с кем угодно», как ласково описал ее способности Поттерет. Таким сорвиголовам, как Майк, она советовала прятать ножи до того, как этими ножами им отрежут «самое любимое». Циммерман подошла к Майку вплотную и грозно на него посмотрела. «А теперь слушай сюда», – начала она, приковав к себе его внимание. Майк попятился – может, она напугала его своим тоном, а может, видом. «У всех байкеров из этих банд тоже есть мамы», – объявила она2.
После того как Циммерман осмотрела Майка, тот заглянул к Поттерету поздороваться; байкер широко улыбался. Циммерман нашла у Майка уретрит (воспаление уретры) и дала антибиотики, сказав, что болячка ерундовая.
Двумя неделями позже Поттерет повстречал Майка после работы в рок-н-рольном клубе в центре Колорадо-Спрингс. Майк похлопал его по спине и сказал: «Слушай, мне так полегчало. Теперь могу мочиться без боли». Желая быть убедительнее, он спросил: «Хочешь, покажу?» Поттерет засмеялся и вежливо отказался, добавив: «Вот увижу – и обзавидуюсь. Ты же в два раза крупнее меня».
Именно в этом Поттерет видел залог успеха СИЗа – важно выстроить отношения с ключевыми представителями сообщества. Такие люди, как Майк, становились надежными союзниками и рассказывали о том, что происходит в городе: появились новые наркотики, из другого штата приехала новая банда – все, что может повлиять на пути распространения ИППП. Многие знакомые Поттерета были исключительно активными в сексе и имели широкий круг общения. С точки зрения диаграммы сексуальных отношений такие люди – это узлы, из центра которых расходится множество лучей.
В 1977 году Майк подцепил антибиотикоустойчивую гонорею – его случай был одним из первых в Колорадо. Эти штаммы гонореи появились в Восточной Азии и демонстрировали исключительную устойчивость к пенициллину. Майк встревожился. Во времена войны во Вьетнаме ходили истории о неизлечимых ВБ, говорили, что солдат, которые заразились такими болезнями, ссылали на какой-то далекий остров. Майк боялся, что власти отправят его куда-нибудь на карантин, пока не придумают, чем лечить такую инфекцию.
Поттерет служил во Вьетнаме и убедил Майка в том, что такого острова не существует. Никуда его полиция нравов не заберет. «Слушай, снимай штаны, мы сделаем тебе укол, и все будет отлично». К счастью, в диспансере был другой антибиотик – спектиномицин, который отлично справлялся с тем штаммом гонореи, что был у Майка. А еще Майк понял, во что устойчивый штамм гонореи может превратить сеть его сексуальных контактов. Майк назвал имена всех своих партнеров и даже настоял на том, что сам приведет каждого из них в вендиспансер, чтобы у них взяли анализы и пролечили и чтобы Поттерет с Прэттсом могли с ними побеседовать.
После того как Майк поднял тревогу, его половые партнеры рассказали о том, с кем у них была близость, – оказалось, что среди этих людей были другие члены банды Майка. Посетить вендиспансер, сдать анализы и ответить на вопросы СИЗов, сообщив имена партнеров, Майк заставил не только членов своей банды, но даже тех, кто спал с их подругами, но в банду не входил. Три недели кряду Поттерет и Прэттс опрашивали, проверяли и лечили половых партнеров Майка и партнеров его партнеров, и в итоге им удалось разорвать цепь передачи инфекции.
Майк был так благодарен Поттерету, что решил его как-нибудь отблагодарить. Он пообещал, что если однажды Поттерету понадобится кого-нибудь убить, Майк лично позаботится об этом. Поттерет усмехнулся, оставив дерзкое предложение байкера без комментариев. Майк покинул кабинет СИЗа, и Поттерет не подозревал, что видит его последний раз в жизни.
Шесть лет спустя Поттерет сидел в комнате отдыха департамента здравоохранения и листал газету The Pueblo Chieftain, которую оставила какая-то медсестра, приезжавшая на работу в диспансер в Колорадо-Спрингс из Пуэбло. На первой странице красовалась история о членах банды мотоциклистов, которых отправили в тюрьму за то, что они в качестве киллеров исполняли заказы мафии. В списке заключенных под стражу он увидел имя Майка.
Поттерет еще раз порадовался тому, что отрастил железные нервы. «Я служил во Вьетнаме и был хорошим солдатом – у меня не было нервных срывов. С точки зрения психиатров я был очень крепким». Но тут на него что-то нашло: «Господи, Майк ведь говорил мне, что если мне нужно будет кого-нибудь убить, он обо всем позаботится». Новость из газеты шокировала его больше, чем все то, с чем он столкнулся на войне; Поттерета била дрожь, которую он никак не мог унять. Успокоиться он смог только через три четверти часа.
  
Несмотря на шок, в который Поттерета повергло известие о Майке, его рабочий энтузиазм остался непоколебим. СИЗом он проработал еще восемнадцать лет, потом возглавил программу Колорадо-Спрингс по профилактике ИППП/ВИЧ, инициировал новаторские исследования в области сетей сексуальных отношений, отслеживания контактов, передачи гонореи и проституции. От своей старомодной стрижки он отказался, на улицах уже не работал, но страстного желания изучать человеческую натуру не утратил.