Бухта Скорби

– Хорошо. Мне он даже заочно показался скучным и занудным.
Я смеюсь. Она так хорошо меня знает.
– Почему ты не сказала мне это раньше?
– Я хотела. – Она тоже смеется.
На мгновение мне кажется, что все у нас как в старые добрые времена. Мы – лучшие подруги, подруги навсегда. У меня нет сестры, только старший брат, с которым мы не близки. Ближе всего мне всегда была Микки. Она лучше всех!
  
– Он был слишком милым? – интересуется она.
– Не то чтобы… – Меня озадачивает ее вопрос: он открывает что-то в ее отношениях с Джеком? – Просто… мое сердце не лежало к этому.
– Ты ни с кем не встречаешься? – спрашивает Микки.
Джек смотрит на меня через плечо, и я смущаюсь.
– Нет.
Он вытирает руки о кухонное полотенце и идет к нам.
– Тебе повезло, Кенна, что ты приехала сейчас, потому что завтра мы уезжаем на побережье.
Я смотрю на Микки, жду подтверждения. Робость у нее на лице глубоко задевает меня. Я прилетела сюда, проделав такой путь, чтобы побыть с ней вместе всего несколько часов?
– У тебя есть какие-то планы? – спрашивает Джек.
– М-м-м… – Провести время с лучшей подругой. Выяснить побольше об этом скользком австралийском парне, за которого она собирается замуж. Вразумить ее и увезти домой. – На самом деле нет.
– Тебе следует поехать с нами, – объявляет Джек.
У Микки округляются глаза, но он этого не замечает. От нее исходят странные флюиды. Пока она не замечает, что я смотрю на нее, а когда замечает, то меняет выражение лица.
– Да, на самом деле тебе следует поехать с нами.
– Мне не хочется вам мешать, если вы хотели побыть вдвоем, – говорю я.
– Нет, нас там шестеро, – сообщает Джек.
Я напрягаюсь. Микки почти ничего не говорила про группу серферов, с которыми катается, но мне не нравится то, что я только что услышала. Я тяну время.
– Куда вы едете?
– Это просто пляж. – Джек улыбается, но я не понимаю смысл этой шутки.
Я поворачиваюсь к Микки.
– Это тот пляж для серфинга, который ты упоминала? Тот, где почти никого не бывает?
– Да.
Микки и Джек быстро переглядываются. Что такое промелькнуло между ними? Она краснеет.
– Как долго вы планируете там оставаться? – интересуюсь я.
– Сколько получится. Как можно дольше, – отвечает Джек. – Правда, Микки?
Я жду, когда кто-то из них упомянет свадьбу, но они этого не делают.
– Вы там разбиваете лагерь?
– Да, – кивает Джек. – Ты ведь катаешься на доске?
– Раньше каталась, больше нет.
– Как так?
Мне не хочется в это углубляться.
– Закончила с этим делом.
Джек хмурится.
– Как ты смогла отказаться от серфинга?
Смогла, потому что больше не могла видеть океан. Не после случившегося.
– Я переехала с пляжа в другое место из-за работы.
– Но ты же сейчас не работаешь?
– У меня нет доски.
– Ты на какой катаешься – на короткой или длинной?
Как много вопросов.
– М-м-м, на шортборде.
– Жди здесь. – Джек выходит из комнаты.
Я поворачиваюсь к Микки.
– Если ты не хочешь, чтобы я ехала, просто скажи.
– Конечно, я хочу, чтобы ты ехала, – отвечает она.
– С тобой все в порядке? – спрашиваю я, понижая голос. – Потому что, если он… тебя обижает, я могу помочь.
Вот. Я это сказала.
– Что? – Микки резко дергается. – Нет.
Скорость ответа кажется подозрительной.
– Ты не выглядишь счастливой.
– Дело не в этом. Совсем нет. Я просто удивилась, увидев тебя. – Она бросает взгляд на дверь. – И в Племени произошли кое-какие странные события.
– Где? Что это?
– Мы так себя называем. Но тебе абсолютно точно следует поехать с нами. Будет классно.
Теперь она переигрывает. Во что она впуталась? Меня охватывает паника.
– Я уловила странности во время наших разговоров. Поэтому и прилетела сюда. Я хочу вернуть тебя домой.
– Нет. Я…
Возвращается Джек с шортбордом, который несет, держа за боковую часть. Проклятье! Он ставит доску рядом со мной. Верх намазан воском, но, судя по прекрасному состоянию, ею едва ли пользовались. Он сжимает мое плечо рукой. Я подпрыгиваю от неожиданного прикосновения. Во мне вспыхивает злость, когда он подталкивает меня к доске.
Джек переводит взгляд с моей макушки на нос доски.
– Как думаешь? Ее длина пять футов и одиннадцать дюймов [8].
Я отстраняюсь и гневно смотрю на него.
Он не замечает. Он смотрит на Микки.
– Если не подходит, то у Микки есть несколько досок.
У Микки всегда были все доски, которые она хотела. Спасибо родителям, владеющим сетью магазинов, где продаются товары для серфинга. За неделю до того, как мне исполнился двадцать один год, я сломала свою единственную доску и не могла позволить себе купить что-то взамен. Микки подарила мне новую на день рождения, красиво ее упаковав. Наверное, на это ушел целый рулон упаковочной бумаги. Она всегда давала мне больше, чем я могла дать ей, и это еще одна причина, почему я нацелена сейчас находиться здесь, чтобы помочь ей.
Микки быстро кивает.
– Да, досок много, есть из чего выбирать.
– Поверь мне: там, куда мы собираемся, ты увидишь потрясающие волны и станешь на них кататься, – говорит Джек. – У нас есть запасная палатка. У нас есть все запасное. Ну, едешь?
Он возбужден как маленький ребенок.
– Угу.
Я снова бросаю взгляд на Микки. Мне очень неловко ехать, когда она совершенно точно не хочет этого, но она явно в беде. Что-то не так. Я должна сделать все, чтобы доставить ее домой в целости и сохранности.
 
Глава 4
 
Кенна
У Джека такая большая машина, что, по сути, ее можно считать маленьким грузовичком. Черная, хромированная, с именным номерным знаком – «Джек0», с высокой посадкой на слишком больших колесах. Как он может позволить себе такую машину, если он нищеброд? Или за нее платила Микки?
Из радио доносится: «Сегодня ожидается невыносимо жаркий день. Если собираетесь на пляж – ветер слабый, западный, высота волн около метра».
Из-за разницы во времени я проснулась в два часа ночи. У меня сна не было ни в одном глазу, я лежала и думала, как вытянуть побольше информации из Микки, но Джек встал раньше нее и принялся таскать вещи в машину, поэтому мне не удалось застать ее одну. Тем не менее сегодня утром она только улыбается и, как кажется, на самом деле радуется, что я еду вместе с ними.
Джек заворачивает за угол.
– Пляж Бонди-бич [9], – объявляет он, показывая рукой в окно.
Здания расступаются, и открывается сияющий голубой океан, волны набегают на пляж в форме подковы. Сейчас очень рано, но люди все равно собираются группами на белоснежном песке. Одинокие бегуны совершают пробежку босиком; дежурят спасатели в красно-желтых шляпах. Солнце слепит, краски такие яркие, что мне приходится прикрывать глаза. Если поместить фото этого пляжа рядом с фотографией какого-нибудь английского, то подумаешь, что на последнем нужен фонарик.
Несколько сотен серферов прыгают в океане, гоняясь за каждой проходящей волной. Я смотрю, как три человека едут на одной и той же волне: один на лонгборде, второй на шортборде, а третий на бодиборде, наполовину скрытом в белой пене. Тот, который на короткой доске, подкатывает к тому, который на длинной, и злобно жестикулирует [10]. За ними быстро перемещается парень на бодиборде, словно собирается прорезать середину волны. Волна схлопывается, и все трое летят – клубок конечностей, досок и пены. Я не дышу, пока на поверхности не появляются три головы.
  
– Почему мы едем этой дорогой? – спрашивает Микки, сидящая впереди.
– Я подумал, что нужно провести для Кенны экскурсию, – отвечает Джек. – На тот случай, если она больше сюда не вернется.