Системный Алхимик I (СИ)

Что это такое⁈
Дрожь пробежала по телу. Волосы встали дыбом. Ещё никогда прежде не видел столь мерзкого зрелища — вены на теле юноши вздулись, абсолютно везде. Они выпучились сквозь кожу и пульсируют алым светом. Самое интересное, что эти же вены каким-то образом оплетают его тело, сжимают мышцы и кости. Вся кожа в синяках, кровоподтёках!
Как он ещё жив-то? У этого мальчугана невероятная сила воли! Я искренне уважаю его тягу к жизни, любой бы сдался на месте несовершеннолетнего пацана, который и жизни-то не видел. Присел на стул возле него, осторожно надавил на одну из вен. Твёрдая, но при этом пластичная — запоминает на некоторое время отпечаток моего пальца.
  
— Дела не очень, — я повернулся к Гану и его супруге. — Что старик говорил по этому поводу? Можешь точно передать мне его слова? — хоть я ни черта не смыслю в медицине, почему бы не учиться прямо сейчас? Использую слова старика, как основу для будущей диагностики подобных заболеваний. Это сильно упростит мне жизнь, ведь по сути я не только алхимик в глазах этих людей, но ещё и лекарь, целитель, медик или доктор, можно описать, как душе угодно, суть будет неизменной.
— Он…— замешкалась женщина. — Ган? — она с надеждой в глазах посмотрела на своего супруга, а тот потёр седые виски и начал говорить:
— Тогда я не воспринял его слова всерьёз, ну звучало, как бред одинокого алхимика, — он пожал плечами. — Что-то про застои в кровотоке, разбухшие меридианы, сквозь которые проходит сила родословной. Он назвал это…— мужчина глубоко задумался. В комнате повисла тяжелая тишина.
— Отторжение, — вдруг произнесла Мари. Она прикрыла рот рукой, горькие слёзы брызнули из её глаз. — Я ничего не понимаю, почему именно наш сын⁈ Почему не кто-то другой?
Отторжение говоришь? Получается его дар отвергает его самого? Что за глупость? Как такое возможно? По сути, ты родился с этим даром или родословной, как сказал Ган. Живи себе и живи, горя не знай, но природа порой чудит приколы. Можно ли это назвать судьбой? Да хрен его знает.
Я достал из кармана коробочку с таблетками собственного производства. Они грубые и неказистые, но по идее должны помочь юноше справиться с недугом, ну или по крайней мере ослабить его. Я своими глазами вижу, что родители не готовы отказаться от жизни сына и верят в то, что он рано или поздно встанет на ноги.
— Что это? — мужчина нахмурил брови. — Старик Барус говорил кормить мальчика соком растения, но…— он подошёл поближе ко мне и начал пялиться в баночку. — Это? — он вопросительно смотрит на меня.
— Это таблетки, которые я создал на основе этой лекарственной травы, — неужели снова придется врать о том, что это старик передал мне рецепт? Я взял одну из баночки и попросил их набрать в кружку немного воды. — Старик научил меня перед тем, как сгинуть…— с грустью в голосе сказал я. — По его словам, это должно снять недуг, ну или ослабить его.
— Таблетка, — просмаковала во рту женщина. — Что с этим делать? — она подошла поближе и дала мне кружку полную тёплой воды.
— Разбудите его, — попросил разбудить малыша, ведь ему нужно проглотить таблетку.
— Но, — вдруг замялась Мари.
— Давай, — Ган более серьёзен и собран. Он прекрасно понимает, что разбудив сына обречёт его на муки, ведь только во сне юноша ничего не чувствует.
Женщина внезапно схватила его за руку и потянула на себя, препятствуя пробуждению юноши.
— Оставь! — рявкнул Ган. Женщина в испуге отскочила назад. По её глазам я понял, что она впервые видит мужа таким. — Доверимся ему! Он ученик Баруса, а старик помог нам, как никто другой!
Мари опустила голову и отошла назад. Мужчина наклонился к лицу своего сына и осторожно растормошил его. Мальчик открыл свои голубые глаза и сквозь сон произнёс:
— Папа?
Его невинное лицо мгновенно исказилось в страшной гримасе. Глаза выпучились, а вены, сияющие алым светом, стали ещё более выпуклыми. Они извиваются на поверхности его кожи, сдавливая мышцы с новой силой. Изо рта мальчика вырвался страшный вопль. Если его не успокоить, то скорее всего, вся деревня встанет на уши и сбежится сюда.
— Успокой его! — закричал я. — Ему нужно выпить это лекарство, тогда ему полегчает! — я краем глаза прочитал описание таблетки и в принципе, она подходит по симптомам и той траве, которую старик Барус оставил им.
Паренек изгибается в страшных судорогах, он брыкается и бьется головой о стенку дома, в попытках унять мучительную боль. Ничего не поможет, только лекарство сможет ослабить его муки. Черт, почему я так уверен в этом?
— Сын! — закричал Ган. Он жестко схватил своего ребёнка за тощие плечи и заглянул прямо в его глаза. — Терпи, мой силач! Ты же хочешь стать настоящим охотником и встать рядом со мной⁈ — спросил он.
Мальчик на мгновение успокоился, но его лицо снова исказилось от боли.
— Возьми! — он сунул ему шарик в рот и помог с водой. — Глотай! Давай же! — мальчик судорожно выплюнул комок и облился водой, но отец непреклонен. Ган снова засунул ему в рот маленькую таблетку и заставил того проглотить. Я стою в стороне и просто наблюдаю. В описании лекарства не сказано, какое время действия и сколько вообще нужно его принимать. Ну оно и понятно, симптоматика может быть разной, разная степень тяжести заболевания и тому подобное. Это учесть крайне сложно, даже для богоподобной системы.
Время идёт, мальчик всё также корчится от боли, но его держит отец, чтобы тот ненароком не поранил себя ещё больше. Я уже начинаю переживать, ведь прошло больше получаса, но видимых изменений не последовало.
Даже сам Ган, который верил в мои способности, уже с подозрением смотрит на меня. О Мари и говорить не стоит, она схватилась за голову и ходит по комнате туда-сюда. Обстановка в доме накалилась, и вдруг я уловил едва различимые изменения! Пульсирующие вены на ногах медленно потухали — да, багровый стал не таким насыщенным. Следом на руки, ноги, и так до самой головы. На глазах у всех присутствующих мальчик успокаивается, и изогнутая дугой спина медленно оседает на постель.
Он отключился от бессилия, отчего процесс излечения пошёл ещё быстрее.
— Мальчик мой! — крикнула женщина и прильнула к краю кровати. Она жестко ударилась коленями о дощатый пол и судорожно ощупала руками лицо своего сына. — Э-это⁈ — она начала заикаться от удивления. Смотрит на меня, потом на мужа и снова на сына. — Что происходит? Ему легче?
Я ничего не ответил. Продолжаю наблюдать за тем, как надутые вены медленно оседают вниз и прячутся под поверхность кожи. Сорок минут — да, примерно столько времени понадобилось на то, чтобы лекарство начало действовать. Быстро, ничего не скажешь. Совсем недавно юноша был при смерти, а теперь его грудь медленно поднимается и опускается. Глаза уже не бегают под веками, а значит, болит нет.
Помогло… я снова справился. Приятное чувство появилось в груди и следом увидел то, что надолго останется у меня в памяти. Жесткий и холодный Ган, упал на колени возле кровати. Он дрожащими руками тронул лицо спящего сына. Слёзы потекли по его лицу, и я принял, пожалуй, самый верный шаг — решил выйти наружу. Своё дело я сделал, пускай выплеснут эмоции и потом уже обговорим условия сделки.
Вышел на улицу и вдохнул полной грудью освежающий воздух. От рассады напротив меня несло приятным сладковатым запахом. Сверчки разрывают ночь, окутавшую деревню со всех сторон. Так спокойно и безмятежно на душе… Даже о голоде забыл, ведь меня до сих пор не покидает это чувство. Его я ощутил, после того, как спас сына старейшины. Я! Да, это сделал я! Спас чью-то жизнь, подарил кому-то светлые эмоции.
  
Все омрачилось одним фактом — кто-то намеренно поранил моего хвостатого друга. Сжал кулаки и пообещал себе разобраться в этом вопросе. Ублюдки должны получить по заслугам и не важно, кто это — дети или охотники.
Стою уже около получаса. Почесал затылок и думаю, когда выйдет охотник Ган. Прямо как по мановению руки, дверь отворилась и наружу вышел всё тот же холодный и беспристрастный мужчина. Его хищные глаза осмотрели меня, и он подошёл поближе, встал рядом и посмотрел на две красавицы луны, что танцуют в звёздном небе.