Король Алчности (ЛП)

ГЛАВА 31
Я не знаю, как это произошло и что заставило меня это сделать. В одну секунду я смотрела, как Доминик уходит. А в следующую мои руки уже сжимали его рубашку, мой язык переплетался с его, и мой мир растворился в дымке жара и ощущений.
Алкоголь и американские горки эмоций вывели мои запреты за точку невозврата. За полчаса я испытала весь спектр человеческих эмоций — ярость, шок, желание и тысячу оттенков между ними — и устала.
Устала чувствовать себя некомфортно в собственном теле. Устала вести светскую беседу и задаваться вопросом, нравлюсь ли я другому человеку. Устала бороться с течением, когда мне просто хотелось кануть в Лету.
Так я и сделала, на одну ночь.
Мучительный стон Доминика вспыхнул глубоко в моей душе и распространился наружу, разжигая крошечные огни, пока меня не охватила ослабляющая колени и отупляющая разум похоть.
У меня не было секса с той ночи, когда он подписал наш документ о разводе. Прошло почти три месяца, но его предыдущее признание о том, что Далтон планировал отвезти меня домой и переспать со мной, заставило меня осознать, что я не готова быть ни с кем, кроме Доминика. По крайней мере, не так.
Я попятилась назад, увлекая его за собой. Руки искали и путались, прежде чем мы наконец нашли дверь в коридоре и, ошеломленные, вошли внутрь, чтобы уединиться.
Он крепко держал меня за талию, пока мы двигались по комнате. Когда я поднялась подышать, то увидела кожаные книги и витражи: должно быть, мы в библиотеке.
Причина. Слова. Все это исчезло, оставив лишь потребность и желание.
Между нами ничего не было настоящего, но это была вся правда, которая у нас была. Наша связь тянула меня, хотя осколки моего сердца пытались разорвать меня на части.
Мои колени ударились о спинку кожаного кресла. Доминик оттолкнул меня назад, его тело накрыло мое, и он поцеловал меня с неистовой силой. Я уже была мокрой от первого вкуса его губ, и потребность большего пульсировала между моих ног от его мучительного стона.
— Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, А́ле, — теплые, сильные пальцы обхватили мои бедра. — Я бы разрушил весь мир, только если это доставит тебе удовольствие. Я бы уничтожил каждого мужчину, который думает, что сможет заполучить тебя. — Его щетина царапала мягкую кожу; его дыхание скользило по моей щеке, вызывая дрожь по спине.
В тот момент я была в отчаянии и очень нуждающейся в нем.
— Трахни меня так, словно ты действительно это имеешь в виду, Дом, — это была слабая насмешка. Стрела, которая была слишком тупой, чтобы попасть в центр, но этого было достаточно, чтобы получить то, что я хочу.
— С чего ты взяла что я так не думаю? — огонь и ярость зажгли его глаза.
— Наши документы о разводе, — слова прозвучали с горечью на моем языке. Уродство, отравившее колодец нашей любви, всегда присутствовало. Пренебрежение. Равнодушие. Апатия. Но сегодня вечером я не чувствовала той пустоты, которую ощущала много ночей назад.
Его голос упал до смертельного шепота.
— Думаешь, я не смог бы разорвать эти бумаги? Что чернила на странице что-нибудь для меня значат?
— Все, что тебя когда-либо волновало — это подписание как можно больше контрактов. Почему наш должен быть другим?
Доминик стиснул челюсти, и сквозь него прорвалось рычание. Больше нечего было сказать. Сегодняшний вечер был о нужде. Моя потребность в нем. Моя потребность забыть будущее, от которого он меня спас, и прошлое, которым он меня уничтожил.
Он схватил мои руки и прижал их к подлокотникам кресла.
— Не отпускай, — или что-то похожее на это. От этих подразумеваемых слов у меня вспыхнула пульсирующая боль в нижней части живота.
 
Мои ладони схватили гладкую кожаную поверхность, когда он провел руками по моим бедрам, поднимая мое платье и перехватывая дыхание с каждым медленным дюймом, который он продвигал по моей обнаженной коже.
На мгновение я увидела его таким, каким он был в день нашей свадьбы, в тот неосторожный момент, когда он думал, что я не обращаю на него внимания. И он выглядел именно так — голодный, жаждущий и в восторге от выигранного приза.
— Посмотри на эту сладкую киску, — пробормотал он. — Она такая чертовски мокрая для меня, amor.
Его дыхание было грубыми на моей сверхчувствительной коже. Мне отчаянно хотелось прикоснуться к нему, вернуть его ко мне. Вместо этого я была обнажена перед ним ниже пояса. Прохладный воздух обволакивал мое самое чувствительное место, вызывая мурашки по коже.
Руки Доминика нашли верх моего платья.
Моё дыхание стало прерывистым. Я была слишком взволнована, чтобы беспокоиться о том, насколько потеряла контроль в этой ситуации и насколько ее контролировал мой бывший муж.
Дрожь пробежала по моему телу, и я впилась ногтями в кожаные подлокотники, желая прикоснуться именно к нему.
Я ненавидела то, что в этот момент его контроль был тем, что мне было нужно.
Ничто не могло отвлечь меня так, как его присутствие, и я не могла сожалеть о своем выборе переспать с ним.
— Дом, — мои легкие напряглись от предвкушения.
Два быстрых движения его запястья и мое платье оказалось на полу. Доминик опустил голову и потянул мой сосок зубами.
Я вскрикнул от раскаленного добела копья ощущений.
Его язык ласкал меня, зажигая мои нервы, пока я пропитывала кожу подо мной. Грубые руки гладили и сжимали мои бедра, не давая мне того, чего я хотела больше всего.
— Думаешь, я смогу жить без твоего вкуса на моем языке? Без звука твоего хныканья в моем ухе, когда ты берешь мой член? — его слова окрасили мою кожу грязными желаниями.
— Не сможешь? — я прошептала. Это была честность, а не вызов.
Этот вопрос озвучил все мои мысли.
Его ответ был призрачным звуком, которому я не поверила. Я знала, что это должно было быть не более чем чувство безопасности с мужчиной, который лучше всех знал мое тело, поэтому я воздержалась от того, чтобы сказать что-нибудь еще.
Мне хотелось спросить, где он был все эти ночи. Я хотела узнать, почему он до сих пор носит обручальное кольцо. Мне хотелось знать, насколько пустыми были эти слова по сравнению с обещаниями, которые он нарушал раз за разом. Но мое сердце не выдержало еще одного пореза сегодня вечером.
Доминик отстранился, прежде чем переместиться к моей другой груди. Покусывая и дразня. Одной рукой он ущипнул меня за сосок, заставив меня вскрикнуть. Это было так приятно. Другой сдвинул мои стринги в сторону и начал потирать мой клитор, делая меня ужасно мокрой, но не позволяя мне кончить.
— Пожалуйста, — умоляла я, извиваясь в его руках. — Дом… — я снова задохнулась, когда он предупреждающе укусил меня за кожу.
— Нет, я хочу чувствовать, как ты сжимаешь меня, amor, — похоть сделала его голос грубее. — Я хочу почувствовать, как ты растягиваешься и стискиваешь меня. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на мой член.
Боже. Его слова не должны были меня так сильно возбудить, но они это сделали.
Затем он отстранился, и я услышала только тихий шорох молнии, прежде чем увидела звезды.
Наполнена. Я была до невозможности заполнена, когда он, не дожидаясь, не дразня, вошел в меня одним резким толчком, и мое тело выгнулось от внезапного, сильного напряжения.
— Черт, — задыхалась я. Моя покорность была приглашением, которое, как я знала, мне не следовало давать. Я была обнажена, а он был почти полностью одет. Все притворства были сорваны, когда моя кожа коснулась его. Невозможно было скрыть то, как я кричала, или как он заставлял мое тело выгибаться.
Мои стоны и крики смешивались с его ворчанием, пока он трахал меня на диване. Я не могла видеть, слышать и ясно мыслить. Были только мы, наши потные тела, которые двигались в грубом, вневременном ритме.