Куплю тебя за миллион (СИ)

Макс — любимчик отца, по уши в его бизнесе, всеми руками и ногами за империю Бекетовх!
— Максим запаздывает? — подаёт голосок Алина. 
— Максима не будет. Речь пойдёт обо мне. Глеб, — представляюсь я.
Отец незаметно пытается тростью стукнуть по моей ноге. Но уже слишком поздно. 
— Жених перед вами, — расплываюсь в самой широченной улыбке, какой только возможно.
Улыбка Немирова становится натянутой. 
— Папа, а что это значит? Максима не будет? — уточняет шёпотом Алина у своего отца. 
— Ваше меню, — раздаётся голос официанта. 
Немиров переглядывается с дочерью, ведь убегать прямо сейчас глупо, и они остаются на обед. 
Блюда, как один, дорогие и помпезные. Разговор ведётся между отцом и Немировым, Алина пытается строить мне глазки, потому что отец не дал отмашки назад. 
— Вы всегда такой молчаливый?
Вопрос Алины напрямую ко мне. 
— Работа обязывает быть немногословным. Никому не захочется иметь дело с болтливым. 
— Какая же у вас сфера деятельности?
Отец пытается подать мне знак взглядом, но я игнорирую его сигналы и чеканю как можно твёрже:
— Безопасность и ликвидация сложностей… 
Слышится тяжёлый вздох. Со стороны Немирова. Кажется, он обо мне хорошо наслышан!
— На пару слов, Яков! Алина, посиди здесь, — просит потенциальный тесть. 
Немиров вытирает тонкие губы салфеткой и берёт дорогой портсигар, отходя в сторону. Немиров закуривает, а моему отцу приходится терпеть запах курева. Он терпеть не может курящих, однако сейчас терпит, потому что пытается сбагрить партнёру неликвидный товар — то есть меня. 
— Я так и не поняла, чем вы занимаетесь, Глеб, — мурлыкает заученно дочь Немирова. 
— Разве это так важно?
Перевожу взгляд на лицо знаменитой тусовщицы. Ей уже под тридцать, у неё явно большой опыт общения с мужчинами, а рабочий и глубокий рот и того больше. Два ярко-красных вареника растягиваются в улыбке. 
— Я бы хотела узнать вас поближе…
  
Глава 10
 
Бекетов
Рука с острыми когтями перебирается к моей руке. У Алины холодные пальцы и скользкие от крема. Создаётся впечатление, будто меня трогает слизняк. Меня едва не передергивает от омерзения. 
— Поближе, ну что ж… Ты хорошо сосёшь?
— Что-что?! — хлопает ресницами. — Это же первое свидание! 
— Целку из себя не корчи. Я о тебе наслышан. Твой зад разъезжен как огромное депо… — говорю грубо, но с улыбкой, чтобы папаня издалека подумал, что я беседую мирно. 
— Хам! — шипит потенциальная невеста.
— Но я же прав. Думаю, твой зад и твоя глотка видели литры спермы. 
— Да пошёл ты! — дёргается с места. 
— Куда же ты собралась? Сиди, — цежу сквозь зубы, крепко схватив её за запястье. — Тебе папаня приказал свой зад на месте ровно держать. Вот и держи. 
— Грубиян! Ты мне никто! Мне отец только приказывать может. 
— Если твой отец выдаст тебя за меня, приказывать тебе буду я. Будешь жить, как в казарме. Ногти твои уродские спилю, волосы нарощенные отрежу… — смакую.
Думаю, если папаня все же женит меня, я с этой надувной бабой увижусь только на свадьбе, чтобы поставить в строке о заключении брака галочку, там необходимую папане. Жить по-настоящему с этой тусовочной блядью я не собираюсь. Трогать её, тем более. Даже представить не могу, чтобы я прикоснулся к её губищам своими… 
Сразу блевать тянет!
— Мой папа… — пытается что-то пискнуть. 
— Твой папа хочет сбыть тебя с рук. Как можно скорее. Плевать кому. Даже мне…
— Даже тебе?! — морщится от боли, потому что я всё ещё сжимаю её запястье, словно тисками. — Что это значит?
— То и значит. Неужели ты не в курсе, чем я занимаюсь? Убиваю людей. За деньги. Качественно и без следа. Будешь рот раскрывать не по расписанию, устрою тебе несчастный случай.
— Папа-а-а-а-а… — капризно тянет. — Папулечка-а-а-а!
На её счастье, Немиров подходит к столу. 
— Алина, попрощайся с молодым человеком. Мы уезжаем. 
Тусовщица вскакивает поспешно и подхватывает свою блестящую сумочку, убегает, топая каблуками. 
— Алина, куда же ты? — говорю ей вслед. — А познакомиться поближе? 
 
В ответ девица ещё быстрее перебирает ногами… 
Сохраняю невозмутимый вид, пока папаня с некоторым усилием присаживает свой зад и немного нервно поправляет манжеты рубашки. 
— Похоже, знакомство оказалось неудачным. Да, папа?
— Помолчи! — скрипит зубами. — Женить тебя, оказывается не так-то просто. 
— И что мешает твоим планам?
— Сам товар! — смотрит на меня. 
— Неужто вы, батя, сорок с лишним лет назад некондицию состряпали?
— Не суши зубы! Во всём виновата твоя долбаная репутация! Все рады выдать свою дочку за сына самого Бекетова! Но когда узнают, о каком именно сыне идёт речь, сразу оказывается, что дочери уже сосватаны или состоят в отношениях. Казалось, Немиров был не против пристроить свою бля… — прерывает себя. — Свою дочь… 
— Блядищу, так и скажи. Даже я, далекий от светских тусовок, в курсе, кто такая Алина Немирова. 
— Однако сам Немиров — мужик неплохой и лишние связи никогда не помешают. Но не в этот раз! 
Отец вздыхает расстроенно. 
Видно, папаня думал, что пристроит меня за два счёта. Но не тут-то было!
— Не в этот раз, — повторяю. 
— Что ты ей наболтал?
— Ничего. 
— Я видел её лицо. Припугнул? Выставил себя кретином? Надеешься, что Немирова пустит о тебе слушок? 
Я молчу. Так и есть на самом деле. Уверен, что слухи уже разрастаются, приукрашенные донельзя.
Моя имя и без того не в белом списке желанных холостяков, а после сегодняшнего на мне вообще крест поставят. 
— Так и есть! — отец с грохотом опускает кулак на стол. — Постарался, сучёныш! Немирова, наверное, уже вовсю своим длинным и рабочим языком треплет, какой ты мудак! Теперь сбыть тебя, всё равно, что продать живую ёлку! Летом! В Африке! — восклицает патетически. 
— Никто не обещал, что будет легко!
— Но ты слишком рано ухмыляешься, сынуля. Я найду тебе невесту. 
— Желаю успехов, — отвечаю лениво.
— Заткнись, дай хоть кофе попью. Кофе здесь отменный. За исключением того, что подаёт мне Эдгар, разумеется. 
— Разумеется, — испускаю смешок. 
Хочется свалить побыстрее, но я не тороплюсь. Обдумываю. Отец заказывает кофе для меня и для себя, я отпиваю жидкость, но не чувствую вкуса. Мыслями я нахожусь слишком далеко отсюда. 
Рядом со своей мелкой занозой. Дерьмовый вышел утренний разговор.
Анна-Мария смертельно обиделась, а ведь она совсем одна, без поддержки родных и близких, почти на вражеской территории. И единственный, кому она нужна, ведёт себя как мудак. То есть я. 
Блять, у неё и одежды своей нет. Нет ничего… Абсолютно!
Даже трусы — и те не её. 
Наверняка Марианне до сих пор страшно до жути, потому она дерзит, несёт всякий вздор…
— Думаешь о своей малолетней… — констатирует факт отец. 
— А ты чё, рентген моих мыслей? — огрызаюсь.
— Думаешь, что я тебя плохо знаю? Ошибаешься… Думай, — разрешает со смешком. — Пока есть такая возможность. 
Напрягаюсь в тот же миг. 
— На что ты намекаешь?
— Лишь на то, что ты усложняешь мне задачу. Втыкаешь палки в колёса. 
— Как и ты — мне! 
Мы смотрим друг на друга с яростью. Выплеснуть в лицо отцу горячий крепкий кофе — меньшее, что мне хочется. Заставляю себя процедить сквозь зубы:
— Мы можем договориться. 
— Что ты можешь мне предложить? — фыркает отец, демонстрирует мне пальцы, сжатые в кулак. — Ты у меня вот где. 
— Делать что-то из-под палки получается успешно, лишь при постоянном надзоре. Затея провальная, и ты это прекрасно знаешь…
— И что же ты предлагаешь? — помолчав немного, спрашивает отец. 
— Не торопись, подбери мне хорошую, по твоим меркам, невесту, а я буду мил, насколько это возможно в моём случае. Но…
— Как же я люблю игнорировать всякие «но»!