Частица тьмы

Я вижу так много всего. Она в восторге и показывает мне одно воспоминание за другим, пока мы не добираемся до дня, когда она впервые нашла маму в Ньюкасле. Я смотрю ее глазами, наслаждаюсь воспоминанием, любуюсь мамой. Чувствую нашу с Дженной общую радость оттого, что снова вижу ее.
Мне хочется уйти отсюда и отправиться к ней, к маме. Нужно только найти способ попасть за край.
  
Дженна полностью «за».
Но все то, что она мне показывает, из того времени, когда Дженна думала, что она — это я.
— Кем же была сама Дженна? — спрашиваю я ее, но в ответ — тишина. Она тихонько отступает и пропадает совсем.
  
12
 
ШЭЙ
 
На следующее утро — я еще не успеваю проснуться — приходит Ксандер.
— Ты чувствуешь себя лучше? — спрашивает он.
Я пожимаю плечами.
— Физически — да.
— Мне жаль, что последние дни легли на тебя таким тяжким грузом.
Я с удивлением поворачиваюсь к нему.
— Я этого не знал и очень сожалею. Но ты же понимаешь, как это важно. Может быть, тебе удастся найти способ изменить течение болезни. У тебя, похоже, особый дар к целительству, которого нет у меня. Если бы ты научилась лечить эту болезнь, а потом научила этому других? Подумай, сколько жизней мы могли бы спасти.
— Дело, конечно, хорошее и цель благая. Просто я не уверена, что мы в состоянии что-то сделать.
— То, что проблема сложная, вовсе не означает, что ее не стоит пытаться решить. Решения часто скрыты, но могут появляться, когда ты меньше всего этого ждешь — обычно, когда делаешь или обдумываешь что-то другое.
Его слова возвращают меня к еще одной проблеме: Келли. Знаю, в разговоре на эту тему следует быть особенно осторожной, но, с другой стороны, он может знать что-то такое, что я смогу использовать, чтобы помочь ей.
— Кстати, о проблемах…
— Да?
— Келли. Ей снова снились кошмары.
— Хочешь, чтобы я попросил Септу…
— Нет! Что бы ты ни собирался предложить — нет. С ней все в порядке, она не бредит, ничего такого. Просто я беспокоюсь из-за того, что снится Келли.
— Это больше сфера Септы.
— Не уверена. Келли снится Дженна.
— Не понимаю ее одержимости этой девчонкой.
— Дело в другом. Ей снятся такие вещи, о которых она не может знать, то, что происходило с Дженной, когда я была там. Между ними словно существует какая-то связь, перепутавшая их воспоминания. Это очень странно и необъяснимо.
— Разве Дженна не умерла? Ты же говорила, что она погибла при взрыве бомбы?
— Да. По крайней мере, тогда я была в этом уверена. А если ошиблась, Дженна несомненно пришла бы ко мне. Если бы существовал какой-то способ связаться со мной, она бы связалась. А она не связалась.
Ксандер глубоко задумывается, и я не вмешиваюсь в его мысли. Наконец он качает головой и снова смотрит на меня вполне осмысленным взглядом.
— Предположим на минуту, что ты ошиблась, и Дженна выжила. Как она могла связаться с Келли? Только выжившие могут видеть и слышать Дженну, и если бы она была здесь, мы бы тоже ее увидели.
— Это правда.
— Поэтому если Дженна, какой она была, не может находиться здесь и больше нигде не могла установить связь с Келли, значит, она, должно быть, существует где-то еще и как что-то еще. Что она такое? Где она? Почему одна только Келли чувствует ее?
— Не знаю. Они не могли находиться одновременно в одном и том же месте, и тем не менее это случилось.
— Если так, то это за пределами нашего понимания законов физики: два человека — или один человек и некая сущность — тесно взаимосвязаны друг с другом. На расстоянии. Сверхъестественное действие на расстоянии?
Я даже вздрагиваю от неожиданности: он цитирует критическое замечание Эйнштейна, высказанное в адрес положения теории квантовой физики, согласно которому взаимозависимые квантовые частицы влияют одна на другую, независимо от разделяющего их расстояния. Эйнштейн считал, что «квантовая запутанность» нарушает правила относительности. У меня голова идет кругом.
— Ты правда думаешь, что здесь имеет место воздействие?
— Нет. Просто указываю, что предполагаемая невозможность чего-либо часто объясняется, если глубже вникнуть в правила. — Он наклоняет голову к плечу. — Как насчет психологического объяснения? Если связь есть, не может ли она быть, скорее, между тобой и Келли? Это ведь у тебя воспоминания Дженны. Возможно, ты проецируешь их на Келли.
Об этом я не думала. Но теперь, подумав, качаю головой.
— Нет, не может быть. Келли кошмары про Дженну снились еще до того, как я появилась тут.
— Гм. Верно. Должно быть какое-то другое объяснение. Впрочем, в данную минуту предположений у меня нет.
— Не отбрасывай проблему только потому, что она трудная. Решение где-то есть, и, возможно, ты увидишь его, когда меньше всего будешь этого ожидать.
Он улыбается, что я повторяю ему его же слова.
— Я еще подумаю, — говорит он, и я знаю, что так и будет: Ксандер заинтригован вопросом, ответа на который не знает. — Но прежде, чем уйти, я хочу кое-что тебе сказать.
— Что же?
— Приготовь свободную комнату: скоро прибудет гость.
  
13
 
КЕЛЛИ
 
Я не нахожу себе места. Хотя погребальные костры наконец догорели, дым от них все еще висит в воздухе и отравляет все вокруг. Мне надо уйти из общины, и есть только одно место, куда я могу отправиться.
Ноги знают дорогу, и я спешу, пока наконец не сажусь возле края, заставляя себя увидеть то, что находится за ним. Дженна вновь подкрадывается ко мне все ближе и ближе.
Ее я тоже не вижу, это просто нечто или некто, кого я могу чувствовать, не видя. Как мир за этой границей: я не могу его видеть, но знаю, что он есть.
Если я могу общаться с Дженной, значит, должен быть способ преодолеть этот барьер.
Дженна вновь показывает мне свое воспоминание: мамино лицо. И слезы текут у меня по щекам.
Я вытягиваю руки. А вдруг мама прямо там, в этой пустоте? Могу ли я шагнуть вперед и обнять ее? Почувствовать, как ее руки обнимают меня?
Нет. Но я не знаю почему.
Где-то в отдалении слышен какой-то слабый звук в небе — вертолет? Мне показалось, я слышала, как он улетел несколько часов назад. Сижу, прислушиваюсь, и он приближается, но я вижу его в небе, только когда он пересекает невидимую границу.
Приземляясь, вертолет поднимает в воздух пыль. Жаль, он не может развеять туман у меня в голове.
  
14
 
ШЭЙ
 
«Шэй, твой гость скоро прибудет. Приходи на верхнее поле. Мы приземляемся».
Я беспокойно хмурюсь. Я уже спрашивала Ксандера, кто это, и пытаюсь снова. Но он не отвечает и, довольный собой, устраняется.
Выхожу из дома как раз в тот момент, когда Келли возвращается с прогулки.
— Куда идешь? — спрашивает она.
— На взлетно-посадочное поле. Ксандер говорит, что привез гостя.
— Можно и мне с тобой?
— Я не знаю ни кто это, ни хорошо это или плохо.
— Я пойду, — говорит Келли, и легкая рябь в ее ауре показывает, что она должна пойти и присмотреть за мной. И хотя все должно быть наоборот, я рада, что буду не одна.
Мы вместе направляемся на верхнее поле. Вертолет уже приземлился, лопасти вертятся и вертятся, шевеля листву на деревьях и высокую траву.
Кого он привез?
Если бы я могла сделать так, чтобы мое желание исполнилось, это был бы Кай. Моя тоска по нему вдруг становится такой сильной, что подкашиваются ноги.
Но я не могу быть с ним, ведь так? Одного моего желания недостаточно, чтобы это оказалось правдой.
Я хочу знать, и в то же время не хочу. Пока не увижу, что это не он, всегда есть пусть маленький шанс, что мое заветное желание осуществилось.
  
Но я заставляю себя протянуть свой разум к вертолету и посмотреть, не почувствую ли там знакомую энергию Кая.
Нет. Разочарование накрывает меня с головой. Я ведь знала, что это маловероятно, и не должна так расстраиваться.