Частица тьмы

— Ты уверен, что вылазка на военную базу — хорошая идея? — спрашиваю я.
— Нет, просто не самая плохая. А ты точно хочешь пойти со мной?
Кай предлагал мне спрятаться где-нибудь в сторонке и подождать его, но у меня почему-то такое чувство, что выпускать его из виду нельзя. Даже если они там не такие безумцы, как ПОН, все равно любой из них может посадить меня под замок, если выяснится, кто я или что меня разыскивают за убийство в Лондоне. Может быть, и Кая заодно, если к этому времени мой побег из Лондона уже связали с ним. И разве он не рассказывал, что тоже сбежал из-под ареста в Шотландии?
  
Я качаю головой.
— Это безумие, но если ты идешь туда, то и я тоже. Если на базе кто-то есть, я смогу это определить. К тому же, у тебя разве есть другие идеи?
— Кроме той, чтобы ехать и ехать, пока не закончится бензин? Нет.
Я вглядываюсь в карту.
— Ладно, следующий поворот.
Через некоторое время нам попадаются знаки, указывающие направление на базу, и я убираю карту. Мы едем среди зеленых полей. Фермы заброшены, пастбища зарастают. Без людей сдерживать буйство природы некому.
И мне это нравится.
  
8
 
КАЙ
 
— Как я выгляжу? — спрашивает Фрейя, исполняя пируэт в своей кошмарной шляпе. Шляпа широкополая и расшита ярко-розовыми цветами; вчера Морин настояла на том, чтобы Фрейя надела ее во время работы в саду. Кожа у Фрейи слишком светлая, может обгореть на солнце, и это отличный предлог, чтобы взять ее сегодня с собой.
— Эту штуковину как будто с пугала сняли, — отвечаю я. — Она прекрасно тебе подходит.
Фрейя больно щипает меня за руку.
— Ай! — Я потираю руку.
На голове у меня более респектабельная бейсболка, которую я нашел возле задней двери и потихоньку стащил. Она не такая большая и бесформенная, как шляпа Фрейи, но должна исправно выполнить свое предназначение, если не поворачиваться лицом к камерам. Объяснять, что нам нужны шляпы, чтобы прятаться от камер, было бы затруднительно. Нас обоих разыскивают власти, а у меня сложилось впечатление, что об этом Ангусу лучше не знать.
Впрочем, и он не испытывал ни малейших угрызений совести, отправляя нас украсть топлива из любого доступного источника. Конечно, мертвецы вряд ли станут возражать, если ты сольешь бензин из их бензобака, но военная база — другое дело. Правительство не всегда готово делиться чем-то, даже если ему самому это не нужно.
— Ладно, давай теперь я сделаю свое дело и посмотрю, удастся ли мне обнаружить здесь кого-нибудь, — говорит Фрейя. На этот раз она закрывает глаза. Уж не для того ли, чтобы я, как в прошлый раз, не увидел, какими странными они становятся? Я испытываю легкий укол вины. Мне и вправду это было немного неприятно, а от нее трудно что-либо скрыть.
Проходит несколько минут, потом еще. Я уже начинаю беспокоиться, почему она так долго молчит, но тут Фрейя открывает глаза и хмурит брови.
— Не могу понять, в чем дело. Сначала мне показалось, что я почувствовала, по крайней мере, одну ауру, а это могло бы означать, что там есть либо один, либо несколько человек. Но когда вгляделась пристальней, никого не нашла. Потом я хорошенько проверила все вокруг через насекомых, птицу и даже мышь, но людей не обнаружила. Там все заросло травой, и база выглядит заброшенной.
— Почему ты сказала «могло бы означать»? У кого еще, кроме людей, может быть аура?
— Она может быть у кошки, иногда я чувствую их… но я нигде не нашла ни одной кошки. Впрочем, она могла убежать. Могло быть еще кое-что.
— Что?
— Там может быть выживший, который почувствовал меня и блокировал, чтобы я не смогла найти его или их. Или кто-то вроде тебя, кто не является выжившим, но знает, как ставить защиту. Впрочем, это маловероятно, поскольку научиться этому нелегко, и научить должен выживший.
— И что, по-твоему, нам делать?
— Проверить. Судя по тому, что я почувствовала и увидела, никаких военных там нет.
— Ты могла ошибиться.
— Да. — Она пожимает плечами. — Но это могла быть всего лишь кошка. А если там выживший или кто-то натренированный выжившим, даже если это военные, не думаю, что они будут против нас.
— Ну хорошо. — Я надвигаю бейсболку на глаза, чтобы лучше прикрыть лицо. — Вперед.
Мы направляемся к воротам; грузовик остался чуть ниже по дороге. На входе шлагбаум, который поднимается, чтобы пропускать машины, когда дежурный в будке охранника нажимает на кнопку.
— Не поднимай головы, — предостерегает Фрейя, — Ангус был прав: там сбоку здания, рядом с забором, камера, которая поворачивается и следит за нами. Должно быть, там все-таки кто-то есть.
— Может, она оборудована датчиками движения и работает автоматически.
— Не исключено.
— Кнопки, чтобы позвонить, не видно? Постучим?
— Пожалуй, будет лучше, если мы будем дружелюбны, — говорит Фрейя. — По крайней мере, насколько возможно в этих шляпах, скрывающих наши лица от камер.
— Эй? — кричу я. Мы с минуту ждем, но ничего не происходит. — Войдем?
Я пробую приподнять шлагбаум, который перекрывает путь, руками, но он не сдвигается ни на сантиметр.
Мы наклоняемся и подлезаем под ним.
Тут все выглядит заброшенным. Трава, которую наверняка регулярно подстригали, разрослась, сорняки захватили клумбы. Позади здания, у въезда, несколько пустых машин — должно быть, в них есть бензин, который можно слить, но мы надеемся на более значительные запасы. Дорога ведет к ангару и взлетно-посадочному полю за ним. С другой стороны виднеются еще какие-то строения.
— Интересно, а авиационное топливо не сгодится? — спрашивает Фрейя. — Его здесь должно быть много.
— Возможно, но я не знаю, понравится ли оно генератору Ангуса!
— Давай все тут осмотрим и убедимся, что никого нет.
Первым делом мы стучим в дверь строения у забора. Я кричу «Привет!» и нажимаю ручку. Заперто. Ищу глазами какой-нибудь камень, чтобы взломать дверь, но тут Фрейя легонько толкает меня и показывает рукой. Маленькое оконце открыто.
— Я, наверное, пролезу в него, — говорит она.
Я подсаживаю ее, и она протискивается внутрь, а через пару секунд открывает дверь. Щелкает выключателем. Света нет.
Мы входим, осматриваем кабинеты, комнату для совещаний, маленькую кухню, ванные. Всюду пыль и запустение.
Снова выходим на улицу и направляемся к группе строений напротив взлетного поля. Я вдруг ощущаю какое-то слабое присутствие в своем мозгу и покалывание в затылке. Выталкиваю его, и чувство, что бы это ни было, ретируется с легким налетом озадаченности, потом совсем устраняется.
— Фрейя? Думаю, кто-то только что попытался залезть ко мне в голову. Я его вытолкнул.
Она приостанавливается, закрывает глаза. Через секунду снова открывает.
— Я никого не чувствую. Догадываюсь, что это выживший, который вычислил, что я тоже выжившая, а ты нет, поэтому и попытался узнать через тебя, кто мы такие. Они же не могли знать, что ты умеешь распознавать и блокировать их. Посмотрю, ответит ли кто-нибудь на зов.
Она вновь ненадолго затихает.
— По-прежнему никого не чувствую, и кто бы это ни был, он не отвечает.
— Думаешь, они от нас прячутся?
— Не знаю. Может, боятся? За выжившими охотятся. Они осторожничают.
— Или хотят проверить нас перед тем, как напасть.
— Я в это не верю. Давай посмотрим, не удастся ли нам их найти.
Мы направляемся к одному из зданий, но потом я останавливаюсь.
— Нет, они не там.
Фрейя озадаченно смотрит на меня.
— Ладно, Эйнштейн. И откуда ты это знаешь?
— Я явственно почувствовал какое-то странное чувство облегчения, когда мы направились сюда.
  
— Тогда посмотрим в следующем? — Мы идем к другому строению, побольше. — Не поднимай головы, тут тоже камеры, — предупреждает Фрейя.
Нажим на мозг внезапно усиливается, я вздрагиваю и выталкиваю незваных «гостей».
— Кто-то попытался еще раз, — говорю я, — теперь посильнее. Думаю, нам надо проверить это здание. У меня такое чувство, что они не хотят, чтобы мы шли туда.