Адвокат Демонов (СИ)

Я вслушиваюсь в окружающие звуки. Хоть в ушах до сих пор неприятное ощущение, будто в них вставлено по пробке от шампанского, я могу кое-что различить: смех детей, щебетание птиц, шорох листьев. Полное умиротворение. Практически дзен.
Но меня не отпускает мысль о том, что враги могут быть не так уж далеко.
Мама смотрит вперед, её лицо напряжено, губы трясутся, и я чувствую, что она до сих пор не может отойти от пережитого стресса.
  
— Агу-га-га! — громко выкрикиваю я, желая успокоить маму своим детским лепетом.
— Мироша, ты проснулся! — радостно голосит она, убирая свои волосы, упавшие мне на лицо.
Прядь маминых волос успевает пощекотать мне шею, и я зазывно смеюсь. Мама поддается моему «настроению» и смеется вместе со мной:
— Тебе тоже нравится солнышко?
Твою ж налево! Я уже и забыл, что оно есть, сидя в этом врачебном заточении, пропитанном запахами одуряющего спирта.
Значит, я все ещё жив. И мама тоже, что немаловажно. Я все-таки смог вывести нас из опасности. Мало кому удавалось сбежать от демонов, находясь с ними в одном периметре. А если быть точнее, то никому.
Вопрос лишь в том, кого демоны искали в родильном доме? У меня почему-то не остается сомнений, что именно мою персону или же мою…душу. Зачем им другие младенцы, когда в медицинских покоях находится сам Адвокат демонов?
Л — логика.
Еще одна способность, без которой не стать ни великим адвокатом, ни талантливым магом, ни даже воином.
О логике в суде и рассказывать не стоит, насколько она важна в судебных заседаниях. Это понимают все. Недаром «логика» — главный предмет на юридическом факультете Императорского Университета, помимо латыни. Которая также равно полезна как будущим адвокатам, так и магам, чтобы читать и составлять заклинания.
А логика для магов, как шлем для солдат. Без неё можно такого накуролесить с заклинанием, что в итоге остаться без башки.
Я морщусь сильно-сильно, чтобы активизировать опцию логики. На панели внутренних приборов загорается ели заметная бледно-белая «Л».
Опция подключилась на минималке.
В голове появляются круги Эйлера — два пересекающихся круга «А» и «Б».
В круге «А» загорается надпись «Адвокат», то бишь я, хоть и в виде младенца.
В круге «Б» появляется слово «Демоны».
А в пересечении кругов логично появляется два слова: «Адвокат демонов».
Возможно, они пришли за мной из моего прошлого мира? Или же в этом мире подслушали обо мне? Но это не столь важно. Главный вопрос в том, пришли они к адвокату демонов, чтобы меня нанять или уничтожить?
Я продолжаю напрягать извилины, морщась ещё сильнее.
— Милый, что с тобой такое? — с испугом спрашивает мать, замечая испарину на моем неокрепшем лбу. — Болит животик? Газики?
— Какие газики, мать? Я тут расследую причину появления демонов, чтобы спасти наши жизни! Применяю метод дедукции.
Но метод дедукции я применить не успеваю. Силы исчерпаны. Буковка «Л» тает на глазах, а я по-детски морщусь от лучика солнца.
Погода, надо сказать, просто замечательная. Весенняя, практически летняя. Я вдыхаю полной грудью свежий воздух и непроизвольно улыбаюсь, заметив солнечного зайчика, пляшущего в трёх метрах от нас, где-то возле дальних скамеек. Эти детские губы такие непослушные, как и все остальное крошечное тельце. Они сами собой расплываются в глупой улыбке.
— Что, солнечного зайчика увидел? Так-то лучше, — радуется мама, видя мое радостное выражение лица. — Через парк дорога, конечно, неблизкая, зато живописная. И свежий воздух полезен для малышей.
Смотрю вперёд на дорогу, и мой взгляд вновь цепляется за круглый столб света, танцующий в разные стороны. Стоп!
Мгновенно активизируется функция логики. Откуда здесь быть солнечным зайцам, когда нет ни единой светоотражающей поверхности⁈ Твою ж мать!
DANGER
Загорается перед глазами уже полюбившаяся мне надпись.
Это Луч Смерти, а никакой не солнечный зайчик.
Активизирую все свои малышовые органы: зрение, обоняние, слух.
Не дрейфь, мать, со мной ты в крошечных, но надежных руках! Я не дам лучу света наш порешить.
Апхи! Апхи! Апхи!
Громко чихаю от пыльцы, проникшей в ноздри. Не стоило их так сильно растопыривать.
Функцию обоняния — притупить. Усилить слух! — командую я своему внутреннему компьютеру.
И тут я слышу гул машин. Вдоль парка явно проходит тротуар. Да!
Мать, нам надо бежать туда. Иначе луч смерти испотрошит нас так, что только перья, уши и хвост и останутся, будь мы птичкой или котиком. А от нас с тобой и вовсе не останется ничего.
Я машу своими ручками и ору во всю глотку! Мать, услышь же ты меня!
— Сыночек, ну что же такое⁈
Она останавливается и трогает мой лоб.
— Горячий! — охает она. — Я ужасная мать. Ты, наверное, схватил солнечный удар. У меня не было чепчика, чтобы надеть тебе на голову. Ну вот о чем я только думала, когда собралась бежать из родильного дома⁈ — корит она себя понапрасну.
— Ты прекрасная мать. А лоб горячий, ещё бы! Попробуй такую активную мозговую деятельность развивать. Мое развитие идет семимильными шагами. И все извилины напряжены до предела. Еще немного… и я смогу активировать третий глаз, отвечающий за магические способности.
— Что же мне делать? — прерывает мою агу-тельную тираду мать. — По парку нам ещё долго идти домой…
— Надеюсь, ты под «домом» не усадьбу своего муженька имеешь в виду? Нет, ты девушка умная. Наверняка догадалась, что нам надо залечь на дно там, где нас никто не найдет.
Но сейчас главное — не попасть под смертоносные лучи. Одно касание с ними — и всё, давай, до свиданья!
Я продолжаю кричать и машу своими маленькими ручками в сторону проезжей части.
— Туда, мать! Туда! К машинкам! Быстрей, пока луч не добрался до нас.
Мама роется в сумочке и извлекает из неё бархатный кошелек с монетками.
— Надеюсь, этого хватит на такси…. Или всё-таки пойдём через парк? Ты как себя чувствуешь, Мирославушка?
Она вновь трогает мой лоб. В этот момент птичка подлетает к лучу света. Мамина рука загораживает мне видимость.
Своей ручкой я пробую дотянуться до маминой ладошки и убрать со своего лица. Но мама отстраняется сама, услышав оглушительный звук.
БАХ!
Перышки от птички летят в разные стороны. Это все, что от неё остается.
Мама кричит от ужаса и тут же закрывает мне глаза.
— О Боже мой, что это было?
Я дергаю головой, и нахожу просвет в ладони мамы, через который могу видеть.
А это ещё кто тут у нас нарисовался?
К месту происшествия идет неприятный тип в сером плаще и шляпе. Он криво усмехается.
— Ненавижу птиц. Это вы её пристрелили? Снимаю перед вами шляпу, — обращается он к маме и в подтверждение своих слов действительно снимает шляпу и артистично кланяется. — Сам бы их всех перестрелял, к чертовой бабушке!
— Нет-нет, это не я! — с ужасом отвечает мама.
— А кто тогда? Этот младенец⁈ Он что у вас, обладает огненной магией? Это от него сияние исходит?
Неприятный тип заходится таким же неприятным смехом. Недаром говорят, что смех — отражение души.
— Дайте-ка мне на него поглядеть. Авось он мне в хозяйстве пригодится, а то совсем некому отстреливать уток и куропаток в моих графских угодьях!
Мама прижимает меня к себе так сильно, что становится нечем дышать, зато она хотя бы перестаёт закрывать мне глаза, и теперь мой обзор становится полноформатным.
Граф в сером плаще на серьезных щах уверенно ступает к нам с мамой. Шаг, и он, того не замечая, оказывается перед движущимся прямо на него солнечным, так скажем, «зайчиком-убийцей».
  
Хрясть!
Святые угодники!
Слышится звук ломающихся костей. Луч разрезает тело мужчины надвое. Я успеваю увидеть удивление, застывшее в уже безжизненных глазах. Кровь фонтаном хлещет в разные стороны, заливая тротуар, ближайшую свежеокрашенную в жизнерадостный желтый цвет скамейку и траву.