Зов пустоты (СИ)

— Так было надо, — произнёс он с грустью — и вроде бы даже с искренней. — Ничего, Эмили. Скоро всё закончится. До Рэйвен-Рока меньше получаса.
Рэйвен-Рок. Что ж, отличное название для логова любителей мертвечины. Эмили закрыла глаза.
— Мисс Данфорд, вы, должно быть, ужасно хотите пить? — голос Лэнигана прорезался сквозь неплотный туман забытья. — Только не упрямьтесь. Сейчас это уже ни к чему.
Он был прав — и в первом, и во втором. Эмили кивнула.
— Эй! — предостерегающе рявкнул один из солдат.
— Я просто дам ей воды, — спокойно отозвался Лэниган. Геройствовать не было ни сил, ни смысла — и Эмили жадно впилась губами в горлышко протянутой фляги. От тёплой воды с хлорным привкусом её замутило, но она всё пила и пила, не в силах остановиться — когда ещё доведётся? Вряд ли пыточные камеры Анклава оснащены кулерами.
— Харон в порядке, — прошептал рыцарь ей на ухо. — Я никому не сказал, что он там.
— А зря. Он найдёт тебя и повесит на твоих же кишках, — пообещала Эмили.
— Боюсь, он не первый в очереди, — горько откликнулся Лэниган.
— Помалкивайте! — недружелюбно посоветовал всё тот же десантник. Лэниган не обратил на него ни малейшего внимания.
— А что насчёт вашего вопроса… Все мы несчастные выродки, Эмили, — он поправил её одеяло. — В «СатКоме» я окончательно в этом убедился. Америке будет лучше без нас. Стоит поскрести любого жителя Столичной Пустоши — и под тонким слоем цивилизованности обнаружится испуганный дикарь, который только и умеет, что топить экзистенциальный ужас в чужой крови. А эти люди — другие. Они мало что знают о выживании, зато им известно, какой должна быть жизнь. Анклав сможет превратить эту землю из паноптикума…
—… в погост, — сквозь зубы сказала Эмили. — Идеальное воплощение порядка.
— Я не считаю Анклав безусловным благом, — Лэниган покачал головой. — После того, что мы видели в том посёлке — не считаю. Дело в другом, Эмили. Я не мог предотвратить эту войну. Никто бы не смог. Но в моих силах было сделать её максимально быстрой и бескровной. Кто-то просто должен был взять на себя эту ответственность: склонить чаши весов на одну из сторон и привести её к победе. Мне жаль вашего отца. Жаль вас, Грегори, Артура… Но сейчас счёт жертв идёт на десятки, а в гражданской войне погибли бы тысячи. Такова цена мира.
— Мира? Боже, Лэниган, какой же вы идиот, — проговорила она, давясь горьким смехом.
— Заткните её, — раздался недовольный голос из глубины десантного отсека. — Заткните их обоих.
Что-то кольнуло руку Эмили чуть ниже локтя, и салон винтокрыла снова закачался перед глазами.
  *
За стеной кто-то дико и страшно заорал, и этот вопль окончательно вырвал Эмили из забытья. В голосе не оставалось уже ничего человеческого — лишь чистая, дистиллированная боль. Но Эмили его узнала.
— Лэниган? — прошептала она испуганно. Позлорадствовать не получалось: Эмили отлично понимала, за кем придёт полковник Отем, когда закончит дела в соседней камере. И не строила иллюзий. Раз Отему от неё нужен код, значит, полковник его получит. Умелые пытки развязывают язык и не таким, как она, судя по крикам за стенкой.
Но как, почему? Лэниган на блюдечке с голубой каёмочкой принёс Анклаву ГЭКК (и дочку Джеймса Данфорда — в довесок). За что они его мучают? То есть да, он убил тех двух солдат на берегу реки — но он ведь должен был втереться Эмили и Квинлану в доверие! И разве руководство Анклава не придерживается принципа «Лес рубят — щепки летят»?
Эмили села, обхватив колени руками. В крохотной камере некуда было прятаться. Оружие и одежду у неё забрали, да если бы даже и оставили — надеяться было решительно не на что. Много бы она навоевала с пятью патронами сорок четвёртого калибра и швейцарским ножом?
В голове билась глупая, по-детски наивная мысль: Харон придёт и спасёт её. Нет, не придёт и не спасёт. От Восемьдесят Седьмого до Рэйвен-Рока — десятки миль. Если даже он узнает, куда её отвезли, и отыщет сюда дорогу, уже будет слишком поздно. А значит, всё, что осталось сделать «умнице Сто Первой» — это достойно встретить свою смерть. Хотя статистика говорила не в её пользу: ни одна из тех смертей, что Эмили довелось увидеть, не имела ничего общего с достоинством.
  
Харон жив. Это главное, попыталась успокоить себя Эмили. Не получилось. Что он будет делать, когда её не станет? Отправится в Подземелье? Вернётся за контрактом в Арлингтонский дом, а затем уйдёт в Олни? Эмили не знала. Они никогда это не обсуждали. Они вообще чертовски много не успели обсудить…
Двери камеры разъехались так неожиданно, что Эмили еле успела вскочить на ноги. В комнату ввалился Отем, сам на себя не похожий. Лицо, перекошенное от злости, пошло белыми пятнами, рукава тренчкота потемнели от крови.
— Где ГЭКК, сука? — заорал полковник. Пистолет ходил ходуном в его руках.
— У вас, — растерялась Эмили. — Вы же его забрали!
Спасло Эмили, видимо, только то, что её изумление было неподдельным. Отем опустил пистолет. Выдохнул. Вытер пот с лица — на лбу остались кровавые полосы.
— То, что мы привезли из Убежища — не ГЭКК, — проговорил он, остывая. — Это подделка. Старый чемодан, набитый мусором. И я спрашиваю: где настоящий ГЭКК?
Эмили замерла в немом восхищении: похоже, скриптор Квинлан всё-таки оказался отменно хитрой задницей. Вот зачем он потащил с собой в Убежище этот огромный рюкзак, вот почему вызвался проводить Фокса до хранилища — мутант наверняка тоже в деле… Но ей-то, ей он почему ни слова не сказал?
Он до конца надеялся, что Лэниган передумает, с грустью поняла она. Что выберет Братство, что они станут сражаться плечом к плечу… Что ж, скриптор Квинлан действительно не разбирался в людях.
— Похоже, Лэниган одурачил не только меня, — Эмили пожала плечами с тем же деланным спокойствием, которое пытался продемонстрировать Отем. — Я не знаю, где настоящий ГЭКК. И был ли он вообще в Восемьдесят Седьмом. Возможно, вся эта операция с самого начала…
— Довольно, — перебил её полковник. Похоже, он поверил ей — или, по крайней мере, сумел взять себя в руки. — Твои измышления меня не интересуют. Только факты. Ты же понимаешь, что я заставлю тебя говорить?
— О да, — Эмили кивнула.
— Тогда давай не будем усложнять ситуацию. Ты скажешь мне код от очистителя, и скажешь его сейчас.
— И вы выпустите меня отсюда? — невесело усмехнулась Эмили.
— Если ты скажешь мне код, ты, возможно, спасешь себе жизнь. Но ты не в том положении, чтобы чего-то требовать, верно?
— Верно, — смиренно согласилась она. — Я всё понимаю, полковник.
— Не то что твой отец, — Отем смерил её равнодушным пустым взглядом.
Две минуты, подумала Эмили. Мне осталось жить примерно две минуты. А потом у него кончится терпение, и из режима светской беседы мы перейдём в режим пыточных застенков.
— Полковник! Вы мне нужны.
Голос Эдема прозвучал из интеркома так громко и отчётливо — и так неожиданно — что Эмили растерянно уставилась на Отема. Тот, похоже, был удивлён не меньше её самой.
— Господин президент, у меня нет времени на другие дела, — хмуро отозвался он. — Я скоро прибуду к вам.
— Прямо сейчас, полковник, — настойчиво повторил Эдем. — Вы нужны мне прямо сейчас.
— Так точно, сэр, — подтвердил Отем. Эмили затаила дыхание: неужели уйдёт? Но полковник, сделав пару шагов, замер чуть в стороне от выхода — в мёртвой зоне камеры наблюдения.
— Прошу прощения за поведение полковника Отема, — с доверительной интонацией произнёс Эдем, видимо, не подозревая о коварстве своего подчинённого. — В последнее время он переживает серьёзный стресс.
Выражение лица Отема не позволяло в этом усомниться. А бархатный баритон продолжал литься из интеркома:
— Я хотел бы поговорить с тобой с глазу на глаз. Думаю, есть несколько вещей, которые нам стоит обсудить. Своё снаряжение ты можешь забрать в шкафчике. Я отопру для тебя замки.
Это что, шутка какая-то? Подстава? Игра в доброго и злого следователя? Эмили ровным счётом ничего не понимала.