Зов пустоты (СИ)

Свет бесчисленных гирлянд и фонариков, обсидиановый блеск горной породы, влажное мерцание сталактитов… Лэмплайт был волшебным, сказочным местом — и жутким, если вдуматься хоть на секунду. Десятки брошенных, никому не нужных детей. Почти все — с признаками рахита и авитаминоза, анемичные, чумазые. Сколько из них доживёт до совершеннолетия в таких условиях, и помыслить было страшно. Но они — жили. Даже они. И не выглядели несчастными.
Может, Харкнесс сумеет им помочь? Хотя — как? Устроит приют, где эти дети будут спать на трёхъярусных нарах, вставать и ложиться по звонку и заниматься общественно полезным трудом? Да не смогут они так — после здешней-то вольницы. Максимум — примут в дар лекарства, книги и одежду. Где бы только разжиться всем этим?..
— А с чего ты взяла, что им нужна помощь? — удивился Харон, когда Эмили поделилась с ним своими мыслями. — По-моему, они отлично справляются.
— Это же дети, — растерялась она. — Неправильно, что они здесь совсем одни.
— Зато им никто не заморочит голову моральными императивами, несовместимыми с жизнью.
— Это было не очень-то тонко, — проворчала Эмили, провожая взглядом Джозефа и скрипторов. Те, увлечённые беседой, ушли далеко вперёд.
— И не должно было, — Харон подал ей руку, помогая переступить через прогнившую доску на верёвочном мостике. — Вот мы здесь, в двух шагах от Восемьдесят Седьмого. Ты действительно думаешь, что мы добудем этот твой грааль и разойдёмся с миром, пожав друг другу руки? Эти пройдохи из Братства точно не захотят отдавать тебе ГЭКК. Наверняка для него уже забронировано местечко в лаборатории Цитадели. И в лаборатории Анклава, кстати, тоже.
— Перебьются! — возмутилась Эмили. — Папа хотел, чтобы вода была для всех и даром, а не по талонам Братства Стали.
— То есть ты хочешь отнести ГЭКК в Ривет-Сити?
— Ну… если так ставить вопрос… — она беспомощно пожала плечами. — Похоже, что да. Совсем одна я с этим устройством не разберусь, да и для зачистки Мемориала нужна маленькая армия.
— Тогда мне всё-таки придётся их убить или хотя бы ранить. Ты же понимаешь.
— И совсем никак нельзя без этого? — уныло спросила Эмили. — Харон, они же не доверяют друг другу. Может, они согласятся, что разумнее отдать ГЭКК мне? Я-то точно не шпион Анклава.
— Эми, вся эта дипломатия закончится перестрелкой, — он вздохнул. — Это не проблема. Бойцы они оба средние, и я с ними справлюсь. Но ты не должна проявлять милосердие. Это — ясно?
— Тогда я сейчас проявлю, — грустно сказала Эмили. — Не убивай их на всякий случай. Только если иначе никак.
— Посмотрим, — проворчал Харон. Она знала цену этому «посмотрим».
  *
Эмили валялась на замызганном матрасе и листала не менее замызганный выпуск комикса про Серебряного Плаща. Больше и заняться было нечем. Харон ушёл на разведку — можно было не сомневаться, что к рассвету он будет знать пещеры Лэмплайт, как свои пять пальцев. Скрипторы, похоже, остались с Джозефом — Эмили, если честно, не было до них дела. А ей самой ничего не оставалось, кроме как воспользоваться гостеприимством парнишки по кличке Барахольщик, уступившего свою лежанку на полу сувенирной лавки («Смотри у меня тут, дылда!» — грозно предупредил он. — «У меня все товары наперечёт!»)
Рисунок теней на потолке вдруг изменился: новый источник света внёс в него свои коррективы. Эмили подняла взгляд и увидела замершую в проёме двери девчонку — высокую, светлоглазую, с роскошной медной шевелюрой. В руке у гостьи был тяжеленный шахтерский фонарь.
Малышка смотрела на Эмили не с неприязнью или страхом, как другие обитатели Литтл-Лэмплайта — скорее, с исследовательским любопытством и толикой разумной осторожности.
— Заходи уже, — проворчала Эмили, пряча улыбку.
— Можно, да? — девочка несмело переступила порог сувенирной лавки. — Наши все беспокоятся. Говорят, МакКриди балбес, что пустил вас.
— Завтра мы уйдём, — пообещала Эмили.
— Это правильно, — одобрила девчонка. — А ты вообще откуда? Нет, понятно, что с Пустоши, но где ты живёшь?
— На кладбище.
— Круто! — восхитилась девчонка, накрутив на палец спутанную прядь волос. Как медная проволока, подумала Эмили. Жёсткие, непослушные. У Харона почти такие же.
— Тебе грустно? — прищурилась гостья.
Эмили кивнула.
— А почему?
— Слишком много ошибок, — Эмили тяжело вздохнула. — Где-то я свернула не туда.
— С неправильного выбора начинаются хорошие истории, — девчонка уселась рядом. Эмили уставилась на её ноги — такие тощие и бледные, что они казались прозрачными. — Так мама говорит. В книжке какой-то своей вычитала.
— А твоя мама… — Эмили замялась. Лучше не спрашивать, наверное. Вряд ли в Лэмплайте много хороших историй о родителях и детях.
— Ты хорошая? — вопрос застал её врасплох.
— Да вроде ничего, — нервно усмехнулась она. — Немногие жаловались.
— Тогда и волноваться не о чем, — решительно сказала девчонка. — Всё будет как надо.
— И что мне делать, чтобы всё было как надо? — спросила Эмили. Этот странный разговор уводил её всё дальше и дальше.
— Для начала сходи искупайся, — предложила девчонка. — А то у тебя кровь на волосах. И на шее немного. Малыши пугаются.
— А ты нет?
— А я нет. Я знаешь какая храбрая? Сплю без света. И в разведку хожу со старшими.
— Умница, — Эмили улыбнулась, поднимаясь на ноги. — Ну, веди. Где у вас ванная?
— Не ванная, а термальный источник, — с гордостью поправила её малышка. — Я скажу девчонкам, чтоб не шастали, пока ты там.
— А мальчишкам?
— А мальчишек туда и так ничем не заманишь. Они знаешь какие свиньи? — в голосе девочки сквозило искреннее возмущение. — Ну что ты смеёшься?
Откуда-то сверху сочилась вода. Щекотные струйки забегали Эмили под воротник, прочерчивали ледяные дорожки на коже. Идти по мокрым скользким валунам было нелегко, но девчонка с фонарём в руках ловко и стремительно перепрыгивала с камня на камень. И Эмили ничего не оставалось, кроме как поспевать за ней.
Они остановились перед очередным ответвлением пещеры — из-за поворота пахнуло тёплой сыростью. Очень вовремя: у Эмили уже зуб на зуб не попадал.
— Пришли, — девчонка протянула Эмили фонарь. — На, возьми, а то ещё утонешь сослепу. Только в воду не урони.
— А ты как же?
— Мне что, делать нечего — стоять и стенку подпирать, пока ты моешься? — фыркнула девчонка. — А темноты я не боюсь, я же говорила. Иди давай.
— А где я смогу тебя найти? — обернулась Эмили, пройдя несколько шагов. — Фонарь вернуть?
Но девчонки уже и след простыл.
Эмили побрела по мшистым осклизлым камням, невольно прикидывая, сумеет ли она доползти обратно в Лэмплайт со сломанной лодыжкой. Хорошо хоть, идти пришлось недалеко. Обещанный термальный источник оказался небольшим углублением в толще породы, заполненным полупрозрачной пузырящейся водой. На деревянных мостках стояли две выцветшие пластиковые ванночки и сломанный пляжный лежак — бог знает, откуда дети его притащили. Дальнюю часть пещеры отгораживал чёрный от плесени рекламный щит, точно такой же, как на входе в Лэмплайт.
Эмили повесила фонарь на вбитый в сену крюк. Подошла к краю каменного бассейна. Нерешительно оглянувшись, разулась. Вопреки её ожиданию, ступни не свело от холода: камни источали приятное тепло.
— Перед тем, как продолжишь, тебе стоит знать, что один старый гуль следит за тобой, — услышала она знакомый голос.
Эмили улыбнулась и стащила майку через голову.
— Да, точно. Этим тебя не проймёшь, — проворчал Харон, спрыгнув с каменного уступа.
— Тоже решил искупаться?
— Слишком хорошего ты мнения обо мне, — ухмыльнулся он. — Нет, Эми. Я искал выход. А нашёл тебя.
— То есть выхода нет, — подвела итог Эмили, расстёгивая «молнию» на джинсах.
— Вообще-то есть. Сервисный тоннель, который ведёт в сторону Эверглоу. Если нам придётся уходить в спешке, это было бы отличным вариантом. Указатели сохранились, но кто-то их развернул… Что ж ты делаешь, — он покачал головой.