Зов пустоты (СИ)

— И от кого они так отгородились? — полюбопытствовал Квинлан. Вопрос остался без ответа, если не считать ответом хруст панциря радскорпиона под колёсами Хамви.
К воротам посёлка вела достаточно широкая дорога, однако Лэниган не стал на неё сворачивать. И Эмили поняла, почему. Ворота — хорошие, прочные, с пневмоприводом — оказались гостеприимно распахнуты, да и будка привратника пустовала. Отличное начало, чёрт возьми.
— Странно, — подтвердил её опасения рыцарь. — Обычно они ведут себя осторожнее.
— Значит, пойдём на разведку и разберёмся, что не так, — сказала Эмили то, что от неё хотели услышать. А сама подумала: может, сейчас самое время вспылить и потребовать от рыцарей немедленно направиться в Восемьдесят Седьмое? Очевидно же, что погони за ними нет. А все эти загадки в духе «Марии Целесты» были совершенно несвоевременными.
— Сэр Лэниган, а можно, я машину отгоню к Сто Шестому? — спросил Квинлан. — Не бросать же её прямо на дороге? Как водить, я уже разобрался, в кювет не съеду.
— Хорошо, — разрешил старший скриптор с явной неохотой. — Только замаскируй её как следует.
Квинлан просиял. Эта нехитрая мальчишеская радость — доверили порулить внедорожником! — была настолько чистой и ясной, что Эмили стало стыдно за свои утренние сомнения.
Ну и ладно, решила Эмили. Пусть уже Лэниган наконец закроет свой гештальт с рацией и пусть Никсонвилль останется в прошлом. Так будет лучше для всех.
Стоило им выбраться из внедорожника, как начал накрапывать дождь. Взамен отвратительно грязной куртки Эмили надела плащ-палатку, но, вопреки ожиданиям, не замёрзла. Если на развалинах Молла времена года не слишком-то отличались друг от друга, то здесь, в глуши, становилось ясно: весна окончательно вступила в свои права. Даже на каменистой почве холмов нет-нет да и пробивались робкие кустики бесцветной травы, усеянные солнышками одуванчиков. Скрюченным обгорелым деревьям, пережившим Великую войну, уже ничто не могло помочь, но молодые побеги упрямо пытались цвести. И это было красиво, чёрт возьми.
Эмили сердито стянула полы плащ-палатки. Да только этого было недостаточно, чтобы отгородиться от апреля.
Вблизи посёлок выглядел не столь уж зловеще. Скорее всего, кто-то там всё-таки жил — на верёвках, протянутых через двор, болталось выставленное на просушку бельё, в стойле невдалеке от ворот дремал раскормленный брамин. Людей по-прежнему не было видно — но, с другой стороны, с чего бы им выбегать на дорогу, чтобы приветствовать незваных гостей? Времена не те.
— Что это вообще за место? — спросил Квинлан.
— Я тут бывал несколько раз, — Лэниган, прищурившись, разглядывал видимый с дороги участок двора. — Уединённая община, почти никаких контактов с внешним миром — и при этом не сектанты, не дикари, а интеллигентные, приятные люди. Основатели перебрались сюда из Ривет-Сити, чтобы спокойно растить детей подальше от наркотиков, проституции и прочей мерзости. Остальные поселенцы им под стать.
— Тут и дети есть? — с сомнением спросил Квинлан. — Быть не может. Слишком уж тихо.
— Да, тихо, — Лэниган тяжело вздохнул. — Харон, разведаете обстановку?
— Я вам не мальчик на побегушках, — ворчливо отозвался гуль.
— Да ничего страшного, — торопливо вмешался Квинлан. — Схожу посмотрю. Мне нетрудно.
Не пришлось бы идти его выручать, тоскливо подумала Эмили. Но скриптор благополучно вернулся минут через десять с пучком зелёных листьев в руке.
— В общем, люди тут есть, — заявил он, надкусив один из листьев. — Я видел двоих. Один какую-то яму копает, другой просто слоняется туда-сюда. Выглядят оба, если честно, как шваль. Стал бы кто-то из местных носить кожаный жилет с горящим черепом во всю спину?
— Нет, — уверенно ответил Лэниган. — Точно нет.
— Ну тогда, похоже, тут уже новые жильцы хозяйничают, — Квинлан выдернул ещё один лист из пучка.
— Неужели у нас так плохо с провизией? — не выдержала Эмили.
— Почему? — удивился скриптор. — Это всего лишь щавель, rumex acetosa. Рос у них в огороде, я и решил — чего добру пропадать. Безобидное растение, по-своему даже вкусное. Будете?
Эмили торопливо помотала головой. Сколь бы ни были туманны её планы на будущее, мучительная смерть от дизентерии в них точно не входила.
— Хорошие были люди, — Лэниган угрюмо разглядывал запылённые носки своих ботинок. — Жаль, если рейдеры с ними разделались.
— Их вроде немного, рейдеров этих, — Квинлан наконец дожевал щавель. — Справимся, думаю. И справедливость восстановим, и рацию добудем. Особенно если Харон нас подстрахует.
— Насколько тебе нужна эта рация? — повернулся Харон к Эмили.
— Ну… нужна, наверное, — растерялась она.
Не говоря ни слова, Харон пошёл к воротам. Ругнувшись вполголоса, Эмили бросилась за ним, поскальзываясь на мокрой от дождя траве.
— Мы зайдём с севера, — крикнул Квинлан ей вдогонку. — Со стороны Убежища есть калитка…
Что уж он хотел сказать насчёт той злосчастной калитки, Эмили уже не расслышала — угнаться за Хароном было той ещё задачей.
Он не стал красться, прятаться, высматривать — просто вошёл в посёлок, как к себе домой. В два счёта преодолел расстояние до крыльца ближайшего здания. Поднялся на порог, распахнул дверь — и, даже не сняв с плеча дробовик, скрылся в доме.
— Да что ж такое! — процедила Эмили сквозь зубы, вытаскивая «Магнум» из кобуры.
В первой же комнате обнаружились трое рейдеров. Прыщавый парень с зелёным ирокезом хлопотал у плиты — над огромной суповой кастрюлей поднимался пар. Второй рейдер устроился в кресле с книжкой в руках. На койке под окном валялся третий — видимо, обдолбанный до полусмерти.
Харон шагнул навстречу опешившему повару. Схватил его за волосы на затылке и окунул лицом в кипяток. Рейдер, что сидел в кресле, вскочил, выдернул из-за пояса армейский «Кольт», но прицелиться и выстрелить так и не успел: Харон, развернувшись, швырнул обмякшее тело зеленоволосого ему под ноги. Рейдер замешкался на секунду, на долю секунды — много ли нужно времени, чтобы взвести курок? — но гулю этого хватило, чтобы выбить пистолет из его ладони.
Харон выхватил нож — и, придерживая рейдера за шиворот левой рукой и глядя ему в глаза, ударил ножом в солнечное сплетение. Эмили невольно охнула, когда лезвие поползло вниз. Рейдер зашёлся беззвучным криком, захлёбываясь собственной кровью.
Его товарищ перекатился на спину, выгнулся дугой и дико, страшно взвыл — едва ли Эмили доводилось слышать что-то ужаснее этого утробного воя. Харон отшвырнул рейдера, как тряпичную куклу, перехватил нож поудобнее и одним точным движением по рукоятку вогнал его в шею повара. Подобрал упавший револьвер, приставил его к затылку рейдера, который судорожно пытался подняться с залитого его же собственной кровью пола, выстрелил. И обернулся к Эмили с улыбкой, от которой любого бы пробрал мороз по коже.
Третий рейдер так и лежал, таращась в потолок, будто всё происходящее его не касалось. Краем глаза уловив движение со стороны окна, Эмили вскинула руку с «Магнумом» — но это всего лишь шевельнулась занавеска.
— Зря стараешься, — бросил Харон. — Этот давно готов.
Только сейчас Эмили заметила и восковую бледность рейдера, и сложенные на груди руки, и стоящий в углу гроб (вот его-то, чёрт возьми, как можно было не увидеть?!) Книга, лежащая на полу обложкой кверху, оказалась Библией. Кем бы эти бандиты ни были и что бы они не сделали раньше, сегодня они просто хотели похоронить своего друга.
Эмили медленно подошла к окну, стараясь не наступить в озеро крови, растекшееся по линолеуму. Дернула на себя рассохшуюся створку, попыталась вдохнуть свежий воздух — и не смогла: горло свело мышечным спазмом. Чёрт, да она десятки раз становилась свидетелем того, как Харон убивает. Но в первый раз увидела, как он делает это для себя.
— И почему ты не стрелял? — спросила она.
— Экономил боеприпасы.
— Или тебе просто захотелось выпустить кому-то кишки, — зло сказала Эмили.