Зов пустоты (СИ)

— Охраняешь? — Ида присела на ступеньки рядом с Томом.
— Знаешь, я боюсь туда, к ней, заглянуть, — Том виновато улыбнулся. — Не потому, что мне неприятно всё это видеть… Просто, раз она такая, — вдруг у неё получится вернуться?
— Воскреснуть? — тихо спросила Ида.
— Ну… да, — уголки его губ нервно дёрнулись. — Если кто такое и заслужил, так это Мэри. Она ведь никому в жизни не сделала зла.
Не то чтобы Ида совсем не колебалась, узнав, что ей предстоит сделать. Но ведь Тому всё равно не позволят похоронить Мэри по-человечески — так пусть уж лучше её заберут друзья Генри. В Рейвен-Рок работают настоящие учёные, лучшие умы Америки. Уж если кому и под силу вернуть Мэри к жизни, так это им. А в Братстве её просто анатомируют. Разберут на части, как старую «Корвегу» — им лишь бы технологию постичь.
— Да, — бесцветно отозвалась Ида. — Слушай… Я тебе ужин принесла. Хоть что-нибудь съешь или выпей.
Том поблагодарил её. Жадно, в несколько глотков опустошил термос с бульоном. И вскоре провалился в сон.
Ида осторожно вытащила из его ослабевших рук винтовку, положила на землю рядом с крыльцом. Осторожно поднялась, проскользнула в дверь. Прошла к окну, стараясь не смотреть на покойницу. Подняла раму и впустила в дом троих солдат, дожидавшихся снаружи. Генри с ними не было.
Том проснулся с первыми лучами рассвета — всё это время Ида просидела рядом с ним.
— Совсем меня срубило, — он сонно помотал головой. — Долго я?..
— Часа два, — тут уж можно было сказать правду. — Не бойся, я от тебя не отходила. Никто сюда не лез.
— Да уж, — Том подобрал винтовку. — С рассветом полезут. Ты иди домой. Фрэнк тебя заждался, наверное.
Сняв плащ, Ида осторожно, крадучись, пошла к своей комнате.
— И где ты шлялась? — негромкий голос Фрэнка заставил Иду обернуться.
Муж сидел в кресле-качалке напротив входа, укрывшись связанным Идой пледом. На коленях у него лежала бейсбольная бита — та, которую Фрэнк всегда брал с собой в дорогу и которую ему не раз приходилось пускать в ход, судя по сколам на лаковой поверхности.
Ида могла просто убежать. Распахнуть дверь, выскочить наружу, умчаться, куда глаза глядят — едва ли Фрэнк, лишь недавно снова научившийся ходить, смог бы её догнать. Вместо этого она замерла, как затравленный зверь, не в силах оторвать взгляд от озерца солнечного света на полу.
— Мне было всё равно, с кем ты трахаешься в той лачуге, — Фрэнк тяжело поднялся на ноги. — Но сейчас мне не всё равно. Ты ставишь нас под удар, весь посёлок, — он шагнул навстречу, и Ида невольно отступила в угол, ещё дальше от спасительной двери. — Что это за люди? Кого ты впустила в Никсонвилль?
— Они никому не причинят вреда, — Ида почувствовала, как по спине между лопатками стекает ручеёк пота. — Им нужна только Мэри.
— «Только Мэри»… Шлюха ты тупая, — с тихой тоской произнёс Фрэнк. — А что скажет на это Братство? Что Никсонвилль лёг под каких-то пришлых ублюдков, вот что они скажут. И что ответим им мы?
Она молчала. Полжизни, если не больше, она только и делала, что молчала и подчинялась. Глотала свой гнев.
— Веди, — приказал он. — Веди меня к своему любовничку, и мы потолкуем как следует. Видит бог, давно пора было это сделать.
— Не бывать этому, — твёрдо проговорила Ида.
Фрэнк не спеша переложил биту из одной руки в другую. Для удара, поняла Ида. Сейчас он замахнётся и ударит, а потом ещё и ещё раз — он ведь муж, он в своём праве. Как и тогда, с ребёнком.
На открытой полке серванта стояла здоровенная ваза из малахита — мамин свадебный подарок. Ида горько улыбнулась, вспомнив, как тяжело было всю дорогу до Грейдича везти эту неподъёмную штуковину в руках, чтобы не откололась ни одна из бесчисленных завитушек. Айзек называл вазу самым идиотским вложением двухсот крышек, которое он когда-либо видел. Но похоже, Виктория Данливи кое-что знала о семейной жизни.
— Тебе смешно? — спросил Фрэнк. — Смешно, чёртова…
Договорить он не успел. Ну да, она просто швырнула вазу ему в лицо — в тот самый момент, когда он замахнулся для удара. Не меньше двадцати двух фунтов семейного счастья.
  
Оглушённый Фрэнк на долю секунды потерял равновесие — и Ида, не особо отдавая себе отчёт в том, что делает, просто выхватила биту у него из рук. Мельком удивилась тому, как удобно рукоять легла в ладонь.
— Хватит, — глухо проговорила она. — Я уже за всё расплатилась, Фрэнк. С процентами.
Первый удар вышел не таким удачным, как Ида рассчитывала: Фрэнк увернулся, и бита лишь слегка скользнула по его скуле. Зато второй удался на славу: треск бедренной кости показался Иде оглушительно громким. И это была музыка, чёрт возьми.
— Хорош! — резкий голос Аннет остановил её за миг до третьего удара. — Ему хватит. А тебе — тем более.
Ида повернулась на голос. Бита, распробовав кровь, так и плясала в её руках. Умоляла Аннет: ну, скажи. Скажи, что и кому Ида Данливи ещё должна на этом свете.
— Что, и меня порешишь? — вздохнула староста, прикрывая дверь изнутри. — Эх, Ида, Ида. Что же ты натворила. И я сейчас не про этого козлину говорю.
— Думаешь, ты освободилась? — спросил Фрэнк почти с жалостью, подняв на Иду налитые кровью глаза. — Ты просто сменила хозяина.
— Ты вообще рот закрой, — приказала ему Аннет. — А ты давай сюда биту и иди к своим друзьям, которые тут ночью шастали. Скажи им, что я с ними тоже не прочь подружиться.
— Правда? — растерялась Ида.
— Правда, — огрызнулась староста. — Выбора ты нам не оставила. Ничего, иди. Я тут со всем разберусь.
Ида понятия не имела, где именно расположена база Анклава. Поэтому она просто пришла на станцию «Жюри-Стрит», села на лавочку на остановке ситилайнера и закрыла глаза, подставив лицо утреннему солнцу. Из Никсонвилля Ида ушла в чём была, не взяв с собой ни оружия, ни одежды, ни пригоршни крышек — только фишку, которую подарил ей Генри. С ней-то она никогда не расставалась.
Генри примчался через четверть часа. Видно, он даже проснуться как следует не успел: его футболка была надета наизнанку, а в растрёпанных волосах застряло перо от подушки.
— Девочка моя, что случилось? — только и спросил он.
— Фрэнк всё узнал, — отозвалась Ида.
— Про Анклав? — встревожился Генри.
— Про нас с тобой! И я убежала, потому что мне больше некуда… — она перевела дух. — Мне нельзя возвращаться.
Генри молчал — и с каждой секундой Ида всё глубже проваливалась в бездну отчаяния. Сейчас он скажет, что это её проблемы, что она не имела ни малейшего права сюда приходить и ставить под угрозу разведоперацию…
— Так это же замечательно! — проговорил он наконец.
Ида медленно подняла на него неверящий взгляд.
— Идём, — сказал он решительно. — Представлю тебя нашим.
На базе оказались только два человека. Сутулый старик с роскошными усами читал книгу, сидя у окна в кресле-качалке. А коротко стриженая рыжая девчонка, похоже, только что вышла из душа: через её плечо было переброшено влажное вафельное полотенце, а на ногах красовались резиновые шлёпанцы.
— Так вот она какая, никсонвилльская сирена, — улыбнулся Иде старик, откладывая в сторону книжку. — Действительно, красавица. Капрал Закари Шор к вашим услугам, мисс. Милости прошу на базу разведотряда «Грант». Не знаю уж, что скажет лейтенант Уинстон, когда вернётся — но думаю, ничего плохого он не скажет. Война есть война, правда? А агентов своих бросать — последнее дело.
— Я — агент? — растерянно переспросила Ида, оглядываясь на Генри.
— А кто же ещё? — старик подмигнул ей. — Агент, причём первостатейный. Вы спасли нашего Генри — мы уже и не думали, что он живым вернётся. И вчера с андроидом вы нас здорово выручили. Если бы ребята полезли вслепую, наверняка наломали бы дров. Так что спасибо и добро пожаловать.
Ида несмело кивнула.
— Лекси Адамс, — представилась рыжая девушка. — Радист и по совместительству каптенармус. У нас тут не очень-то просторно, и лишнюю койку поставить некуда, но вам с Генри и не нужно, правда ведь?