Дело в шляпе (СИ)
— Ну, да, наверное, — с сомнение в голосе ответил ей Бакли, которому было, в сущности, наплевать и на погоду, и на цветочки. В данный момент его интересовала исключительно колбаса.
— Вот, — наставительно произнесла Бонни. — Будем получать удовольствие.
Но удовольствие им получить не удалось.
Потому что через несколько минут на дороге послышался шум мотора.
— Это что-то большое, — удивленно заметил Бакли, который в звуках двигателей разбирался весьма неплохо.
— Трактор? — спросил Аквист.
— Сам ты трактор… нет, не похоже. Кажется, это автобус.
— Здесь? — удивился Фадан. — Что он может здесь делать?
Через минуту из-за поворота действительно показался здоровенный автобус светло-серого цвета с ярко-зеленой полосой на борту. На полосе имелась надпись, при виде которой Фадан почувствовал, что волосы у него на голове зашевелились от ужаса.
Потому что это был полный автобус греванов.
— Мама… — прошептала Бонни.
Автобус замедлил ход, съехал с дороги на обочину, и остановился.
— Монастырь Трех Самых Умных… — еще тише произнес Аквист. — Это же самый большой мужской монастырь Шенадора!!!
— Обет! — шепотом крикнула Бонни. — Парни, обет молчания! Выразите радость им, пригласите к столу, и только, умоляю, не произносите ни звука!!! Если что, покажите бумажки! Все, тишина, они идут сюда…
* * *К полянке, на которой сидела компания, и правда направлялось трое греванов, все — мужчины. При других обстоятельствах их можно было бы счесть вполне дружелюбными. Красивые добротные тарги, две черные, одна черно-белая, открытые доброжелательные лица, статные гармоничные фигуры. Греваны, что греха таить, выглядели очень приятно, их вид располагал к себе. Подойдя к компании поближе, они заулыбались, и все, даже Бакли, которого неожиданное появление автобуса отвлекло от колбасы и пирога, невольно улыбнулись в ответ.
— Доброго дня, уважаемые, — ласково произнес греван в черно-белой тарге. — Куда едете? Вам помощь не нужна?
Фадан снова улыбнулся, хотя улыбка, кажется, получилась несколько натянутой. Он залез за пазуху, и вытащил сначала фальшивые монастырские документы, а затем бумажку с надписью про обет. Протянул бумаги гревану, продолжая улыбаться.
Ну, компьютерщица, не подведи…
— Документы исправные, — негромко произнес греван. — Все в порядке. А чего этой дорогой поехали?
Фадан указал на свой рот, затем на бумажку, и развел руками.
— Ах, да, обет, — спохватился греван. — Прости, брат Кадан. Я запамятовал. Придется мне про дорогу угадать, да?
Фадан кивнул. Собственно, ничего другого ему не оставалось.
— Решили ткани купить подешевле?
Нет.
— К родне заехать?
Нет.
— Немножко денег по дороге собрать?
Нет.
— Ааа! Понял! — лицо гревана посветлело. — На праздник Святой Дикусцы собрались?
Нет.
— Так что же тогда?
Фадан показал на пикап, а потом сделал рукой движение, словно что-то закручивал. Там закручивал, сям закручивал — а потом показал, словно считает деньги. И развел руками — мол, денег мало.
— Ясно, — кивнул греван. — Надо подешевле починить машину? Точно?
Фадан закивал и заулыбался.
— Ну, это дело хорошее, — тоже улыбнулся греван. — А что ж ваш главный не купит новую?
Фадан пожал плечами и развел руками — мол, почем мне знать?
— Надо купить. Как обет кончится ваш, так ему и скажи. Негоже слугам Триединого кататься на таком хламе, — греван кивнул в сторону фургона. — А если какая работа срочная, как сейчас? А он сломается? Что делать будете?
Фадан сокрушенно вздохнул и покачал головой.
— Вот то-то и оно. Так что пусть не жадничает. Эй, братья, давайте остальным скажите, пусть выходят. Мы, пожалуй, тоже тут покушаем. Место-то какое благостное, а! — греван огляделся. — Поле, цветочки, небо…
Бакли кинул на Бонни уничижающий взгляд — выбрала, мол, пейзаж! Бонни чуть заметно дернула плечом — откуда я, мол, могла знать, что так получится? Шини заметил их безмолвную перепалку, и тихонько ткнул Бакли кулаком в бок — нишкни, мол, чего творишь? Бакли ответил ему сердитым взглядом, но на Бонни дуться, кажется, перестал.
Греваны высыпали из автобуса — всего их Фадан насчитал пятьдесят два. Действовали они слаженно и организованно: вскоре на полянке выстроился ряд складных алюминиевых столов, и складных же стульев. Потом появилась еда: холодный лхус в пластиковых бутылках, упакованные в красивые картонки бутерброды, коробки-самогрейки с мясной кашей, и баночки с ягодным повидлом. Всю эту снедь греваны разложили на столы, потом тот черно-белый греван, который расспрашивал Фадана, махнул компании рукой — давайте, мол, к нам. Ничего не оставалось, как присоединиться. После короткой молитвы греваны расселись, и приступили к трапезе.
— …что там в приказе было, брат Кун! Я как прочел, так, думал, поседею! Ты хоть понял, что там написано?
— Ну, вроде, понял…
— Вроде! Эта шайка, которую ловят сейчас, хочет из-под земли самого Остроухого достать! И вроде как нашла даже способ. Представляешь, что с нами будет, если Остроухий с войском из-под земли наружу выйдет?
— Не приведи Триединый.
— Вот и я о том! Приметы выучил?
— Не успел я прочитать. Я ж по трапезной дежурил, и как сбор объявили, сразу оттуда и пошел.
— Ну, давай я тебе обрисую, что и как. Значит, первая бандитка — девица молодая, толстая, сероглазая, нос пимпочкой, и огромные сисяндеры…
Бонни, сидевшая рядом, и отлично слышавшая их разговор, покраснела до корней волос, но, по счастью, на ней была шапочка с ушками, закрывавшая большую часть ее личика.
— …второй — мужик, высокий, тощий, староватый. Он, судя по всему, там главный колдун и есть. Вроде как был историком, да его за колдовство выгнали с института, где он работал. И правильно сделали, нечего молодежь развращать…
Фадан икнул и поспешно отвернулся.
— …третий — любовник его незаконный, гермо, под мужика косит. Он что-то вроде телохранителя у того мужика, который колдун. Чуть что, драться лезет. Ногами машет, и всякое такое. Сначала-то у него два телохранителя было, так одного убили. И, по слухам, они с собой труп второго телохранителя таскают…
— Зачем? — полушепотом спросил греван, для которого велся этот рассказ.
— Чтобы кадавра из него сделать! Жуткая штука это, кадавр. Ему все равно — хоть ты его бей, хоть души, хоть ножом, хоть подстрели.
— А как же его убить?
— Только если сжечь, никак иначе.
Шини и Аквист украдкой переглянулись.
— …а последний там — врач-потрошитель. На быраспасе работал, кучу невинных душ положил. Они там и так зверствуют, сам знаешь, а этот был просто сдвинутый. И удушил он там кого-то, и детям ноги ломал, и машиной женщин давил, потому что женщин ненавидит. А потом в бумагах про это писал, и картинки даже рисовал, чего и как сделал.
Бакли поперхнулся лхусом.
— А чего ж его там держали? — изумился второй греван.
— Чего же не держать, когда они там все такие изуверы? Этот, правда, всех переплюнуть смог. В общем, такая вот у них банда получается. И называют они себя Насмешниками. Мол, смеемся мы над вашими законами, над верой, над Триединым, и над вами всем заодно. А как приведем сюда Остроухого, так и вообще…
— Вот же мерзавцы! — в сердцах воскликнул второй греван. — Как таких только земля носит!.. И как нам их ловить?
— Ну, не только же мы ловить будем, — успокоил его первый греван. — Говорят, три сотни монастырей по тревоге подняли. Одна часть едет к электростанции…
— А туда зачем?
— Так им электричество нужно, чтобы Остроухого добывать. Поэтому станцию защитить нужно. А вторая часть — к городку одному, Круглая Гора называется. Там, по слухам, и есть вход в преисподнюю, где Остроухий отсиживается.
— А нас куда же?..
— Вот не знаю, — пожал плечами первый греван. — Да не бойся, не надо. Сам видишь — нас много, мы сила, и Триединый нам поможет. Справимся.