Ведьмак: назад в СССР-4 (СИ)

— Ну Павел Лукич, не спеши перечёркивать свои надежды и планы. Я пока все способы не попробовал твоего внука вернуть. Именно из-за этого с плохими вестями в дом родителей Севы решил не заявляться. Вот надеюсь, что ты поможешь мне помочь, и мы вместе во все разберёмся.
— Да куда ж я дерусь, конечно помогу чем смогу, а пока пошли лейтенант ко мне посидим, я вас с Авдотьей накормлю, да травяным чаем напою. Разносолов конечно не обещаю, но медвежьей колбасой, да вяленой лосятиной в волю угощу. А потом ты всё подробно расскажешь, да мы покумекаем что дальше делать.
  
Договорив, дед Щукарь указал на дальнюю от болота сторону деревни, выглядевшую более-менее обжитой. На этой улочке виднелась, колея наезженная телегой, на глаза попались следы протектора автомобиля. Да и дома с дворами хоть и не казались сильно обжитыми, но стояли в порядке, как и заборы, окружающие заросшие дворы.
Подойдя ближе, я сразу заметил знакомые клиновидные руны, кое где вырезанные на заборах и на срубах домов. Ещё увидел в одном из дворов настоящее кострище, обложенное большими каменюками и вырезанных на вкопанных брёвнах идолов, окружающих странное место.
— А это что за чертовщина? — удивлённо поинтересовался я.
— Ай, да не обращай внимание. Это так, народное творчество. Проживает тут в райцентре две дюжины сбрендивших на идолопоклонничестве мужиков и баб. Говорят, что чувствительны к силе и их сюда тянет. Вот видишь, одну из хат эти чудики года четыре назад за копейки выкупили и иногда сюда наведываются. Сырые мухоморы едят, пляшут по ночам, да голые вокруг костра прыгают и всякое разное неведомое призывают, чтобы это неведомое им во всяких начинаниях помогало.
— Сектанты? — спросил я.
— Ну да, типа того. Но они вроде безопасные и бабы у них справные. Да и часто и надолго чудики не приезжают, так что я против ничего не имею. Мне даже наоборот немалая польза от них имеется. Дух людской в деревне хоть на денёчек в пару месяцев, но появляется, да то что я закажу привезти из райцентра, они каждый раз исправно доставляют.
— И как эти идолы, им откликаются?
— Ага, конечно, откликаются. Живёшь в лесу, молись Ве-ле-су. Они же каким-то совсем древним духам молятся, а те давно из этого мира ушли. Но я им, когда настрой имеется, иногда помогаю и устраиваю представление по заявкам. Так что они думают, что кто-то им откликается и по деревне голых по ночам гоняет — дед лукаво улыбнулся и хохотнул в бороду, тем самым дав понять, что их приезды он воспринимает как редкое развлечение.
Ещё раз осмотрев два ряда домов, я невольно выделил для себя тот что находился на отшибе и не удивился, когда Авдотья Никитична, выскочив из небольшой, покосившийся хаты и на ходу утирая слезы, быстро направилась к нему.
— Значится там жить будешь — подтвердил мою догадку Щукарь. Затем он распахнул одну из створок, деревянных ворот, украшенных красивой резьбой и указал на вполне крепкий, выделяющийся среди остальных, рубленный, двухэтажный дом. — Ну а вот это мои хоромы.
Уловив его приглашающий жест, я прошел во двор и ко мне тут же подошёл, выбравшийся из будки, старый, дворовый кобель. Меланхолично обнюхав мои Адидасовские кроссовки, пёс почти по-человечески заглянул мне в глаза. А после этого потеряв интерес к гостю, звякнул цепью и улёгся на мощёной досками тропинке.
— Ох, ты ж, посмотри ты на него. Да на тебя даже мой старый Полкан не бреханул для порядка и сразу признал — немного удивлённо проговорил дед, как мне показалось, ожидавший другой реакции от дворового пса.
— Поговорим — тут же предложил я.
— Погодь парень, сначала всё по деревенскому уставу надо сделать. А он гласит, сначала гостя надо накормить, а уж потом ты мне всё расскажешь, и мы обстоятельно всё обсудим.
А уже через десять минут я, предварительно обмывшись в дубовой бочке, сидел за длинным столом в горнице и смотрел как передо мной, на расстеленной на длинном столе, домотканой скатерти, появляются плошки и миски, с очень редкой снедью.
Дед Щукарь не поскупился, так что на столе появилось большое блюдо с вяленым мясом и ржаными лепёшками, нарезанная большими кусками медвежья колбаса и горшок с печёной в русской печи, гречневой кашей, от которой шел такой ароматный дух, что положенная передо мною деревянная ложка, сама попросилась в руку.
Угощение дополнили квашеная капуста, маринованные, белые грузди и большая, глиняная крынка, холодного кваса, извлечения из погреба. А венцом стола послужила ополовиненная бутыль, в меру коричневатого и мутного самогона.
— Ну что, пожалуй, приступим к трапезе — изрёк Щукарь, по-хозяйски усевшийся во главе стола, и посмотрев на стоявшие в углу иконы, степенно перекрестился. Затем он наполнил до краёв два стограммовых гранёных стаканчика и поднял одну из стопочек. — Ну паря, как говорится, чтобы та тварь что мы сегодня с тобою завалили, была не последней.
Чокнувшись, мы опрокинули стопочки и в следующий миг я немного с запозданием почувствовал, что самогон явно не простой, а настоянный на невероятно душистых травах. Да и крепостью он точно не сорок градусов, а все шестьдесят.
Еда оказалась хоть и грубой, но вкусной до одури, так что работая деревянной ложкой я по-настоящему наслаждался кушаньями, не желая сейчас ничего другого.
— А вот теперь пора поговорить — наконец изрёк дед Щукарь и отложив в сторону ложку, уставился на меня.
Я же, не заставив себя ждать, начал рассказывать о своих злоключениях в которых участвовал Сева и в результате которых ему пришлось переместиться через портал в ледяную пустошь.
Щукарь воспринимал рассказ нормально, и, хотя кое-что периодически уточнял, но под сомнения мои слова не ставил, сразу дав понять, что повидал он в этой жизни не только много всякого подобного, но и вполне возможно побольше меня.
— Значит вот он тот переход, за которым мой раненый внучок укрылся — подытожил Щукарь, когда я, отодвинув пустые плошки, выложил на стол артефактный кусок хрусталя, с медленно кружащийся внутри, аквамариновой искоркой.
— Он самый — подтвердил я. — Вот только энергия в нем заключена не моего спектра сил, так что как внутрь пробиться я Павел Лукич не знаю.
Угрюмо кивнув, дед тут же зажёг несколько пальцев и протянул их к артефакту. Среагировав на приближение огня, искорка начала двигаться немного быстрее, а когда пламя приблизилось вплотную, то оно резко потухло, словно от порыва ледяного ветра.
— С помощью моих сил, в энту ледяную цитадель нам тоже не пробиться — задумчиво изрёк дед Щукарь и открыв свой вещевой мешок, вытянул оттуда, виденную ранее, ржавую подкову.
Положив непонятный артефакт на стол, он начал двигать предмет и истинное зрение позволило мне увидеть, как от него начинают исходить призрачные волны. Причем эти волны тут же пересеклись со светом, излучаемым искоркой и хрустальная друза начала рывками двигаться по столу, отдаляясь от подковы.
— Это межпространственный карман с аномалией? — спросил я, указав на подкову.
— Он самый.
— У меня тоже подобная штука есть — сказал я и извлёк из кармана каменный окатыш с дырой в середине и идущим по кругу рунным орнаментом.
— Вроде реагирует нормально — изрёк дед, когда окатыш лег рядом с куском горного хрусталя.
— Я пробовал включать, вместе эти артефакты не работают — уверенно сказал я, вспомнив неудачный эксперимент, который мы проводили при участии Златовласки, доктора Каца и Наташи.
— Значит нужно сначала найти правильного человечка, который поможет сделать так чтобы всё это начало взаимодействовать, а потом найти сильное место, где это всё заработает как надо. И кстати, как мне кажется, подобное местечко у меня имеется на примете — задумчиво проговорил дед и достав кисет, начал ловко свёртывать длинную самокрутку.
  
— А человека нужного где взять? — спросил я, невольно усомнившись в идеях деда.
— Ну насчёт этого нам Авдотьюшка поможет и её подруга баба Матрёна. Конечно нужный нам индивид, может статься и не совсем человек, но бабка Матрёна точно найдет кого надо, я в этом уверен. И кстати, а где это наша Авдотья запропастилась. Уже час прошел как она со своей хатой обниматься побежала, неужели ещё вдоволь не наплакалась.