Ведьмак: назад в СССР-4 (СИ)

— Что, думаешь, как раз в это время, сюда эти городские и наведались? — предположил я и принялся греть руки над разгоравшимся огнём.
— Не, не думаю, а теперь точно знаю. И получается, что кто-то из совета, этот поход от меня прикрывал. Знали черти, что ежели я в Артельной буду сидеть, то если и не увижу, то почувствую, что чужаки прибыли и около цеха рыщут.
— Если всё так, то наверняка ты Павел Лукич прав. Но только я одного не пойму, зачем этим ребяткам, явно образованным и приехавшим из какого-то большого города не на пикник, тайно проникать в этот, богом забытый таёжный край, и забираться в засекреченную, и очень опасную аномалию, про которую во всём СССР, наверняка знают только единицы узких специалистов?
  
— У ребят ни у кого документов с собой нет. Тетрадей, записных книжек, писем или просто записок, мы тоже не нашли. Оружие, тот кто напал, тоже забрал. Однако я лейтенант точно знаю, откуда они, такие красивые, тут нарисовались — сказал Щукарь, и протянув мне котелок, принялся наливать в него принесённой с собой воды.
— И откуда же они приехали?
— Из Ленинграда — уверенно ответил Щукарь. — А я-то все думал, на кого эта мёртвая девка так похожа.
Снова подойдя, к похожей на фарфоровую, ледяной статуи, старик походя зажёг пару пальцев и принялся водить огнем, рядом с застывшим лицом девушки, при этом внимательно всматриваясь в её по-прежнему, красивые черты.
— Ну что, узнал? — спросил я, когда Щукарь вернулся к костру и поставил котелок на огонь.
— Да — утвердительно ответил он. — Судя по всему, эта молодая дурочка, дочурка того самого видного ученого, который в Питер без ампутированных ног отсюда укатил.
— Вот значится как — изрек я, вспомнив один из рассказов Щукаря.
— Именно так лейтенант. И получается я теперь знаю на кой ляд, молодые дураки сюда припёрлись и в холодное место полезли в ту пору, когда тут лютая стужа словно облако нестерпимого мороза гуляет и сизые пятна изморози, повсюду оставляет.
— И зачем же они сюда полезли? — спросил я, а Щукарь, среагировав на прямой вопрос, неожиданно насупился.
Немного помолчав, он раскрыл свёрток и не скупясь, сыпанул в котелок смесь пахучих трав. Как он ранее говорил именно их отвар способен на сутки поднять температуру организма на пару градусов и не давать ей быстро снижаться от пронизывающих порывов, лютой стужи.
— Ладно расскажу я тебе всё, чего уж там — неожиданно сказал старик, прервав молчание. Затем он сел на ящик и достав кисет, явно разволновавшись, принялся скручивать самокрутку. — Видишь ли лейтенант, я думаю тебе как другу моего внучка и теперь уже лично мною проверенному товарищу, об моей тайне поведать можно.
— Павел Лукич, знай, что расскажешь со мной и умрёт — пообещал я, решив немного снизить накал его волнения.
— Хорошо, ну тогда слушай мил человек и особо не перебивай — сказал Щукарь и подкурил от собственного пальца. — Всё это дело началось сразу после того давнего происшествия на прииске, после которого тут появились все эти плохие места. Я же около шахт, когда силу огненной стихии из себя выплеснул, отдал всё до капельки и опустел совсем. Сила совсем приходить перестала и если честно, то я уж подумал, что всё, кончился пиромант Морозов. Однако, после того как все эти чудные места в округе появились, твари полезли и войска НКВД все тут оцепили, я почувствовал страшную тягу войти в одно из плохих мест.
— Значит Павел Лукич, тебя сюда, в обогатительный потянуло — догадался я.
— Именно так. И потому я явился к учёным и вызвался, побродить внутри аномалии разведчиком. Всё разузнать, а ежели понадобится, то и проводником побыть. Если честно, то я не понимал, что меня сюда так тянет, и просто принялся заходить с разных, ещё открытых в то время заходов, для того чтобы это понять. А потом меня как-то затянуло, и я даже согласился ученых с военными сюда на экскурсию завести. И вот в самый последний из этих заходов, когда всё пошло по одному срамному месту, я почти всю группу живыми вывел и за заплутавшим стажёром решил вернуться. И именно в этом заходе я и словил в отражении чёрной лужи, своего двойника.
— И как, тот кто из воды вылез, правда на тебя Павел Лукич похож был? — не выдержав, спросил я.
— Да родная бы мать нас не отличила, как он похож был. И голос мой и даже одежда и оружие, но только одно различие точно нашлось, он был моей перевернутой копией. Видишь. родинку у меня на правой щеке, так вот у него всё наоборот, она на левой была. Конечно поначалу я опешил и не знал, что делать. Однако ведь он то себя вел точно так же, и искренне считал, что это не он, а именно я из той странной лужицы вылез.
— И что ты с ним сделал?
— А ничего, конечно винтовками мы в друг дружку немного поцелились, но потом оба постепенно успокоились. Поговорили, вспомнили былое, покурили и вместе отправились на поиски того молодого стажёра аспиранта. Вместе нашли его, вытащили из трещины во льду и отправились его наружу выводить.
— А выйдя наружу, двойник, наверное, растаял словно призрак? — предположил я.
— Да нет, почему же, вышел он вполне нормально, а вот я наоборот тут остался, проколотый моим же четырёхгранным штыком — признался Щукарь и нервно затянулся самокруткой.
— Это как так? — удивился я.
— Да вот так. Напал он на меня на середине пути, ведущей к выходу. И наверняка убил бы наповал, если бы не перепутал и ударил в ту сторону грудины, где у нормального человека сердце находится. — Щукарь постучал себя по левой стороне грудины и выпустил струю самосадного дыма. — Однако, после этого они с аспирантом ушли, а я остался, кровью своей ледок местный заливать.
— И что дальше? — настороженно спросил я.
— А дальше, я лежал и чувствовал, как тело наливается лютым холодом, и я, потеряв себя, в любой миг, могу в нежить превратиться. И тогда в мою дурную голову, пришла одна не менее дурная идея и я решил её попытаться напоследок осуществить. Уж не знаю сколько я часов полз по снегу, раз за разом проваливаясь в бредовое беспамятство, но, когда я добрался до того места куда стремился, снаружи наступила ночь. — Заушив окурок, Щукарь кинул его в огонь и понюхал кипящее варево. — Так вот, а когда я добрался до той талой лужи, наполненной черной водой, я просто нырнул в неё с головой. То, что происходило под водой рассказать нереально, но знай одно лейтенант, в этой луже моё нынешнее тело полностью растворилось, а потом оно собралось воедино. Так что, когда я из нее вылез, я был вполне цел и снова смог породить огонь. А ещё я почувствовал, что стал чуть сильнее и внутри словно омолодился.
— Прямо как мертвая и живая вода из сказок — пробормотал я и Щукарь ухмыльнулся.
— Уж не знаю, мертвая эта вода или живая, или обе в этой луже смешаны вместе, но только чёрная водица дала мне новую жизнь и цель, вернуть всё свое обратно.
— Это как, вернуть всё своё? — не понял я.
— А вот так. Видишь ли, ночью из холодного места никто выбраться точно не сможет. Оболочка этого чёртового пузыря не пропустит. Так что мне, учитывая то время пока я тут на пузе ползал, пришлось провести тут цельных девять дней. И наверняка бы я не выжил, если бы не возродившийся во мне огонь. В результате я осунулся сильно, немного обморозился и когда наконец выбрался наружу, стал совсем уж на себя не похож.
— И что дальше? — буквально подогнал я Щукаря, реально желая узнать, чем всё это закончилось.
— А дальше, немного отлежавшись в тайге, я направился прямиком домой. А там, пройдя мимо военных патрулей, я обнаружил что мой двойник сидит у меня во дворе, во главе моего стола и вместе с моей женой и роднёй, весело справляет десятый день рождения моего младшенького сынишки, будущего бати, моего внучка Севки. — Резко замолчав, Щукарь стремительно выхватил сапожный нож и принялся яростно мешать кипящее варево. — Уж не знаю, как я эту падлу двойниковую прямо там не застрелил, однако как-то сдержался, решив сделать всё по уму.
  
— И как, всё получилось?