Ведьмак: назад в СССР-4 (СИ)
Annotation
Книга четвёртая.
В новой части Ведьмак попытается вернуть своего друга и наконец сможет выяснить, по какой причине он переместился в альтернативную версию своего далёкого прошлого, СССР 1978 года.
Ведьмак: назад в СССР-4
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Ведьмак: назад в СССР-4
Глава 1
Тринадцатый километр
Станция «Дальняя»
Слежку за собой я почувствовал на пересадочной станции. Сразу после того как выбрался из плацкартного вагона, по затылку пробежали холодные мурашки, мигом заставившие напрячься.
Не подав виду, я зашёл внутрь вокзала и посмотрел под углом на стекло, прикрывающее стенд с расписанием поездов. В его отражении, быстро обнаружился подозрительный чернявый парень в заправленных в кирзачи, широких штанах, потёртом пиджаке и кепочке, надвинутой на большие глаза.
Решив убедиться, что это по мою душу, я купил билет на электричку в железнодорожной кассе и вышел на перрон провинциальной станции, носящей звучное название «Дальняя». Тут я пристроил свои два чемодана у стеночки и принялся следить за пассажирами, ожидавшими ту самую электричку, которая должна была доставить меня до пункта назначения, являющегося местом моей добровольной ссылки.
Чернявый какое-то время не отсвечивал, и объявился лишь в тот момент, когда издалека протяжно прогудела типичная электричка, состоявшая всего из двух вагонов.
Забравшись в хвостовой одним из последних, я заметил, как преследователь выскочил из-за будки обходчиков и заскочил в тамбур головного вагона. И в тот момент, когда он сделал чересчур стремительное движение, мне показалось что его фигура едва заметно раздвоилась.
Неужели иной? — спросил я себя. Странно, это же явное нарушение договора. Неужели они не понимают, что это чревато осложнениями. Конечно я не считал себя неубиваемым, но всё же, пока все, кто пробовали это сделать, закончили очень хреново.
И если честно, я даже начал подозревать, что у того, кого все начали называть Ведьмаком, за спиной витают некие силы, неосязаемые и невидимые никому, включая и меня самого.
От самой Москвы мою скромную персону, точно не вели визуально. Ни один из иных не попался ни разу на глаза. В плацкартном вагоне, было чисто, как и во всём составе. Созданные теневики несколько раз всё досконально проверили, и первую ночь, один из них буквально стоял на страже.
Чего-то чрезмерного внимания я тоже не почувствовал, хотя одна из попутчиц женского пола явно дала понять, что если бы мы ехали трое суток в отдельном купе, а не в плацкарте, то она не прочь была познакомиться поближе.
И вот, в тот момент, когда я наконец почти расслабился, всего в 180 километрах от пункта назначения, нарисовался иной, который явно за мной следит? Ну хорошо братцы, давайте поиграем в тёмную. А пока резких движений делать не буду и внимательно посмотрю, что да как.
На всякий случай, сунув в рукав олимпийки трофейную финку, я вызвал простенького теневика и оставил его в тамбуре, следить за переходом между вагонами. После этого взял чемоданы и побрёл между рядами деревянных сидений, в поисках свободного места.
Искомое быстро обнаружилось, и я устроился у окна на коротенькой лавочке, напротив крепенькой, пожилой тётушки, облачённой в летнее ситцевое платье и обвивавший поседевшую голову, цветастый платочек.
Усевшись, я невольно загляделся на медленно двигающееся вместе с перроном название станции «Дальняя» и в голову тут же зашла мелодия, сто лет знакомой песни.
'На дальней станции сойду, трава по пояс,
И хорошо с былым наедине, бродить в полях ничем, ничем не беспокоясь,
По васильковой синей тишине.'
Слова песни выскочили из памяти и побежали по закоулкам сознания, вполне реально описывая то, что я сейчас видел за окнами вагона, едва электричка отдалилась от станции на пару сотен метров.
— А куда ты милок, такой красивый едешь? — спросила устроившаяся напротив тётушка и её внимательный взгляд пробежал по спортивному костюму с логотипом общества «Динамо» и остановился на невиданных в этой местности, белых кроссовках Адидас, подаренных перед отъездом Златовлаской.
Своим как казалось дежурным вопросом, она заставила меня отвлечься от раздумий и отвести глаза от созерцания местных красот, открывающих природные двери своих зелёных галерей, всем кто просто посмотрит наружу из огромного вагонного окна, обычной, Советской электрички.
— Пункт назначения, Четырнадцатый километр — вполне честно признался я.
— А так значит едешь на Тринадцатый километр — зачем-то поправила меня пожилая тётушка. — Знаю, знаю я всю эту глушь-глухомань, почитай с самого малолетства. Чай сама там цельных пятьдесят годков жизни прожила, до тех пор как старший сын сподобился и перевёз мать на станцию Дальняя. А ты милок чего там забыл на Тринадцатом километре. Там же кроме захудалого колхоза «Знамя Ильича», поселка с тем же названием, да пары загибающихся деревенек с охотхозяйством, почитай ничего не осталось. Или ты в новый лесхоз, едешь?
— Да я тётенька человек служивый и командировочный. К тому же, пока я в этих местах, надо родню друга навестить, да кое-что для себя по мелочи разузнать — зачем-то отчитался я и тут же решил кое-что уточнить. — А кстати тётушка, может скажете, а почему вы полустанок Четырнадцатый километр, Тринадцатым обозвали.
— Как почему. Так он раньше ещё до войны с немцами, да и потом, почитай до прихода Хрущёва, Тринадцатым километром всегда и назывался. А уже потом, после того как у нас в колхозе, три года подряд, кукурузу пытались выращивать, его в четырнадцатый и перекрестил, чтоб значится несчастливое название убрать — объяснила случайная попутчица, а следом поставила большое лукошко рядом с собой на деревянную лавку. Откинув чистую тряпицу, она достала из корзины свёрток и развернув газету. Затем кивнула на толстенный шмат солёного сала, без единой мясной прожилки. — Давай-ка налетай касатик, а то небось там откуда ты к нам прибыл, такого угощения днём с огнём не сыщешь.
Учуяв знакомый с детства аромат сала с чесноком, я не собираясь обижать, явно желающую поговорить тётушку, кивнул соглашаясь и тут же положил свой малый чемоданчик плашмя на большой, таким образом соорудив между нами некое подобие обеденного стола.
И пока я, словно фокусник извлекал финку из рукава и резал на развороте газеты «Правда» плотное в меру сало, рядом со стопками белых ломтиков, начали появляться свойские, варёные яички, краюха самодельного серого хлеба, ещё тёплая, вареная картошка, свежие огурцы, пук перьев зелёного лука и головка ароматного чеснока.
После выкладки нехитрого провианта, щедрая тётушка извлекла из корзины длинную бутыль с молоком и выдернув из горлышка, плотно свёрнутую газетную пробку, ловко налила мне гранёный стакан.
— Тёть, так молоко с салом, куда ж? — было возразил я, но она отмахнулась.
— Пей касатик домашнее молоко, кушай сальце и не бойся, от всего этого в пути тебя точно не пронесёт. Всё свойское, полезное, проверенное временем. Ты, в своём городе такого точно не отведаешь. Хлеб вечером испекла. Молоко парное, только с утра Звёздочку подоила, а лучок с чесноком и огурчиками, прямо с грядок сорвала, перед выходом и в ключевой воде обмыла.