Дети Галактики (СИ)

— А ты чего ждал? — спутник Монахова, в котором Серёжа узнал Юрия Кащеева, второго астронавигатора «Зари» в том памятном рейде, ухмыльнулся. — Всем не терпится узнать из первых рук, как нашли «обруч» — выловят, затащат в кают-компанию, заставят излагать всё в подробностях! Часом не отделаешься, какой там перекус…
Серёжа оглянулся, несколько испуганно — словно действительно ожидал, что прямо сейчас из всех дверей повыскакивают члены экипажа планетолёта и отволокут его в кают-компанию. Пока, к счастью, ничего подобного не наблюдалось — на обозримом участке кольцевого коридора жилого «бублика» не было никого, кроме их пятерых. Пока не было.
  
— Вот и я говорю… — согласился Монахов. — Пошли в «Секрет», а ты, Оль, сбегай в буфет, прихвати там чего ни то пожевать…
— Нет, в «Секрет мы не пойдём. — решительно заявил Кащеев — Серёжа с опозданием припомнил, что на 'Заре» его не называли иначе, как «Кащей». — Туда за ним явятся в первую очередь, дураков нет… Я вот что предлагаю — пошли ко мне в обсервационный отсек! Там сейчас тихо, работы после того, как дали отбой поискам «обруча», нет. Если повезёт — никто его там искать не будет…
— А если не повезёт? — сощурился Алексей.
— Ну, ты же не собираешься его вечно прятать? Так и так рассказывать придётся, особенно когда Борис Валентинович потребует. Но хоть в себя придёт, закинет что-нибудь в рот. Ну и нам поведает, что у них там стряслось… — он потрепал Серёжу по плечу. — Ты ведь поведаешь, верно, кадет?
«Кадетом» Серёжу прозвали сразу после того, как он появился на «Заре», ещё перед отправкой на Марс.
— А мне не следует сейчас доложиться капитану? — осторожно спросил он. — Я ведь в составе экипажа, порядок такой…
— Волынову я сам сообщу. — успокоил его Алексей. — Спешки-то нет, «обруч» уже нашли, время терпит… Вот прямо сейчас к нему и пойду, а вы, в самом деле, ступайте-ка с Юркой. А ты, Оль, когда пойдёшь в буфет — завари для меня кофе покрепче, а ещё рогалики с сыром прихвати. У здешнего кухонного автомата они почему-то выходят исключительно вкусные…
* * *
— Это Васька, наш третий штурман. — сказал Кащей. — Он тут прижился, в другие отсеки почти не выбирается. А на меня жалуются — прикормил кота, а остальные лишены его общества…
Кот — некрупный, серый в полоску, — удобно устроился на пульте вспомогательного вычислителя. На гостей он внимания не обратил.
— И правильно делают, что жалуются. — сказала Оля. — Васька, между прочим, не твой домашний питомец, а полноправный член экипажа. И у него, как и у любого на корабле есть обязанности — поддерживать психологический микроклимат!
Я хотел погладить полноправного члена экипажа по пушистой спинке, но не решился. Кто его знает, разбойника полосатого, ещё поцарапает…
— Оль, ты же знаешь этих зверюг… — примирительно заговорил Юрка. — Если им чего-то не хочется, то заставлять бесполезно, всё равно сделают по-своему. Так что пока Васька поддерживает этот самый микроклимат в одном отдельно взятом отсеке. Ну а если кто хочет его потискать — пусть приходят, я двери не запираю…
Кот дёрнул ухом — мол, всё слышу! — приоткрыл глаза и тут же снова зажмурился, давая понять, что дела двуногих его не касаются — во всяком случае, пока те не пытаются сгрести его в охапку его и куда-нибудь утащить, забыв поинтересоваться, как он, Васька на это посмотрит.
— Так говоришь, Татьяну ударило разрядом, когда она прикоснулась к обручу? — спросил Середа, не принимавший участия в обсуждении корабельного кота. — И что же, он при этом заработал, тахионное зеркало возникло?
Серёжка помотал головой.
— Нет, ничего такого не было. Сам «обруч», правда, слегка светился, но больше ничего, ни даже слабого блика в горизонте событий. Я всё время на него смотрел, наверняка бы заметил.
«Горизонтом событий» тахионщики, как и все, так или иначе связанные с «батутами» и «звёздными обручами», называли плоскость, в которой возникало тахионное зеркало.
— А зачем она вообще к нему полезла? — с неудовольствием осведомился Юрка. — Нашлась, понимаешь, Низа Крит! Та тоже прикоснулась сдуру к баку с электрической медузой — вот и пострадала. И поделом, нечего ручонки совать, куда не просят…
— Насчёт Низы Крит ты не прав. — сказал Середа. — У Ефремова девушку поразили молнии другой электрической твари, похожей на огромный чёрный крест, когда она пыталась напустить на него робота. А к баку с электрической медузой прикоснулся другой член экипажа «Тантры», биолог Эон Тал.
— Значит, такой же был болван, как эта девчонка. — Юрка мотнул головой в сторону медотсека.
— Я хотел крикнуть, чтобы не трогала, но не успел. — виновато сказал Серёжа — Но всё очень быстро случилось. Я опасался, что из-за «обруча» ещё один олгой-хорхой выползет, вот и опоздал… Увидел только лиловый разряд, а когда подскочил — Татьяна уже лежала без сознания. Ну, я подхватил её на руки и понёс наружу, к коптеру. Даже мортирку потерял по дороге, мешалась очень…
— Похоже, Гарнье, мир его праху, был прав. — заметил я. — Червоточины, однажды порождённые «обручами», никогда не затухают окончательно, и «обручи» продолжают тянуть из них энергию и каким-то образом накапливать её. Вот малая толика этого «запаса» Татьяне и досталась…
Юрка почесал за ухом кота. Васька, почувствовавший знакомую ладонь, заурчал, не открывая глаз.
— Думаешь, это та самая червоточина, из которой на Луне повылезали электрические червяки?
— Ну а какая ж ещё? Олгой-хорхоев вы видели, тело Опиньяка нашли, так что сомнений быть не может. да и те, которых видели в пустыне Гоби, тоже отсюда пришли, через этот обруч, больше им неоткуда взяться Юрка пожал плечами.
— Это ещё нужно посмотреть. Вспомни, раньше мы были уверены, что они вообще не из Солнечной системы — а вот поди ж ты! Не удивлюсь, если выяснится, что эти электрические гады со спутников Юпитера!
— Ну, это ты перегнул…. Юрка хмыкнул. — Скажи ещё — с Венеры!
— Не скажу. Но и зарекаться не стану.
Оля переводила взгляд, полный изумления, с меня на Кащея и обратно.
— Мальчики, вы это всё серьёзно? Не может быть, чтобы эти создания могли существовать в таких непохожих условиях, ещё и на разных планетах! Их что, по-вашему, специально расселяли по всей Солнечной Системе?
— Я бы не удивился. — сказал я. — Юрка прав, предположи, что олгой-хорхои были чем-то вроде домашних питомцев у создателей «обручей» и сумели пережить своих хозяев, и всё сразу станет на свои места!
Оля покосилась на посапывающего Ваську. Кот сделал вид, что ничего не заметил, однако кончик хвоста чуть дрогнул.
— Да ну вас! Не поймёшь — то ли насмехаетесь, то ли голову морочите, нарочно придумываете такое, чтобы ни в какие ворота не лезло…
Юрка довольно хмыкнул.
— Да, мы такие, с богатой фантазией. А что до пещеры — надо бы наведаться туда, и как можно скорее. Вытащить тело Опиньяка, Бабенко поискать, наверняка он где-то там лежит… Гнездо олгой-хорхоев, опять же, найти не помешает. Но главное — это, конечно, «обруч». Не зря же мы за ним полгода мотались по всей Солнечной!..
— Да, что верно, то верно. — согласился я. — «Звёздным обручем» имеет смысл заняться как можно скорее, не откладывая. Чует моё сердце, эти колечки ещё подкинут нам хлопот…
  
Васька перестал урчать и перевернулся на спинку так, что стал виден маленький металлический жетончик с эмблемой «Зари», висящий у него на шее, на серебристой ленточке. Передние лапы кот при этом сложил на груди, совсем по-человечески.
— Вот кому хорошо, — Оля почесала коту живот. Тот заурчал вдвое громче. — Никакие червоточины и тахионные зеркала его не волнуют, их в его кошачьем мире нету. Знай, валяйся себе брюхом вверх и мурлычь!